Лена Харт – Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки (страница 4)

Такой маленький. И такой серьёзный.

Начинаю смешивать тесто. Мука, яйца, молоко, щепотка соли, ложка сахара. Руки делают привычную работу, пока в голове крутится калейдоскоп мыслей.

Мурад Хаджиев — отец? Мысль настолько абсурдна, что в голове она звучит как насмешка.

— Ты работаешь на него?

Поднимаю глаза. Артур смотрит на меня изучающе, будто решает, можно ли мне доверять.

— Да, я его помощница. Уже три года.

— Помощница, — повторяет он. — Как секретарь?

— Вроде того. Я помогаю ему с работой. Организую встречи, решаю проблемы, слежу за расписанием.

— А он... он хороший?

Вопрос застаёт врасплох. Хороший ли Мурад? Он всегда требователен, без сомнения перфекционист до кончиков пальцев, и, насколько мне известно, ведет дела честно и порядочно. Но хороший?

— Он... справедливый, — говорю наконец. — И он держит слово. Если пообещает что-то, сделает.

Артур обдумывает мой ответ. Кажется, он немного расслабляется.

— Мама говорила, что он нас защитит.

Внутри что-то болезненно ёкает.

— Послушай, — откладываю венчик и смотрю ему в глаза. — Я не знаю, что произошло. Не знаю, почему ваша мама... почему всё так случилось. Но я обещаю, что мы разберёмся. Хорошо?

Он неуверенно соглашается.

Амина дёргает брата за рукав и что-то шепчет ему на ухо.

— Она спрашивает, можно ли мишке тоже блинчик, — переводит Артур.

— Конечно. Мишке обязательно достанется блинчик.

Амина улыбается. Слабо, едва заметно, но улыбается.

И в этот момент лёд внутри меня, который я так тщательно оберегала сарказмом и цинизмом, даёт трещину.

Наливаю тесто на разогретую сковородку. Первый блин, как водится, отправляется в утиль. Второй получается лучше. Третий — почти идеальный.

— Вау, — Артур вытягивает шею. — Ты умеешь переворачивать в воздухе?

— Хочешь посмотреть?

Подбрасываю следующий блин. Он совершает изящный пируэт и приземляется точно на сковороду.

Амина ахает. Артур смотрит на меня с откровенным восхищением.

— Круто!

— Мама научила, — вырывается у меня, и от этих слов першит в горле. — Когда я была чуть старше вас.

— А где твоя мама сейчас? — спрашивает Артур.

— Её больше нет.

Амина молча сжимает мишку в маленьких руках, прижимая его к себе так крепко, будто это единственное, что защищает её от всего мира.

За моей спиной раздаются шаги, заставляя меня резко обернуться.

Мурад стоит в дверях кухни. Он переоделся в тёмные джинсы и серый свитер, волосы влажные после душа. Выглядит почти нормально, если не считать растерянного выражения лица.

Никогда не видела его таким.

— Блинчики, — говорит он. — Пахнет...

— Хорошо?

— Как дома. В детстве, — в его взгляде мелькает что-то тёплое.

— Садись, — показываю на свободный стул. — Почти готово.

Он послушно садится рядом с детьми. Артур бросает на него настороженный взгляд. Амина прячется за мишкой.

Напряжение в воздухе можно потрогать.

— Значит, — Мурад откашливается. — Вы... вам нравятся блинчики?

Артур пожимает плечами.

— Мама делала.

— А... ваша любимая начинка?

— Варенье, — отвечает Артур. — Абрикосовое, но его тут, наверное, нет.

Мурад бросает на меня беспомощный взгляд. Великий ресторатор, покоритель бизнес-вершин, не знает, как разговаривать с шестилетками.

— Зато есть клубничный джем, — прихожу на помощь. — И шоколадная паста, и мёд.

— Мёд! — оживляется Амина.

— Мёд так мёд, — улыбаюсь.

Тянусь к верхней полке за глиняным горшочком. Настоящий, горный мёд, наверняка подарок от партнёров.

Свитер задирается, открывая полоску кожи на пояснице. Холодный воздух кондиционера касается спины, и я понимаю, что Мурад сидит как раз под тем углом, откуда всё это отлично просматривается.

Хватаю банку мёда и поспешно натягиваю свитер, стараясь скрыть смущение. Оборачиваюсь и замечаю, как он нарочито отводит взгляд в сторону, будто стараясь что-то скрыть. Щёки пылают от волнения, и я чувствую, как кровь приливает к лицу, выдавая мои эмоции.

Раскладываю блинчики по тарелкам. Дети набрасываются на еду так, будто не ели неделю.

Мурад встаёт, направляясь к холодильнику за водой. Я как раз поворачиваюсь от плиты с очередной порцией блинов.

И мы почти сталкиваемся.

Моя рука рефлекторно выбрасывается вперёд для равновесия и упирается в его грудь. Твёрдую, тёплую, прикрытую тонким свитером.

Секундная пауза. Оба замираем.

Поднимаю голову и встречаю его взгляд, который будто пронзает меня насквозь. Между нами витает сладкий аромат свежих блинчиков, и двое детей, притихших от страха, прижимаются друг к другу.

Моя рука случайно касается его груди, и я чувствую, как под ладонью бешено колотится его сердце. Осознавая это, я мгновенно отдёргиваю руку, словно прикоснулась к раскалённому железу.

— Извини.

— Ничего, — его голос срывается на хрип.

Мурад проходит мимо к холодильнику. Я стою, уставившись на сковородку, и пытаюсь унять дрожь в пальцах.

Что сейчас было?

Артур и Амина доедают свои порции, и на их лицах проступает умиротворение.

— Они похожи на тебя, — говорю тихо, чтобы дети не слышали.