Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 758)

Стэннард усмехнулся, его губы растянулись, обнажая блестящие зубы.

– Моя дорогая, вы все еще путаете местные тюрьмы с тюрьмами каторжными.

– Боюсь, я не понимаю разницу.

– Ну смотрите, если человек получает срок от полугода до двух лет с надеждой выйти раньше за хорошее поведение, он не будет рисковать и пытаться сбежать. Конечно, в тюрьме некоторые сходят с ума. Но все равно такие случаи очень редки. – Стэннард прищурился и воскликнул: – Но постойте! Здесь ведь, помимо основного колокола, есть еще один, тревожный.

– Для чего?

– Давайте сходим посмотрим? – Он достал из раздутого кармана три плоских электрических фонаря вроде тех, которые носят на поясе полицейские. Оставив себе один, передал второй Мартину, а третий – Рики.

Когда они подошли к чугунным воротам, яркие белые лучи фонарей вспыхнули и замелькали в темноте. Они осветили шипы наверху кирпичной стены и скользнули под надпись, сделанную на латыни, – на камне над дверями было выбито: «Да свершится правосудие». Затем они быстро осмотрелись. Кроме глубоких рытвин, оставленных тяжелыми армейскими грузовиками, перевозившими кипы бумаги, никто больше не въезжал на посыпанную гравием и заросшую сорной травой дорогу к Пентикосту.

Со словами: «Не волнуйтесь, сегодня днем я смазал замок», Стэннард достал из другого кармана большой старомодного вида ключ – рыжего цвета, но не изъеденный ржавчиной. Чтобы повернуть его в замке, пришлось задействовать обе руки, что вызвало у Стэннарда легкую досаду. Наконец замок открылся с глухим, как у капкана, щелчком.

– Ну вот! – тяжело дыша, сказал Стэннард. – Теперь подойдите по одному к каждой створке и толкайте.

Большие ворота открылись бесшумно (вероятно, петли тоже были смазаны) и достаточно легко. Повеяло дыханием тюрьмы, которое в свое время никак нельзя было назвать приятным. Теперь же теплый душный воздух был пропитан запахом плесени, исходившей от связок высохшей бумаги. Фонари осветили большое сводчатое ограждение из вертикально расположенных решеток. И в этом ограждении находилась самая обычная дверь.

– Закройте ворота, – велел Стэннард. – Мы же не хотим, чтобы сюда еще кто-нибудь пробрался.

Мартин и Рики повесили фонари себе на пояс и выполнили распоряжение Стэннарда. С обратной стороны ворот они заметили множество тяжелых сложных задвижек, но не стали их трогать. Через мгновение все пятеро оказались запертыми внутри Пентикоста.

Нервы напряглись еще сильнее, а сердца застучали чуть быстрее.

– Минуточку, – тихо и глухо прозвучал голос Рут.

– Все хорошо, старушка! – заверил ее Рики.

– Во время обеда Стэн сказал, – продолжала Рут, – что тюрьма заполнена старой бумагой. И что вы будете делать, если камера смертника и место для казни тоже будут заняты ею?

– Не переживайте, моя дорогая. – Смешок Стэннарда разнесся гулким эхом и прозвучал необычайно громко. – Они либо проявили уважение, либо просто побоялись заходить туда. Так что наш маленький изолированный отсек совсем пуст. Теперь ступайте за мной и не отставайте.

Мартин Дрейк взглянул на светящийся циферблат своих часов. Было без восемнадцати минут двенадцать.

За решетчатым ограждением они увидели горы свертков, обернутых коричневой бумагой. Стэннард высоко поднял фонарь, проскользнул в приоткрытую дверь и свернул налево. Рут бросила на Мартина умоляющий взгляд и последовала за Стэннардом. Мартин отправился за ними. Затем пошел доктор Лорье, а замыкал эту процессию Рики.

Вскоре они все резко повернули направо. Там оказался узкий проход между свертками с одной стороны и серой стеной с дверями с другой. Но по нему вполне можно было пройти, выстроившись в шеренгу.

– Скоро вы привыкнете к здешней атмосфере, – где-то впереди раздался голос Стэннарда, луч фонаря покачивался и плясал по стенам. Сам голос отдавался эхом, которое, казалось, обрушивалось на остальных сквозь пыльные свертки. – Тут есть вентиляционная система. И довольно хорошая.

И снова от волнения у Мартина разыгралось воображение, оживляя тюрьму. Двери начали открываться, звонки звенели, отовсюду появлялись люди в серых одеждах, с безучастными лицами.

До войны ему доводилось бывать в Иставиле – похожей местной тюрьме. Он смог лишь бегло осмотреть ее, но увиденное и услышанное навсегда врезалось в память. Корпус назывался «Холл В» и состоял из нескольких ярусов камер, расположенных друг напротив друга. Открытое пространство между ними закрывали железной сеткой, чтобы предотвратить самоубийства. Дубовые двери камер были выкрашены в желтый цвет. Пронзительные звонки, бесконечное шарканье ног и шум шагов. Удушающая атмосфера, крики охранников в синей форме: «Тихо там!» И вторящие им крики из цеха: «Тихо там!» Очередь из людей в сером, смирно стоящих в очереди в кабинет начальника тюрьмы, чтобы подать жалобу или получить наказание. «Тихо там!»

