Лена Харт – Рыжий приз для мажора (страница 3)

Отец кивает и выходит. Лена задерживается, смотрит на меня с каким-то материнским беспокойством.

— Макс, — произносит она тихо. — А что если он прав? Что если это твой шанс понять, кто ты на самом деле?

— Я и так знаю, кто я.

— Знаешь? — Она подходит ближе, касается моего плеча. — Уверен на все сто?

Этот вопрос провожает меня наверх, в спальню, где мне предстоит собрать один-единственный чемодан для месяца в аду.

Глава 3

Максим

День 1

Такси останавливается возле здания, которое выглядит как декорация к фильму про девяностые. Серые панельные стены, облезлая краска на рамах, у входа валяется какой-то мусор. Водитель оборачивается и смотрит на меня с плохо скрываемым любопытством.

— Приехали, — говорит он, будто я не вижу этого кошмара собственными глазами.

Расплачиваюсь и выхожу на тротуар. Чемодан Луи Виттон выглядит здесь как инопланетный артефакт. Всё, что отец разрешил взять. Даже не представляю, как буду жить целый месяц с таким минимумом вещей.

Поднимаю взгляд на фасад общежития и моментально замечаю телефоны, направленные в мою сторону. На балконах второго и третьего этажей стоят ребята и открыто снимают моё прибытие. Кто-то даже держит селфи-палку.

— О боже, он реально приехал! — доносится сверху девичий голос. — Люди, это не фейк!

Сердце колотится где-то в районе горла. Вчера я сам снимал людей для контента, а сегодня стал объектом чужих камер. Ощущение мерзкое, как будто на тебе нет одежды.

Хватаю чемодан и направляюсь к входу, пытаясь держать спину прямо и лицо невозмутимым. В конце концов, я актёр собственной жизни, а они лишь зрители.

Дверь в вестибюль открывается со скрипом, и меня встречает запах чего-то кислого вперемешку с хлоркой. В углу сидят трое парней с телефонами, и один из них ведёт прямой эфир.

— Итак, дорогие подписчики, — говорит он в камеру, — мажор официально в здании. Смотрите на этот чемодан! Да он стоит как моя стипендия за полгода.

Игнорирую их и направляюсь к стойке администратора, где сидит женщина лет пятидесяти с военной выправкой и стальным взглядом. Её седые волосы собраны в строгий пучок, а на лице написано «не пройдёт».

— Зинаида Петровна? — Достаю из кармана документы. — Максим Белогорский. Обо мне должны были предупредить...

— Предупредили, — обрывает она, даже не глядя на бумаги. — Комната 412. Четвёртый этаж. Лифт не работает.

— Понятно. — Незаметно придвигаю кошелёк ближе. — А может, найдётся что-то на первом этаже? С окнами во двор? Я готов компенсировать неудобства...

Зинаида Петровна поднимает на меня глаза так, что хочется провалиться сквозь землю.

— Сынок, — произносит она медленно, отчётливо. — В этом общежитии комнаты распределяются по очередности подачи заявлений. Не по размеру кошелька.

— Но ведь можно найти компромисс...

— 412. Четвёртый этаж. — Она возвращается к своим бумагам. — Следующий.

— А когда лифт починят?

Она опять поднимает на меня глаза, и я понимаю, что задал глупый вопрос.

— Когда пробьётся финансирование. — Пауза. — Года через два.

Парни в углу ржут, не отрываясь от телефонов. Один из них комментирует в эфир:

— Мажор уже узнал про наш VIP-лифт. Ребят, ставим в чат, сколько раз он спросит, где здесь консьерж-сервис.

Щёки горят, но я сдерживаюсь. Беру документы, хватаю чемодан и направляюсь к лестнице. Она узкая, с потёртыми ступенями и облезлыми перилами. Поднимаю чемодан, и он застревает между стеной и перилами.

— Блин, — вырывается у меня.

