Лена Харт – Рыжий приз для мажора (страница 2)

Но я не проиграю. Не могу проиграть. У меня есть всё: образование в лучшем вузе страны, харизма, которая покоряет аудиторию, стратегическое мышление. За месяц я не только выживу в их дурацкой общаге, но и создам вирусный контент о том, как правильно жить без денег.

— Условия? — уточняю, уже чувствуя вкус победы.

— С завтрашнего дня до пятнадцатого числа следующего месяца. Ровно тридцать дней. — Игорь считает на пальцах, как школьник. — Никакой поддержки от семьи. Одежду покупаешь в масс-маркете на заработанные деньги.

— И где я буду жить?

— Общага в Сокольниках. Я уже договорился с комендантом, место есть.

Хитрый ублюдок. Значит, готовился заранее. Интересно, как долго он вынашивал этот план?

— Прямой эфир? — Я уже тянусь к телефону.

— Естественно. Пусть весь интернет видит, как золотой мальчик покоряет суровую реальность.

Включаю трансляцию в Инстаграме. Счётчик зрителей растёт быстрее курса биткоина в хорошие времена. За первые тридцать секунд подключается пять тысяч человек.

— Друзья! — обращаюсь к камере, включая полную харизму. — Происходит нечто невероятное. Мой друг Игорь только что бросил мне вызов века.

Десять тысяч зрителей. Комментарии летят как метеоритный дождь.

— Месяц в студенческой общаге без поддержки семьи, — продолжаю. — Если выиграю — получаю МакЛарен 720С и право смеяться над всеми нытиками. Если проиграю...

Двадцать тысяч зрителей замирают в ожидании.

— Извиняюсь перед каждым студентом, которого задел, и жертвую десять миллионов рублей на их нужды.

Эфир взрывается. «ПРИНИМАЙ!», «НЕ ССЫКУЙ!», «ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК СОЛЬЁТСЯ!» — комментарии сыплются как конфетти на новогодней вечеринке.

Игорь протягивает руку. Его ладонь горячая и слегка дрожит, он нервничает больше, чем показывает. А я абсолютно спокоен. Это будет лёгкая прогулка с красивым финалом.

— Ставки приняты, — объявляю, пожимая его руку. — Тридцать дней в аду ради рая на колёсах.

Тридцать пять тысяч зрителей аплодируют в комментариях. Уже завтра этот эфир соберёт миллионы просмотров и принесёт мне статус легенды соцсетей.

— Готовься к поражению, Игорёк, — усмехаюсь, заканчивая трансляцию.

Но его улыбка почему-то кажется слишком победной для человека, который вот-вот лишится суперкара.

Глава 2

Максим

Утро встречает меня молотками в голове и звуком серебряной ложечки о фарфоровую чашку. Мачеха Лена сидит напротив за длинным мраморным столом, элегантно помешивает кофе и листает что-то на планшете. Её идеально уложенные волосы не выдают следов бессонной ночи, в отличие от моих.

— Доброе утро, медийная звезда, — произносит она, не поднимая глаз от экрана.

В её голосе слышится что-то новое. Обычно Лена говорит со мной покровительственно-ласково, как подобает идеальной мачехе из глянцевых журналов. Но сейчас в интонации звучит холодок.

— Утро, — бормочу, плюхаюсь на стул и наливаю себе апельсиновый сок. Свежевыжатый, конечно. В нашем доме не бывает по-другому.

— Триста пятьдесят тысяч просмотров за ночь, — Лена поворачивает планшет ко мне экраном. — Поздравляю, твоё пари стало вирусным.

На экране мой вчерашний эфир с заголовком «БОГАТЕНЬКИЙ МАЖОР ПРОСПОРИЛ МАКЛАРЕН». Цифры впечатляют, но в голове всё ещё туман после вчерашнего.

— Отлично. Значит, когда я выиграю, хайп будет ещё больше.

Лена ставит чашку на блюдце. Звук получается такой чёткий, что режет по нервам.

— Серёжа, иди сюда, — зовёт она. — Наш сын хочет обсудить свои медиапланы.

Отец входит в столовую с телефоном в руке, но, в отличие от обычного утреннего ритуала с важными звонками, он молча убирает его в карман. Садится во главе стола, смотрит на меня взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.

— Google-алерты на твоё имя сработали ночью семнадцать раз, — начинает он без приветствий. — РБК, Коммерсант, даже Forbes упомянули твоё пари в контексте молодого поколения предпринимательских династий.

Сердце пропускает удар. Когда отец начинает разговор с циферок, дело плохо.

— Пап, это же просто развлечение...

