Лена Харт – Кошки-мышки с мажором (страница 5)

Глеб. Он увидел во мне не официантку, облившуюся водой, или новенькую, совершившую идиотскую ошибку в первый день. Даже не девочку в униформе номер семнадцать.

Он увидел во мне… девушку.

Сжимаю блузку сильнее. Стоп. Нельзя позволять себе расслабляться. Доброта никогда не станет оправданием потери бдительности. Я здесь не за тем, чтобы меня спасали, а чтобы доказать, что могу сама.

Но голос Глеба всё ещё звучит в ушах: "Ты выживешь". И почему-то я ему верю.

Поворачиваю за угол и на секунду бросаю взгляд через плечо.

Глеб уже отвернулся, отдаёт какие-то распоряжения Максиму, но в другом конце зала, у барной стойки, стоит Сергей и смотрит на меня.

Хищная ухмылка, с которой он наблюдал за моим унижением минуту назад, исчезла. Губы сжаты в тонкую линию. Скулы напряжены. Челюсть сжата. Пальцы сжимаются вокруг бокала так, что суставы светлеют. В глазах вспыхивает нечто острое, тёмное и почти осязаемое.

Недовольство? Раздражение?

Его взгляд скользит от моего лица вниз, к пальцам, сжимающим блузку, задерживается на изгибе шеи. Медленно и собственнически. Будто он осматривает территорию, на которую кто-то посмел вторгнуться.

Воздух между нами густеет, хотя нас разделяет весь зал. Я ощущаю этот взгляд каждой клеткой кожи. Мурашки расползаются по спине волной, поднимаются по затылку, впиваются под кожу.

Отворачиваюсь и иду быстрее. Затылок горит. Я знаю, что он всё ещё смотрит. Не оборачиваюсь. Не оборачиваюсь. Чёрт. Оборачиваюсь.

Сергей не отводит взгляда. Губы изгибаются медленно и хищно, обещая неприятности. Между нами пятьдесят метров, но я ощущаю его присутствие так, будто он стоит за моей спиной, склонившись к уху.

Что это было?

Пульс ускоряется, и я не могу понять, от страха это или от чего-то совсем другого. Он смотрел на меня так, будто я украла нечто, что принадлежит ему. Будто Глеб, протянувший мне салфетки, совершил какое-то преступление.

Бред.

Я для него никто. Меньше чем никто. Я часть декора, которая случайно ожила и попалась ему под ноющую руку.

Так почему же по коже до сих пор бегут мурашки?

Толкаю дверь в служебное помещение и выдыхаю. Здесь безопаснее. Здесь его взгляд не достанет.

Глеб заставил меня почувствовать тепло, а Сергей заставляет меня гореть.

И я ненавижу это.

Глава 7

Настя

Переодеваюсь в комнате персонала за металлическим шкафчиком, который скрипит, когда я дёргаю дверцу. Снимаю мокрую блузку и с облегчением выдыхаю. Кожа покрыта мурашками, холодная от испарившейся влаги.

Новая блузка пахнет крахмалом и стиральным порошком. Натягиваю её через голову, разглаживаю складки. Ткань мягче, чем та, что выдали утром. Кто-то явно оставил эту блузку после долгих смен, когда хлопок становится покладистым от многократных стирок.

Застёгиваю последнюю пуговицу и смотрю на себя в мутное зеркало над раковиной. Лицо бледное. Глаза блестят ярче, чем положено. Щёки всё ещё горят после того взгляда у барной стойки.

Стоп.

Брызгаю в лицо холодной водой, позволяя ей смыть остатки унижения и опасности, что забралась под кожу, когда Сергей смотрел на меня так, будто я нарушила какое-то его личное правило.

Вытираюсь бумажным полотенцем и возвращаюсь к работе.

Дверь открывается, и я выхожу в коридор. Шум зала накатывает волной. Смех, звон бокалов, приглушённая музыка. Всё работает как отлаженный механизм, и я снова его часть.

Подхожу к стойке выдачи и забираю новый поднос. Татьяна Александровна бросает на меня оценивающий взгляд.

– Переоделась?

– Да.

