Лена Харт – Кошки-мышки с мажором (страница 7)

Я жду от неё хоть какой-то реакции, крика или слёз, но Новикова не двигается. Она просто стоит, устремив на Ольгу взгляд серо-голубых глаз, в которых застыла одна лишь холодная пустота.

В этот момент её взгляд на долю секунды встречается с моим, и в его глубине я вижу отражение всего замысла: моего плана, расчёта, ожидания её унижения. Но вместо страха в ответ мне достаётся лишь тихое, стальное презрение.

– Я принесу вам счёт, – произносит она голосом, в котором не звучит и намёка на произошедшее, и уходит с прямой спиной, непобеждённая. Я же остаюсь сидеть, ощущая, как азарт охотника внутри сменяется глухим, непонятным раздражением.

Воспоминание гаснет, но это чувство остаётся, разгораясь в жар, который скребётся под рёбрами. Именно её стальное презрение не даёт мне покоя, ведь она не просто выстояла. Она мысленно поставила меня, своего противника, на один уровень с капризной Ольгой.

Злость смешивается с чем-то незнакомым, и от этого внутреннего коктейля хочется со всей силы ударить кулаком в холодное стекло. Я до боли впиваюсь ногтями в ладони. Мой план был до смешного прост, но она не сломалась, лишь согнулась под давлением, как тонкая стальная проволока, чтобы тут же распрямиться.

Стоит мне вспомнить, как мои пальцы накрыли её руку, и пульс тут же начинает стучать в висках. Я снова переживаю этот мимолётный разряд, прошедший по нервам, отчётливо ощущая, как дрогнула её венка под моим большим пальцем и как она на долю секунды прикрыла глаза. Этот образ теперь намертво засел в моей голове.

Отхожу от окна и начинаю мерить шагами тёмную комнату, потому что давящая тишина становится невыносимой. Мне нужен любой шум, любой звук, способный заглушить слишком громкий стук собственного сердца.

Унижение не сработало, а значит, требуется совершенно иной подход. Идея приходит не как продуманный план, а как яркая, обжигающая вспышка, навязчивый образ, который сам собой встаёт перед глазами.

Вот она идёт по тусклому служебному коридору, и свет ламп выхватывает из полумрака её уставший силуэт. Скрип обуви по линолеуму гулко разносится в тишине, смешиваясь с запахом дезинфектора и кофе.

Выхожу из тени и преграждаю ей путь. Она замирает, и в её глазах вспыхивает знакомый гнев, когда она пытается меня обойти, но я делаю шаг в сторону, блокируя проход. Медленно сокращаю дистанцию, давая ей в полной мере ощутить моё превосходство, и она отступает, пока её спина не упирается в холодную стену.

Моя ладонь ложится на стену рядом с её головой, окончательно захлопывая ловушку. Наклоняюсь, вторгаясь в её личное пространство, и вдыхаю её запах, аромат свежести после утреннего дождя, смешанный с едва уловимой ванилью.

– Что вам нужно? – её голос звучит напряжённо, но она всё ещё пытается сохранить контроль.

– Внимания, – шепчу я, и мой голос звучит хрипло. – Ты ведь этого хотела, Новикова? Ты его получила.

– Не льстите себе, – парирует она, но я вижу, как вздымается её грудь под тонкой тканью блузки. – Я просто хочу пойти домой.

– Хватит играть в Снежную королеву, – мой взгляд скользит к её губам. – Я же вижу, как ты на меня смотришь.

– Смотреть – моя работа, – выдыхает она, когда я наклоняюсь ещё ниже. – А вот фантазировать – видимо, ваша.

Её остроумие только подстёгивает азарт, и я почти касаюсь её губ своими.

– Тогда давай проверим, – шепчу я, – чьи фантазии сейчас станут реальностью.

Её губы приоткрываются, дыхание сбивается, и я уже чувствую их вкус, когда рывком открываю глаза. Навязчивый образ растворяется в тишине чёртова пентхауса. Кровь гулко стучит в ушах, тело наливается тяжёлым жаром, и это ощущение не имеет ничего общего с холодным расчётом. Это чистое, первобытное желание завоевать и покорить.

Мои губы кривятся в подобии улыбки, и решение принято. Пусть будет так. Я соблазню её, заставлю поверить в сказку, а когда она окончательно попадётся в ловушку, я с удовольствием представлю её истинное лицо отцу.

Я всегда контролирую ситуацию, но при одной лишь мысли о том, как она вздрогнет от моего прикосновения, невольно сжимаю руки. Повторяю себе, что это просто план, всего лишь холодная стратегия. Мне не терпится увидеть её реакцию, когда завтра я появлюсь в коридоре для персонала не в дорогом костюме, а в простой футболке и джинсах.

Посмотрим, устоит ли её безупречная броня перед таким ходом.

Резко поворачиваюсь и иду к выходу из пентхауса, потому что о сне сейчас не может быть и речи.

Завтра я найду её.

Новикова, я поднимаю ставки в нашей игре и уже чувствую на губах пьянящий вкус будущей победы.

