Лена Бутусова – Нагие пески (страница 8)
Я блаженно вздохнула, но все-таки пробормотала:
– Послушай, Лилла… А есть какие-то антидоты против этих ваших… афродизий. Вы вот, например, спокойно работаете и не бежите трахаться с охранниками.
– Кто ж нас пустит? – девушка невесело усмехнулась. – А если серьезно, то в служанки специально отбирают тех, у кого реакция на афродизии слабая. У тебя вот очень сильная реакция, потому тебя и взяли наложницей. Но ты не волнуйся… а как тебя зовут?
Я чуть помедлила, пытаясь сообразить, как лучше представиться:
– Мариша… – я запнулась о собственное имя. – Нет. Меня зовут Риша.
– Хорошее имя, Нагу понравится, – Лилла одобрительно кивнула. – Не волнуйся, Риша, это первая реакция самая яркая, потом потихоньку привыкнешь. Хотя я знаю… – девушка понизила голос, наклонившись к самому моему уху и сделав вид, что разминает часть шеи возле него, – что Мистрисс принимает какое-то снадобье, чтобы не терять голову при виде Нага.
Информация была очень важная, но я все никак не могла сосредоточиться на ней, откровенно разглядывая каменного повелителя. Хорош. Нет, он был просто великолепен. Эталон мужской красоты – плоский рельефный живот, мощные плечи, красивые руки и… член. Мои глаза то и дело опускались на причинное место, а воображение рисовало разные позы, которые может принимать это великолепное тело. И меня рядом с ним в этих самых позах. Я застонала, прогнувшись в спине, скользнула рукой между своими ногами. Там было очень-очень влажно, и мне стоило немалых усилий, чтобы не начать ласкать себя прямо там, на массажном столе, в присутствии трех служанок.
С усилием я убрала руку и прикрыла глаза. Теперь мне еще и нестерпимо захотелось спать.
– Что со мной теперь будет, Лилла?
– Сейчас закончим все процедуры, – служанка ворковала, как ни в чем не бывало, словно и не заметила моего постыдного жеста. – Тебе покажут твою комнату. У каждой наложницы свои отдельные покои – не то, что у нас, – она вздохнула. – И уже скоро будет ужин. Там познакомишься с остальными вашими. А потом – не знаю. Нас не пускают дальше гостевой части.
– Спасибо тебе, Лилла, – я пробормотала, из последних сил борясь с дремотой. Но уж лучше спать и видеть эротические сны, чем дрочить у всех на виду. – Разбуди меня, когда все закончится, будь так любезна.
И вырубилась. Прямо на массажном столе, под руками массажисток.
Эротический сон не заставил себя долго ждать. Он был настолько реальным, настолько тактильным, что мне казалось, я просто лежу, прикрыв глаза, а все
Любовник был настойчив. Огладив мои ноги, он решительно развел их в стороны, и я затрепетала в предчувствии его прикосновений
Я снова застонала, приоткрыв рот. Неужели любовник не сообразит поцеловать меня? Но я не чувствовала рядом со своим лицом ничьего дыхания, только крепкие руки на бедрах. Ветерок затих, и я, наконец, ощутила прикосновение к своему лону горячей мужской плоти. Самого ее кончика. Он скользнул вверх и вниз, словно выискивая правильный вход. Еще разок. Я подалась ему навстречу, поторапливая и пропуская желанного гостя внутрь, и… проснулась.
Сердце бешено колотилось, грудь вздымалась так яростно, словно я и вправду только что занималась сексом. Но рядом не было ни следа волшебного любовника, только все те же три массажистки с невозмутимым видом заканчивали свое дело.
Лилла покосилась на меня, в глазах ее играли смешинки. Неужели я стонала во сне? Вот прямо так, откровенно и нагло рассказывая всем о том, что мне приснилось? Я покраснела от неловкости, но служанка тут же отвернулась с непроницаемым лицом:
– Процедура закончена, саске. Следуй за мной, я отведу тебя в твои покои.
Помимо умасливания лечебными снадобьями, служанки удалили с моего тела все волоски. Я вздохнула. Вероятно, именно поэтому во сне я ощущала приятное прикосновение призрачного любовника к своему паху. А еще они чем-то обработали мои волосы, словно покрыв каждый волосок тонкой упругой пленочкой, отчего моя и без того весьма густая темно-рыжая шевелюра стала еще объемнее и лежала на плечах красивой волной.
– Волосы у тебя, конечно, коротковаты, саске, – Лилла окинула меня придирчивым взглядом, словно оценивая результат своей работы. – Но зато цвет красивый, необычный.
– Как-как ты меня назвала? – мне показалось, что я опять ослышалась.