Время пролетает незаметно, и вот уже вечерняя смена в самом разгаре. Зал заполнен до последнего столика. Звон бокалов, приглушённый смех, тихая музыка, которая не раздражает, а обволакивает. Я уже два часа на ногах, и мои новые туфли начинают напоминать орудия средневековых пыток. Но я держусь. Улыбаюсь, принимаю заказы, запоминаю лица.

Фиксирую в голове предпочтения гостей с той же педантичностью, с которой учила таблицу умножения в первом классе. Когда-нибудь эти знания пригодятся. Возможно, чтобы удивить другого капризного гостя. Или просто чтобы доказать себе: я выше этого.

Делаю всё, чтобы раствориться в идеально отлаженной машине обслуживания. И тут двери распахиваются.

Входит он. Сергей Макаров. И на этот раз не один.

На его руке виснет девушка, которая словно сошла с обложки глянцевого журнала. Блондинка. Видимо та особь, что так отвлекала ненаглядного во время вождения, что тот позабыл обо всём на свете.

Её копна идеально уложенных волос переливаются под светом люстр, как жидкое золото. Платье цвета шампанского облегает каждый изгиб её точёной фигуры. На шее сверкает колье, которое явно стоит дороже моей годовой учёбы. Она смеётся, запрокидывая голову, и её смех звучит как звон хрустальных бокалов: красиво, дорого, но от него хочется заткнуть уши.

Весь зал на мгновение замирает. Даже официанты приостанавливаются в движении, словно кто-то нажал на паузу.

Сергей ведёт её через зал с тем же самоуверенным видом хозяина, но на этот раз его спутница крадёт всё внимание. Хостес Юлия подходит к ним с традиционной улыбкой и предлагает свободный столик у окна.

Блондинка даже не смотрит на неё.

– Тот, – она указывает маникюрным пальцем на лучший столик в центре зала. Тот самый, с которого виден весь ресторан и который попадает в мою зону обслуживания.

Естественно.

Юлия на секунду замирает, затем бросает быстрый взгляд на меня. Извиняющийся взгляд. Я киваю. Всё в порядке. Я справлюсь.

Они садятся. Сергей откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и выглядит таким расслабленным, словно находится у себя дома на диване. Блондинка изучает зал, и её взгляд скользит по лицам присутствующих с холодной оценкой. Королева, осматривающая своих подданных.

Беру меню, делаю глубокий вдох и подхожу к их столику. Улыбка приклеена к лицу, как пластырь на рану.

– Добрый вечер. Меня зовут Анастасия. Я буду вашим официантом сегодня. Что я могу…

– Воды, – обрывает меня блондинка, даже не подняв глаз.

– Конечно. Газированную или…

– Без газа. Холодную. Очень холодную. С лимоном. И лёд отдельно, не в стакане.

Киваю и записываю в блокнот. Сергей молчит, но его взгляд прожигает мою кожу. Он смотрит на меня с любопытством хищника, который ждёт, когда жертва споткнётся.

Приношу воду. Графин, стакан, отдельная пиала со льдом, долька лимона на блюдце. Всё идеально.

Блондинка берёт стакан, подносит к губам, делает крошечный глоток и морщится.

– Недостаточно холодно.

Моя улыбка не дрогнула. Профессиональная и безупречная маска.

– Приношу извинения. Принесу сейчас другую.

– Естественно, принесёшь.

Возвращаюсь на кухню. Ставлю новый графин в холодильник на две минуты и несу обратно. Ставлю перед ней с такой аккуратностью, будто это Грааль.

Она пробует. Кивает. Никакого спасибо, только кивок, как хозяйка, соизволившая одобрить действия служанки.

– Меню, – произносит она и протягивает мне кожаную папку двумя пальцами, словно держит грязную тряпку. – Оно липкое.

Беру меню. И ничего оно не липкое… Его ведь протирают после каждого гостя, но я не спорю.

– Сейчас принесу другое.

Приношу новое. Она открывает его, изучает страницы с таким видом, будто читает список преступлений против человечности.

– Что вы порекомендуете? – наконец спрашивает она, подняв на меня глаза.

В этих глазах, голубых и пустых, как зимнее небо, читается игра. Она знает, что закажет, но ей нужно представление. Ей нужно посмотреть, как я буду стараться.