Лена Харт – Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки (страница 5)

— Я знаю, — он сглатывает. — Особенно Артур. Эта складка между бровями... у меня такая же была в детстве.

— Что ты собираешься делать?

Его взгляд цепляется за мой, в нём читается беспомощность и едва заметная мольба. Мурад Хаджиев смотрит на меня так, словно я его единственная надежда.

Если бы мне неделю назад сказали, что такое возможно, я бы рассмеялась.

— Понятия не имею, — признаётся он. — Марьям, я не знаю, что делать. Я с племянниками общаюсь раз в год на семейных праздниках. А тут...

— Твои дети.

— Мы этого не знаем наверняка, — он хватается за соломинку. — Может, ошибка. Розыгрыш. Какое-то мошенничество.

— Посмотри на него, — чуть наклоняю голову в сторону Артура. — Это не розыгрыш.

Мурад смотрит. Артур поднимает голову, встречается с ним взглядом, и между ними проскакивает незримая искра.

Или мне просто хочется её видеть.

— Нужно сделать тест ДНК, — говорит Мурад. — И найти Залину. И понять, кто этот «он», от которого она бежит.

— Согласна. Но сначала...

— Что?

— Сначала тебе нужно накормить их завтраком и дать им понять, что они в безопасности. Всё остальное подождёт.

Хаджиев открывает рот, чтобы возразить. Закрывает и снова открывает.

— Я не умею... — начинает он.

— Никто не умеет, пока не попробует.

— Ты умеешь.

— Я три года училась справляться с тобой. После этого шестилетки — лёгкая прогулка.

Моргает, и на его лице мелькает едва заметная тень улыбки, будто он пытается сдержать эмоции, но предательский уголок губ всё-таки выдаёт его настроение.

Он что, улыбнулся?

Нет, показалось.

— Марьям, — в его голосе появляются тёплые, непривычные нотки. — Спасибо, что приехала.

Отворачиваюсь к плите, чтобы он не видел, как предательский жар заливает мои щёки.

— Это моя работа.

— Нет, не твоя. Твоя работа — моё расписание и поставщики. А не... это.

— Тогда рассчитаешься со мной премией. За три года непрерывного стресса.

Он тихо фыркает, и в этом звуке слышится едва сдерживаемый смех.

— Я хочу ещё блинчик, — раздаётся голос Амины.

Оборачиваюсь. Она смотрит на меня снизу вверх, и в её глазах больше нет того ужаса, который был вначале.

— Сколько угодно, милая.

Наливаю ещё теста на сковородку.

И думаю о том, что моё воскресенье пошло совершенно не по плану.

Совершенно.

Глава 3

3

МУРАД

Блинчики съедены. Тарелки пусты. Амина даже вылизала остатки мёда, пока думала, что никто не видит.

Теперь мы сидим в гостиной и смотрим друг на друга. Точнее, я смотрю на двух детей, которые якобы мои, а они смотрят на меня с выражением брошенных щенков.

Марьям возится на кухне, гремя посудой. Этот домашний шум странным образом заземляет.

— Так, — выпрямляюсь, стараясь придать голосу твёрдости. — Нужно ехать в полицию.

Артур напрягается.

— Нас заберут?

— Нет. То есть... — чёрт, как разговаривать с детьми? — Мы просто разберёмся с документами. Найдём вашу маму.

— Мама сказала не искать, — он качает головой. — Сказала, что так безопаснее.

— Безопаснее для кого?

— Для всех.

Марьям появляется в дверях кухни, вытирая руки полотенцем. На её свитере пятно от теста, волосы выбились из пучка,и она выглядит... по-домашнему. Непривычно мягко.

— Полиция — хорошая идея, — кивает она. — Нужно официально зафиксировать ситуацию. И подать в розыск.

— Вот именно, — с облегчением подхватываю. Наконец-то кто-то мыслит рационально. — Это же явное... как там... оставление в опасности? Подкидывание детей? Должна быть какая-то статья.

Марьям одаривает меня взглядом, который я за три года научился переводить как «ты идиот, но я слишком вежлива, чтобы сказать это вслух».

— Мурад Расулович, — она снова переходит на формальное обращение, — может, не стоит обсуждать уголовные статьи при детях?

Амина прижимает мишку крепче. Артур бледнеет.

Отец года, вот он я.

— Едем, — встаю, хватая ключи от машины. — Чем быстрее разберёмся, тем лучше.

Первая проблема возникает на парковке.

У меня Porsche Cayenne. Чёрный, с тонированными стёклами, кожаным салоном цвета карамели и звуком двигателя, от которого у женщин подкашиваются колени.

У меня нет детских кресел.

Смотрю на свой идеальный салон и живо представляю, как липкие детские руки пачкают безупречную кожу. Крошки. Пятна от сока. Размазанный шоколад. Может, ещё что похуже. Мой Porsche не предназначен для перевозки чего-то, что ниже ста семидесяти сантиметров и не на шпильках.

— Нельзя везти детей без кресел, — Марьям скрещивает руки на груди. — Это штраф. И небезопасно.

— Тогда что, пешком?

— Детское такси. Или...

— Или?

Она закусывает губу, и этот жест странно отвлекает.