Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 756)
Черные глаза Стэннарда поблескивали над сложенными пирамидой пальцами. Он улыбнулся. И Рут тоже улыбнулась как человек, знающий его секрет.
– Не нужно извиняться, мистер Флит, – возразил барристер. – Вы совершенно правы. Тогда вы увидели меня.
Г. М. с любопытством взглянул на него и пробурчал:
– Итак, почему же об этом не сохранилось никаких упоминаний?
– Потому что на то не было никаких причин.
– Что вы этим хотите сказать?
– Я приезжал всего на один день, по делу.
– Какому именно?
– Сэр Джордж собирался затеять судебный процесс. Он обратился к юристу в Лондоне, но у того возникли сомнения, и он решил получить заключение от еще одного адвоката, то есть от меня. Я сказал тому юристу, что у его клиента ничего не выйдет. Значит, у сэра Джорджа нет шансов выиграть процесс? О нет. Мне предложили приехать сюда и объяснить почему. Тогда я только начинал карьеру, был полон энтузиазма. – Стэннард капризно взмахнул руками. – И я согласился.
– Та-ак, и что же случилось потом?
Стэннард прищурился, его голос зазвучал откуда-то из-за воротника, к которому он прижимал толстый подбородок.
– Если память мне не изменяет, – сказал он, глядя на Рики, – вы говорили об окне в кабинете вашего отца.
– Там до сих пор кабинет, в каком-то смысле слова, – ответил Ричард, глядя на Стэннарда с непримиримой холодной враждебностью. – В этой комнате хранятся спортивные награды отца и парочка моих. И ружья тоже.
– Продолжайте, – очень мягко обратился Г. М. к Стэннарду, который в ответ пожал плечами.
Рики еще больше побледнел от гнева.
– Сэр Джордж возмущался, – возобновил свой рассказ Стэннард. – Кто-то пришел и сообщил ему об охоте. Он спросил у меня, не интересуюсь ли я охотой. Я совершенно искренне ответил, что охота не вызывает у меня ни малейшего интереса. Тогда он взял полевой бинокль и через несколько минут поднялся на крышу. Вскоре я услышал крик и неприятный звук удара о каменные плиты. Я подошел к окну. – На лице Стэннарда появилось прежнее добродушное и располагающее выражение. – Только не сочтите меня жестокосердным и бесчувственным. Разумеется, я был потрясен. Но что меня в особенности удивило, – он скривил рот, – так это вся бессмысленность произошедшей трагедии. Я простоял там, наверное, минут пять. Трубка погибшего все еще дымилась на настольном бюваре. За раскладной стеклянной витриной висели его ружья. Из-за дома вышла крупная женщина с мальчиком, я их запомнил, – в этом было нечто символичное. Крупная женщина и чумазый мальчишка выглядели напуганными и такими потрясенными, будто стали свидетелями конца света. Хотя в действительности увидели лишь смерть одного, вы уж простите, чванливого человека, о котором мало кто стал бы скорбеть.
Рики уже хотел ответить ему, но Г. М. яростно замахал руками, заставляя замолчать.
– Я сообщил местному полицейскому свое имя и адрес, – продолжал Стэннард. – Но полиции я не понадобился, поэтому сел на поезд в Ньюбери и уже в вагоне рассказал о случившемся газетному репортеру. Тогда у меня еще не было опыта в таких делах. Но я не имел никаких связей с Флитами и до сегодняшнего дня ни с кем из них не встречался.
– И это все?
– Это все, – улыбнулся Стэннард.
Рут поддержала его улыбкой.
– Как пригвоздил! – сказал Г. М. Он взял со стола синюю ручку и, кажется, размышлял о том, чтобы запустить им в одну из медных подставок для дров напротив.
– Такая чудесная блестящая возможность, и тем не менее… – сказал Г. М. и бросил ручку на стол. Поправив на носу очки, он взглянул через них на Рики: – Знаете, сынок, теперь крыша – наша последняя надежда. Можно ли на нее взглянуть?
– Разумеется. В последнее время мы стали намного чаще ею пользоваться, устраиваем там вечера. Мартин, пойдемте с нами?
– Ни за что, – ответил вконец запутавшийся молодой человек, все мысли которого кружились вокруг Дженни. – Если не возражаете. Но, несмотря на все, что сказала старая зараза…
– Зараза?
– Леди Брейл. Это я фигурально выражаясь. Несмотря на то, что она сказала, я хочу воспользоваться телефоном.
– Он к вашим услугам, старина. Около лестницы в прихожей.
Итак, несколько минут спустя сэр Генри Мерривейл и Ричард Флит преодолели несколько пролетов темной крутой лестницы и вышли из-под металлического козырька над дверью в северо-западной части крыши.
Прозрачный вечерний свет падал на плоский бетон, теплый воздух легко касался кожи. Крыша, выкрашенная в светло-коричневый цвет, имела площадь примерно сто квадратных футов и находилась на высоте где-то сорок пять футов над землей. На одинаковом друг от друга расстоянии, равно посередине с севера на юг поднимались высокие медные дымовые трубы.