— Проблемы, принц? — раздаётся голос снизу.

Оборачиваюсь. Парень с эфиром направил камеру прямо на меня. В режиме реального времени транслирует мои мучения с багажом.

— Ребята, он застрял! — комментирует стример. — Первая минута в общаге, и мажор уже в ступоре!

В телефоне пищат уведомления, видимо, зрители строчат комментарии. Злость поднимается откуда-то из живота, но я понимаю: сорваться сейчас значит дать им ещё больше контента.

Разворачиваю чемодан вертикально и протаскиваю между перилами. Тяжело, неудобно, но получается.

Стример довольно ухмыляется.

— Отличное начало! А сколько ещё этажей, напомни?

Не отвечаю. Продолжаю подъём. К концу первого этажа футболка уже прилипает к спине. На втором этаже встречаю группу девчонок с кружками в руках. Они останавливаются, смотрят на мои чемоданы, потом на меня.

— Серьёзно? — говорит одна из них. — Луи Виттон в общаге?

— А что не так? — спрашиваю, переводя дыхание.

— Ничего, — она достаёт телефон, щёлкает фото. — Просто новый мем родился.

Они проходят мимо, а я слышу обрывки разговора:

— ...точно тот самый из новостей... — ...десять лямов поспорил... — ...папины деньги закончились...

На третьем этаже навстречу спускается парень с рюкзаком. Смотрит на мои мучения и качает головой.

— Эй, мажор! А где лакеи? Забыл их дома?

Стример за моей спиной ржёт в голос.

— Лакеи остались охранять особняк! — подыгрывает он.

К четвёртому этажу я еле волочу ноги. Лёгкие горят, рубашка мокрая от пота, руки дрожат от напряжения. За всю жизнь тяжелее портфеля ничего не таскал. Дома за такие дела отвечает прислуга.

412 комната находится в конце коридора. Достаю ключ, который дала администраторша, и открываю дверь.

Твою ж мать...

Глава 4

Максим

День 1

Комната размером с мою гардеробную дома. Нет, даже меньше: размером с один из отсеков гардеробной, где висят костюмы. Две кровати, два стола, два шкафа: всё советских времён и в соответствующем состоянии.

Первое, что бросается в глаза, это цвет. Стены когда-то были белыми, но теперь они отдают желтизной, как старые фотографии. В некоторых местах краска отслаивается, обнажая серую штукатурку под ней. Дома каждый год приезжает бригада дизайнеров и обновляет интерьеры. А здесь, кажется, не ремонтировали лет тридцать.

Окно выходит во двор, где стоят мусорные баки и сушится бельё на верёвках. Вместо видов на Москву-реку и Лужники виднелись серые пятиэтажки и чья-то розовая майка, болтающаяся на ветру.

Но хуже всего потолок. В углу красуется коричневое пятно размером с тарелку, а краска вокруг него вздулась пузырями. На полу под этим местом стоит пластиковое ведро, наполовину заполненное водой.

В ту же секунду раздаётся звук: кап.

Капля воды падает в ведро с гулким эхом, как удар метронома.

— Добро пожаловать в пятизвёздочный отель, — говорю сам себе.

Вхожу внутрь, ставлю чемодан на пол, и тут же чувствую запах. Не то чтобы противный, но... чужой. Смесь стирального порошка, какой-то еды и чего-то затхлого. Дома пахнет французскими свечами и дорогими духами Лены. А здесь пахнет чужой жизнью.

Подхожу к кровати, которая находится подальше от окна и кажется свободной. Матрас просел посередине, образовав что-то вроде гамака. Простыни застираны до седины, но чистые. Нажимаю на матрас рукой, и пружины скрипят так громко, что слышно в коридоре.

Дома моя кровать размером с эту комнату, с ортопедическим матрасом за двести тысяч рублей. Итальянское бельё меняют каждый день, независимо от того, спал я на нём или нет.