Глава 9

Настя

Дом встречает меня тишиной, но внутри всё кричит и рвётся на части, словно где-то внутри груди лопнула плотина, и ярость затапливает каждую клеточку.

Дверь захлопывается с такой силой, что дрожат стёкла. Руки трясутся, когда стягиваю жёлтую куртку. Ту самую, которая должна была принести удачу. Смеётесь? Я тоже.

Бросаю её на пол, как старую тряпку. Там ей и место.

Сумка летит следом. Содержимое рассыпается по коврику у входа. Блокнот с заметками о работе, помада для подкрашивания губ, пачка мятных леденцов против волнения. Вся моя подготовка, вся моя наивная вера в то, что я готова к этому испытанию.

Какая же дурочка.

Хватаю диванную подушку. Мягкую, уютную, с цветочным принтом, которую выбирала на Озоне три часа. В тот момент она казалась важной, частью моего нового, взрослого мира.

Сжимаю её в руках, а потом со всей накопившейся за день злостью швыряю в стену.

Подушка отскакивает с глухим шлепком и плюхается на пол, как издевательство. Даже разрушить ничего толком не могу.

Встаю и начинаю мерить шагами крошечную комнату. Шесть шагов до окна, поворот, четыре шага до кухонного уголка, поворот, шесть шагов обратно. Половицы скрипят под ногами отчаянно знакомую мелодию. Я протоптала эту дорожку за три года, когда готовилась к экзаменам, когда нервничала перед собеседованиями, когда планировала свою новую жизнь.

Сердце колотится так, словно пытается выбраться из груди через горло. В висках стучит кровь, и каждый удар отзывается болью.

Если я не буду двигаться, то просто взорвусь изнутри.

Пинаю ножку журнального столика так яростно, что на нём подпрыгивают учебники. «Основы ресторанного бизнеса», «Психология обслуживания клиентов», «Менеджмент в гостиничной индустрии». Все эти умные книжки и эти знания, которые должны были стать моим оружием в борьбе за место под солнцем.

Против чего они помогут, когда противник играет по совершенно другим правилам?

Острая боль в пальцах ноги отрезвляет на мгновение. Хватаюсь за ушибленную ногу, подпрыгивая на одной ноге, и чуть не падаю. Даже собственную злость выразить толком не могу, не покалечившись.

– Скотина! – срывается с губ, и голос звучит чужим, хриплым от сдерживаемых слёз.

Но ушиб ничто по сравнению с тем унижением, что жжёт внутри. Не физическая боль от удара, а жгучее, обжигающее унижение, которое разъедает изнутри, как кислота.

Опускаюсь на диван и обхватываю голову руками. В затылке пульсирует, а перед глазами всё плывёт от переизбытка эмоций.

Он играет со мной. Как кот с мышью. Привёл эту силиконовую куклу специально для того, чтобы посмотреть, как я буду терпеть. И я терпела! Боже, как же я терпела! Стояла с приклеенной улыбкой и сносила каждое её препирательство, каждый каприз, каждое пренебрежительное замечание.

А он сидел и наслаждался шоу.

Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Щёки горят, глаза блестят слишком ярко, губы дрожат от злости. Вот она, Настя Серикова. Толстушка, которую можно пинать, унижать и использовать для развлечения.

– Нет! – кричу на отражение и ударяю ладонью по стеклу. – Нет, нет, нет!

Зеркало дрожит, но не разбивается. Как и я. Треснутое, но целое.

Я же изменилась! Три года работы над собой! Три года диет, спортзала, самодисциплины! Я стала другой! Я стала лучше!

Но достаточно одного его взгляда, одного прикосновения, и всё рассыпается в прах. Вся моя уверенность, вся броня, которую я так старательно строила, оказывается картонной.

Хватаю телефон дрожащими пальцами и набираю Лизин номер. Она отвечает после первого гудка.

– Настька? Что случилось? Ты плачешь?

– Я не плачу! – голос срывается на визг, и я понимаю, что вру. По щекам действительно текут слёзы. Злости, бессилия, но всё равно слёзы. – Я просто… Лиза, я не могу!

– Дыши. Просто дыши. Что произошло?

Рассказываю ей всё. Про блондинку, про издевательства, про то, как он прикоснулся к моей руке и смотрел на меня так, будто… будто..

– Будто что? – мягко подталкивает Лиза.

– Будто он меня раздевает! – выкрикиваю в трубку. – Будто я не человек, а вещь! Игрушка для его развлечений!

И самое страшное, самое мерзкое и отвратительное… это то, что мне понравилось. На одну проклятую секунду, когда его пальцы накрыли мои, когда он произнёс эти слова низким, хриплым голосом, моё тело отозвалось.

Предало меня. Полностью и окончательно.

– Настя, послушай меня, – голос Лизы становится жёстче. – Ты не обязана это терпеть. Есть другие рестораны, другие..

– Нет! – перебиваю её, и злость вспыхивает с новой силой. – Нет, понимаешь? Я не буду бежать! Не буду! Я не толстушка Серикова, которая прячется в углу! Я Анастасия Новикова, и я не позволю этому… этому..

Слова заканчиваются, но не злость. Она клокочет внутри, как лава в жерле вулкана.