Лена Харт – Кошки-мышки с мажором (страница 2)
– Константин Игоревич Макаров. Присаживайтесь.
Его фамилия бьёт наотмашь. Макаров. Сглатываю, стараясь, чтобы моё лицо не превратилось в маску ужаса. Беру себя в руки. Это просто совпадение. Должно быть. Макаров… это ведь распространённая фамилия?
Сажусь в кресло напротив. Оно мягкое, кожаное. Я ощущаю себя крошечной букашкой в этом огромном пространстве.
Макаров возвращается за свой стол, открывает передо собой папку. Моё резюме.
– Третий курс факультета гостинично-ресторанного бизнеса, – произносит он, не поднимая глаз. – Средний балл четыре восемь. Бюджетное отделение. Опыт работы… – он делает паузу, – …минимальный.
Сжимаю руки на коленях.
– Да, Константин Игоревич, но я быстро учусь.
Он поднимает взгляд. Изучает меня с такой тщательностью, что мне хочется съёжиться.
– Почему вы хотите работать официанткой, Анастасия? С вашими оценками вы могли бы претендовать на стажировку в менеджменте.
Вот оно. Ключевой вопрос.
Выпрямляюсь.
– Потому что хочу понять бизнес изнутри, с самого основания. Я не хочу управлять людьми, не зная, каково это – делать их работу. Официант служит лицом заведения, первой линией контакта с гостем. Если я не пойму, как строится этот контакт, то никогда не стану хорошим менеджером.
Макаров откидывается в кресле. На его лице нет ни одобрения, ни отторжения. Только интерес.
– Амбициозно, – замечает он. – И почему именно «Семигорье»?
– Потому что «Семигорье» остаётся лучшим комплексом города, – отвечаю без колебаний. – Если я хочу учиться у лучших, мне нужно быть там, где задают стандарты, а не копируют их.
Уголок его рта слегка дёргается. Почти улыбка.
– Вы понимаете, что работа официанта включает не только улыбки и подносы? Это физический труд, ненормированный график, капризные гости и высокие требования.
– Понимаю, – киваю я. – Я не ищу лёгких путей. Я ищу правильные.
Макаров молчит. Его взгляд снова скользит по резюме. Потом он закрывает папку и смотрит на меня.
– Расскажите о вашем самом большом провале.
Вопрос застаёт меня врасплох. Замираю. В голове мелькают десятки вариантов ответов, но ни один не кажется подходящим.
А потом я вспоминаю школьную столовую. Смех. Унижение и своё бегство.
– Я позволяла другим определять мою ценность, – говорю тихо, но твёрдо. – Я верила, что то, как меня видят, важнее, чем то, кто я есть на самом деле. Это был мой самый большой провал, но я его исправила.
Макаров смотрит на меня долго. Очень долго. Потом кивает.
Не успеваю осознать, получила ли я только что одобрение или мне это только кажется, как дверь кабинета распахивается с таким треском, будто её выбили ногой.
– Пап, прикинь, так летел, что какого-то жёлтого цыплёнка из лужи окатил!
Голос, который я узнала бы из тысячи. Бледнею и медленно поворачиваю голову к двери.
Глава 3
Мир на мгновение замирает.
Сергей Макаров. Живой, реальный и ещё более наглый, чем в моих воспоминаниях. Он вваливается в кабинет, словно вся вселенная существует исключительно для его развлечения. Тёмные волосы небрежно взъерошены, из-под манжет выглядывают многочисленные татуировки, брюки сидят на бёдрах так, будто их подшивали по его фигуре лично, а пиджак распахнут, демонстрируя чёрную рубашку, облегающую широкие плечи.
– Блондинка чуть не описалась от восторга! – его голос полон гордости за собственную безбашенность.
Воздух в лёгких застывает. Кровь отливает от лица, а потом стремительно приливает обратно, обжигая щёки. Цыплёнок. Это я. Тот самый жёлтый цыплёнок, которого окатили грязью с ног до головы.