Лилла по-доброму улыбнулась:
– Саске, значит, «госпожа для наслаждений». Ко всем наложницам Великого Нага обращаются именно так.
– Ясно, – я пробормотала растерянно. Значит, я теперь госпожа наслаждений. Повелительница постельных утех. Прекрасно. То есть, ужасно, разумеется. – Послушай, Лилла, а у вас тут есть связь?
Девушка непонимающе уставилась на меня:
– Связь с чем?
– Ну, связь мобильная, там, интернет, телефон… – видя, что лицо Лиллы из удивленного становится испуганным от обилия незнакомых слов, я осеклась. – Как-то же вы общаетесь с… другими оазисами.
Лицо Лиллы тут же просветлело:
– А, ты имеешь виду посыльных. Если весть срочная, гонцы могут отнести ее на тарнах или тарларионах. Если срочности нет, то мы узнаем новости из миражей.
Пришел мой черед удивляться.
Служанка обреченно вздохнула, видимо уверившись в моей непробиваемой глупости:
– Миражи гуляют по пустыне, и в них сохраняется память о том, сквозь что они прошли – картинки, иногда даже звуки. Когда мираж доходит до Тиши, мы можем посмотреть, что происходит в других частях Рахшас.
– Но это же неудобно, – я скривилась от подобного странного способа узнавать новости. – Слишком долго и вообще. Может, за все время пути ваш мираж встретит только голый песок.
– Бывает и так, – служанка двинула бровями. – Но не все ли равно, что происходит где-то там, далеко? Наша жизнь здесь, под сенью источника Тишь, под защитой Великого Нага. Он один дает нам воду и жизнь.
Я только хмыкнула в ответ на столь восторженную похвалу извращенцу, заставившему дворец своими нагими статуями с торчащими членами, но сочла за благо промолчать. В чужой монастырь, как говорят, со своим уставом лучше не соваться. Но связи тут явно нет, и это уже очень плохо.
Мы шли по коридору. Все в гареме было сделано красиво и изящно, очевидно, чтобы радовать глаз наложниц или их хозяина, когда он соблаговолит их навестить. Ковры, цветы, подушки, райские птицы, молчаливые слуги с подносами, полными экзотических фруктов, и тяжелыми непрозрачными кувшинами. Из каждой комнаты слышался заливистый женский смех или щебет болтовни.
Любопытство пересилило, и, проходя мимо очередных покоев, я заглянула внутрь, благо двери были широко отворены. Комната была окурена легким дымком благовония, от которого у меня снова участилось сердцебиение, а низ живота предательски потяжелел. Две красивые девушки лениво играли на незнакомого вида струнных инструментах, две другие пританцовывали под эту музыку, явно наслаждаясь движениями своих тел. Определенно, им было хорошо. Комната была завалена подушками, форма которых говорила о том, что их используют точно не для сна. С такими очень весело играть в постели с мужчиной – здорово разнообразит набор позиций для секса.
И весь коридор был заставлен скульптурами Нага. Видимо, чтобы игрушки не забывали, как выглядит их хозяин.
Мы прошли мимо наложницы, явно сильно надышавшейся афродизии и теперь яростно ласкавшейся к одной из статуй. Она гладила каменную грудь, словно это был живой мужчина, ласкала рукой эрегированный член. Хорошо, что мы быстро миновали ее, и я не увидела, что было дальше. Я бы не удивилась, если бы наложница присела на каменный пенис, используя его в качестве фаллоимитатора.
Наконец, Лилла остановилась и распахнула передо мной легкие двери в просторную комнату:
– Вот здесь ты теперь и будешь жить, саске. Пока не надоешь повелителю.
Глава 5. Синяя лента
Когда за служанкой закрылась дверь, я обессилено опустилась прямо на пол, на мягкий пушистый ковер, обняла колени руками, спрятав в них лицо.
Вот, значит, как? Пока не надоем? Вот только, вероятно, не повелителю, а его солдатне. А потом что? Вышвырнут в пустыню на растерзание – как его там? – джантаку? Если, конечно, солнце и жажда не убьют меня быстрее. Мрачная перспектива… Хотя не известно еще, что хуже, ублажать толпу солдафонов или быстрая смерть в зубах хищника.
Запах афродизий потихоньку выветривался и уже не так сильно мешал думать. А подумать было над чем. Я всхлипнула, но тут же с силой стиснула зубы. Не реветь! Ни в коем случае не раскисать! Иначе все, точно пропадешь, Риша-Мариша. Где и как я очутилась, думать буду потом. Сейчас нужно понять, как мне здесь выжить и остаться при этом в здравом уме, а то местные афродизиаки явно сильно сказываются на умственных способностях. При воспоминании о наложнице, ласкающейся к каменной статуе, меня передернуло, но зато слезы отступили.