— Развлечение? — Он открывает планшет, скролит ленту новостей. — «Наследник строительной империи ставит на кон десять миллионов в споре с простыми студентами». «Новое поколение олигархов играет людьми как игрушками». «Золотая молодёжь превратила бедность в шоу».

Каждая цитата бьёт как пощёчина. Я думал, что народ будет болеть за меня, а они превратили пари в какую-то классовую борьбу.

— Акции нашего холдинга упали на полтора процента, — продолжает отец монотонно. — Наши партнёры звонят с вопросами о семейных ценностях и социальной ответственности.

Лена поворачивает свой планшет, показывает комментарии под новостными постами. Сердце уходит в пятки от того, что я читаю: «Паразиты общества», «Пора богатеньких на место поставить», «Сопляк думает, что деньги всё покупают».

— Это пройдёт, — говорю, хотя голос предательски дрожит. — Через неделю все забудут.

— Не забудут, — отец закрывает планшет одним резким движением. — Потому что ты дал им повод наблюдать за тобой целый месяц. Тридцать дней контента о том, как наследник миллиардной империи играет в бедность.

Молчание затягивается. За окном Москва просыпается в своём обычном ритме, но мне кажется, что весь город смотрит на наш дом и осуждает.

— Я не играю в бедность, — выдавливаю из себя. — Я докажу, что смогу справиться без ваших денег.

— Справиться с чем? — Отец наклоняется вперёд, и я вижу в его глазах что-то новое. Не разочарование, не гнев. Что-то похожее на любопытство. — С настоящей жизнью? С необходимостью зарабатывать каждый рубль? С людьми, которые видят в тебе не кошелёк, а человека?

— Именно, — отвечаю, хотя эти слова отчего-то звучат неуверенно.

Лена и отец обмениваются взглядами. Между ними проскакивает какое-то молчаливое понимание, от которого у меня мурашки бегут по спине.

— Хорошо, — отец встаёт из-за стола. — Тогда давай поднимем ставки.

— Что? — Сок в стакане вдруг становится кислым.

— Если через месяц ты останешься в общежитии и докажешь, что можешь жить как обычный человек, то получишь не только право смеяться над Игорем. — Он подходит к окну, смотрит на город. — Ты получишь двадцать пять процентов акций компании. Досрочно.

Воздух застревает в лёгких. Двадцать пять процентов «Белогорского холдинга» — это не просто деньги. Это власть, влияние, место в совете директоров. То, о чём я мечтал, но планировал получить только после окончания университета и пары лет стажировки.

— А если проиграю?

Отец поворачивается ко мне, и в его взгляде я читаю приговор ещё до того, как он произносит слова.

— Лишаешься обеспечения и права на место в совете директоров на ближайшие десять лет. — Пауза тянется вечность. — Получишь образование и придёшь в компанию работать с нуля. Как все нормальные люди.

Мир качается. Комната плывёт перед глазами, а в ушах звенит так громко, что не слышно собственного сердцебиения.

— Серёжа, не думаешь ли ты, что это слишком жёстко? — Лена касается его руки, но отец мягко отстраняется.

— Двадцать два года я растил избалованного мальчика, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Пора узнать, что внутри него. Деньги или характер.

— Но пари уже заключено, — слабо возражаю. — Нельзя менять условия задним числом.

— Можно, — Лена поднимается из-за стола, подходит ко мне. — Потому что твоё пари с Игорем — детские забавы по сравнению с тем, что происходит сейчас. Посмотри на новости, Макс. Это больше не игра.

Она права. И я это понимаю, хотя отчаянно не хочу принимать реальность. Вчера я думал, что поспорил на МакЛарен и немного хайпа. А сегодня выясняется, что поставил на кон свою жизнь.

— У тебя есть час на сборы, — отец направляется к выходу. — Водитель отвезёт тебя в общежитие. С одной сумкой.

— Подожди! — Вскакиваю со стула так резко, что он опрокидывается. — А если я откажусь? Скажу, что это была шутка, пранк для подписчиков?

Отец останавливается в дверном проёме, не оборачиваясь.

— После вчерашнего эфира отказ будет выглядеть как трусость. Репутация нашей семьи пострадает ещё больше. — Теперь он поворачивается, и я вижу в его глазах что-то, чего никогда раньше не замечал. Надежду. — Но если ты не готов, то сейчас самое время это признать.

Тишина растягивается, как тетива лука перед выстрелом. За окном проезжает машина, где-то лает собака, жизнь идёт своим чередом. А я стою посреди мраморной столовой и понимаю, что следующие тридцать дней определят всю мою дальнейшую судьбу.

— Я готов, — говорю, и голос звучит чужим. — Но я не проиграю.