Константин Игоревич сжимает переносицу двумя пальцами. На его лице мелькает тень усталости.
– Сергей, мы заняты.
Только сейчас Макаров-младший замечает меня. Его взгляд лениво скользит в мою сторону, останавливается и цепляется. Сижу неподвижно, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Не отвожу глаза. Не дрожу. Не опускаю голову.
Его губы изгибаются в ленивой улыбке, но, встретившись с моим взглядом, он замирает. Улыбка медленно сползает с лица. Глаза сужаются. Он переводит взгляд с меня на своего отца, потом снова на меня. На его лице проступает грязноватое, пошлое понимание. Будто он только что сложил два и два и получил ответ, который ему очень понравился.
Секунда растягивается в вечность. Я перестаю дышать, ожидая вспышки узнавания. Жду, что сейчас его наглые зелёные глаза презрительно сузятся, как тогда, в школьном коридоре. Но его взгляд просто скользит по моему лицу, задерживается на глазах, опускается ниже, к губам.
В его взгляде ни следа памяти. Он не видит перед собой забитую толстушку Серикову, которую так любил унижать. Для него я просто очередная симпатичная девушка в кабинете его отца.
Дыхание обрывается на выдохе. Мышцы расслабляются, будто отпустили тугой узел на животе. Он не узнал, но тут же в груди вспыхивает жар, растекается по телу, накатывает горячей волной под кожу. Сергей не просто не узнал… он успел придумать мне новую, отвратительную роль.
– О, прошу прощения, – его голос сочится фальшивым раскаянием. – Не знал, что ты проводишь… личные собеседования.
Пауза, которую он делает, звенит пошлостью.
Лицо Константина Игоревича каменеет.
– Выйди, Сергей, – произносит он ледяным тоном.
Сергей пожимает плечами, отступает к панорамному окну и опирается на подоконник. Не уходит. Теперь он смотрит на меня с откровенным, оценивающим интересом. Изучает, как новую игрушку отца, прикидывая, хороша ли она и надолго ли задержится.
Мне хочется взять стакан с водой и выплеснуть ему прямо в самодовольную физиономию.
Вместо этого я поворачиваюсь к Константину Игоревичу. Полностью игнорирую присутствие его сына, будто тот просто предмет мебели. Это моё единственное оружие.
Константин Игоревич открывает ящик стола, достаёт папку и протягивает мне.
– Поздравляю, Анастасия. Ваш первый рабочий день послезавтра. Здесь вы найдёте всё необходимое. Приходите к девяти утра, вас встретит администратор.
Беру тяжёлую папку.
– Спасибо, Константин Игоревич, – произношу, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я вас не подведу.
– Посмотрим, – отвечает он без улыбки, но в его взгляде мелькает одобрение.
Встаю, кивая ему, и поворачиваюсь к выходу. Иду мимо Сергея, держа папку перед собой, как щит. Его взгляд скользит по моей коже, оставляя жаркий, вязкий и навязчивый след.
– Пап, а ты щедрый, – доносится мне в спину его насмешливый голос. – Целый контракт.
– Это контракт на должность официантки, – холодно отрезает Константин Игоревич.
За моей спиной раздаётся короткий и недоверчивый смешок.
– Официантки? Правда? Я-то думал, тут происходит нечто другое.
– Иногда самые значительные вещи начинаются с малого. И такие девушки, Сергей, часто добиваются большего, чем те, кто только и умеет, что прожигать жизнь.
Дверь захлопывается за мной раньше, чем я успеваю услышать ответ.
Коридор встречает меня тишиной и прохладой. Прислоняюсь спиной к стене, сжимая папку так сильно, что картон трещит. Сердце колотится о рёбра, как птица в клетке.
Он меня не узнал.
Я должна ощущать победу… вот только грудь сжимается, словно кто-то выдавил из меня воздух. Дважды.
Но теперь у меня есть работа. И главное, у меня есть то, чего нет у Него.
Я знаю, кто мы оба на самом деле. И эта игра только начинается.