– Здесь поворачиваем направо! – крикнул Стэннард.

Мартин, который продолжал населять эти коридоры и галереи призраками из Иставиля, вдруг понял, что проход сузился и они едва пробиралась через него. Рут закашлялась от пыли.

Повернув, они перешли из одного прохода с бумажными тюками в другой, точно такой же. Слева находились тюки, а справа – стена и двери, но это не были двери в камеры.

– Почему, – сказал вдруг Мартин, – двери в камеры, покрашенные в желтый цвет, выглядят так отвратительно?

– Прошу прощения? – спросил доктор Лорье, и над их головами снова зазвучало эхо.

– Не обращайте внимания! – ответил Мартин.

Маленькая изящная фигурка Рут в красном свитере и черных брюках повернулась и улыбнулась ему. Мартин отметил, что она была ростом чуть ниже Дженни.

– Вот мы и пришли, – объявил Стэннард.

Сердце Мартина дрогнуло в груди, но затем снова забилось в обычном ритме. Вспомнив Дженни и то, что он услышал о ней по телефону, Мартин старался убедить себя, что он самый спокойный из всех присутствующих здесь. Все будет совсем просто.

По одному они вошли в совершенно пустое помещение. Лучи трех фонарей соединились в одной точке. Коридор был футов десять шириной и заканчивался серой кирпичной стеной, в которой виднелась железная дверь с маленьким зарешеченным оконцем. Через него можно было заглянуть внутрь и разговаривать с тем, кто за этой дверью находился.

Стэннард шумно дышал через нос.

– Вот этот отсек, – объяснил он. – Я даже не заглядывал внутрь. Только смазал замок.

Он достал ключ, который уже показывал Рут и Мартину днем. Вставил его в замок. Дверь открылась внутрь, протяжно скрипя петлями.

Все присутствующие вдруг воодушевились и разом быстро заговорили. Впоследствии Мартин вспомнил, что тоже принял участие в этом хоре.

Под оживленное бормотание они вошли в коридор в восемь футов шириной и двадцать длиной, который заканчивался глухой стеной. На полу – грязный асфальт, вокруг – все те же серые кирпичные стены, слева – дверь, а напротив нее, справа, еще одна.

Стэннард взял у Рики фонарь и поставил его на пол, прислонив к глухой стене, чтобы луч освещал коридор.

– Не хотите ли сначала, – он положил ладонь на ручку той двери, что находилась слева, – взглянуть на место, где казнили заключенных?

– Нет! – воскликнула Рут. – Откройте другую дверь. Давайте начнем с нее. С камеры смертника.

Стэннард повернулся к противоположной двери.

– Я слышал, – прогремел голос доктора Лорье, – что камера смертника – это такое помещение с обоями и религиозными изображениями на стенах.

– О да, – ответил Стэннард.

«Черт его побери, – подумал Мартин, – какой резкий и скрипучий голос, словно у какого-нибудь лектора».

– И дубовая дверь, – продолжал Стэннард. – Обратите внимание на это маленькое стеклянное оконце. Смертника охраняли два тюремщика или тюремщицы, если это была женщина. Они постоянно находились рядом с осужденным. А это оконце – для палача.

– Для палача? – повысила голос Рут.

– Чтобы оценить вес и рост перед казнью.

Стэннард с трудом повернул железную дверную ручку. Рики и Мартин толкнули дверь, которая цеплялась за пол и не хотела открываться. Их фонари осветили ветхое кресло-качалку.

В этот момент Мартин Дрейк с содроганием ощутил те колебания воздуха или вибрации, которые Стэннард называл атмосферой. Он ясно представил себе, как человек сидит в этом кресле-качалке, а потом появляется некто и кричит: «На выход!» Нет, все будет совсем не просто. Он уже подсознательно знал, что, когда они со Стэннардом бросят жребий, именно ему выпадет остаться здесь.

– Смотрите! – сказал Стэннард. – Там, в углу, веревка!

– Веревка? – почти крикнула Рут. – Это не…

– Конечно нет. Успокойтесь дорогая.

– Со мной все хорошо. Как вы могли подумать что-то другое?

– Помните, сегодня днем я упоминал Хесслера, который уродовал тела женщин? И о том, что он пытался сбежать из камеры смертника?

– Да. Нет! А что с ним?

– Сострадание и тактичность нашей Тюремной инспекции выше всяческих похвал! – воскликнул доктор Лорье. – Это изображение Спасителя на кресте воистину трогает душу.

– Рут, Хесслеру удалось пронести в камеру цианистый калий. Он использовал его…

– Ч-чтобы свести счеты с жизнью?

– Нет. Чтобы отравить охранников. Подсыпал им его в какао. И когда они стали кричать и биться в конвульсиях, попытался сбежать. В книге «История уголовного наказания» этот эпизод освещается очень скудно. Разумеется, автор знал, как Хесслер это сделал, но не стал вдаваться в подробности. Каким-то образом ему удалось выбраться отсюда в сад, который находится между этим и еще одним корпусом. Он перекинул веревку через стену с шипами. Хесслера подстрелили из револьвера, когда тот карабкался на стену, и он упал на цветочную клумбу. Хесслер…