Купленные незадолго до войны складные кресла с потускневшей хромированной арматурой и оранжевыми брезентовыми сиденьями были беспорядочно расставлены по крыше. Там же находился столик с оранжевым верхом – того же цвета, что и навес над входной дверью. На крыше лежали два пляжных зонтика в ожидании, когда их установят. Г. М. с недовольным видом окинул все это взглядом.
Подул легкий ветерок. Чуть вдалеке за дорогой виднелись три фронтона «Лежбища дракона», а на небольшом возвышении за ним раскинулось широкое поле и Черная чаща. К северу, на приличном от Флит-Хауса расстоянии, полукругом поднималась глухая стена тюрьмы Пентикост. В ее маленьких оконцах света не было, и даже отсюда она казалась мрачной, пугающей.
Г. М. уперся кулаками в бедра и развернулся:
– Эй, сынок!
– Да, сэр? – На вытянутом лице Рики заиграли желваки, он угрюмо стукнул ногой по крыше.
– Не позволяйте Джеку Стэннарду выводить вас из себя. – Г. М. замялся. Его лицо как будто раздулось, он смущенно скосил глаза. – Послушайте, вы действительно так любили вашего старика?
– Я бы так не сказал, – махнул рукой Ричард. – У меня остались о нем довольно смутные воспоминания. Недостатков у него было немало, и порол он меня, что называется, от души. Но…
– Но?
– Он никогда не возмущался, если я приходил домой весь грязный или после драки. Стоило мне проявить интерес к какой-нибудь игре, он покупал ее, прежде чем я успевал ему рассказать. – Рики как будто отмахнулся от своих мыслей. – Нет, я переживаю за маму. Этот наглый адвокат, наверное, что-то ей сказал… А впрочем, нет! Рут утверждает, что он ее не огорчал, а Рут честна как Английский банк. Но это не важно. Что вы хотели узнать?
– Я хочу знать, – проворчал Г. М., – какого цвета были пляжные кресла.
Тут дверь, ведущая на крышу, открылась, старший инспектор Мастерс возник на пороге в шляпе-котелке и с портфелем в руках и услышал последние слова.
– Господи боже мой! – тихо и устало проговорил он.
– Кстати, – сказал Г. М. Рики, – это тот самый пройдоха – старший инспектор, о котором я вам говорил. Не обращайте на него внимания.
Ричард, на которого появление инспектора Скотленд-Ярда произвело куда большее впечатление, чем знакомство с Г. М., все же повернулся снова к сэру Генри.
– Вы имели в виду, какого цвета они были тогда?
– Да! Я не про эти складные кресла из хрома. Вы помните?
– Ха! Помню! – фыркнул Ричард. – Та старая мебель стояла здесь, пока я не поступил в Кембридж.
– Ну? И какого она была цвета?
– Шезлонги – полосатыми, черно-зелеными. Еще был небольшой диванчик и плетеные стулья с полосатой обивкой.
– А что насчет пола?
– Его покрасили в тускло-серый цвет, как те трубы.
– И ничего розового?
– Розового? Нет, если только кто-то не принес плащ или что-нибудь еще.
Лицо Г. М. стало убийственно мрачным.
– Послушайте, сынок. Я не ставлю под сомнение ваши слова, но это было так давно. Кто-то может подтвердить то, что вы сейчас сказали?
Ричард задумался.
– Мисс Аптон? Нет, она уволилась через пару лет, и мы ей потом еще платили пенсию. Макэндрюс – садовник и разнорабочий? Нет. Кроши! Кроши работал у нас дворецким. В наши дни никто уже не держит дворецких, кроме бабушки Брейл. Но он все еще живет в Ридинге. Мама может дать вам адрес. Только не говорите ей всю правду!
– Как интересно, сэр, – с сарказмом заметил Мастерс, не обращаясь ни к кому из них конкретно. – Неужели мы наконец-то выясним природу розовой вспышки?
Г. М. какое-то время стоял молча и моргал. Затем развернулся, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, прошел по крыше и остановился на самом краю. Мастерс со своего места видел, что никто не смог бы незаметно напасть на сэра Джорджа на этом участке голого бетона площадью в пятьдесят квадратных футов.
Г. М. смотрел вперед, широко расставив ноги и поблескивая лысиной. Затем он развернулся и открыл рот.
– Каким же я был сумасшедшим! – глухо произнес он. – Провалиться мне на месте! Круглый идиот!
Мастерсу уже доводилось слышать, как Г. М. говорит подобным тоном. Поэтому, несмотря на решительный настрой, он невольно вздрогнул. Мастерс и Рики подошли к самому краю и остановились рядом с Г. М.
– Что вы имеете в виду?
– Нет, черт возьми, нет! Пока я ничего не выяснил. Но забыл о двух важных моментах. Скажите, было ли на крыше что-нибудь белое?
Мастерс и Ричард переглянулись.