Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 668)
– Тебе, может быть, не нравится такое слышать, – сказала я, – но это правда. Я тебя люблю.
Джек отступил на шаг, и я почувствовала жгучую боль, которую невозможно было заглушить ничем.
– Ты думаешь, это мне не нравится? – спросил он. – Да разве на свете может быть что-либо лучше этих слов? Я хочу запомнить их навсегда, чтобы продолжать слышать их даже тогда, когда все это закончится.
– А если не закончится? – Во рту у меня пересохло.
– Мне нечего предложить тебе, – покачал головой Джек. – Платье, которое на тебе надето, стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. А может, и за год. Что я могу дать тебе?
А как же любовь, радость, защита? Разве это не имеет значения? Разве все это пустое? Может, кому-то и да, но для меня это было всем.
– Мне ничего не надо, кроме тебя, – сумела вымолвить я сквозь подступавшие к глазам слезы.
Джек издал сдавленный смешок.
– А когда нам нечем будет платить по счетам? Когда мы не сможем купить хлеба на обед? Что будет тогда?
– У меня есть платья, украшения. Мы сможем продать их…
– Этого мало, – покачал головой Джек. – Ты не знаешь, как тяжела жизнь. Она…
Я закрыла глаза. Сердце билось так сильно, что я не могла говорить. Так прошла минута, другая…
– Ты сможешь смотреть за лошадьми на ранчо. Там, где они не смогут нас отыскать. А я буду готовить, убирать, шить… Буду делать все, что потребуется. Главное, быть с тобой.
– Ты думаешь, они тебя отпустят? – спросил Джек, кивая в сторону дома.
Нет, уж
– Ты заслуживаешь лучшей участи, – продолжал Джек, стараясь не смотреть мне в глаза. – Ты заслуживаешь шелковых платьев и завтрака, подаваемого в постель, и ты не должна стирать руки до мозолей и думать о том, что мы будем есть завтра.
Горячие слезы брызнули у меня из глаз. Да, у меня были шелковые платья, украшения и кареты. Но ничего из этого мне не было нужно.
– Я заслуживаю
Какое блаженство я ощущала, когда его сильные руки, могущие согнуть подкову, прикасались ко мне с такой нежностью, словно я была бабочкой, сидящей на цветке! Джек обернулся ко мне, и в его пылающих глазах я увидела что-то, чему я не могла подобрать определения.
– Что я должен делать, когда ты говоришь мне такое? – спросил он. – Когда целуешь меня…
Да, я не знала жизни, но ответ на этот вопрос имелся у меня совершенно точно.
– Самому поцеловать меня.
Именно это он и сделал…
Глава 19
В столовой, где я завтракала со своим мужем, стояла гнетущая тишина. Три недели назад лорд Стэнли срочно уехал по делам в Нью-Йорк, а потом безо всякого предупреждения вернулся в Ньюпорт. Когда я увидела его сидящим на дальнем конце стола, сердце мое пропустило удар. В его отсутствие мне было легко убедить себя в том, что мое супружество – не более чем сон. Но теперь муж вернулся, и в реальности его существования не было никаких сомнений. Стэнли сидел, скрестив ноги, скрытый, за исключением кистей рук, за развернутой газетой. Когда я вошла, он не сдвинулся с места. Возможно, он знал, что это я, а возможно, ему просто было все равно.
– Доброе утро, лорд Стэнли, – произнесла я, подходя к столу.
Не опуская газеты, он буркнул что-то неопределенное.
Я положила себе на тарелку немного нарезанных ломтиками фруктов из миски, накрытой крышкой для защиты от вездесущих мух. Несмотря на ранний час, в столовой было душно, а фрукты, успевшие покрыться коричневым налетом, источали кислый запах.
Я уселась напротив Стэнли, глядя в окно, из которого открывался чудесный вид на сад. В летнем небе носились друг за другом ласточки. Свобода. Я стала замечать ее повсюду и с тоской думала о жизни, которую могла бы вести, если бы у меня хватило на то храбрости.
Сложив газету пополам, Стэнли взглянул на меня своими маленькими темными глазками.
– Ты, случайно, не падала с лестницы в Малибу?
Я недоуменно посмотрела на него, а в мозгу медленно, словно заржавленные шестеренки, проворачивались мысли. Была ли я в месте под названием Малибу? Неужели кто-то заметил что-то компрометирующее и донес на меня лорду Стэнли?
– Неужели трудно ответить на такой простой вопрос? – пролаял Стэнли. – Да или нет?
– Просто это как-то странно, Стэнли, – пробормотала я, пытаясь выдавить из себя улыбку. – Почему вы спрашиваете меня об этом?
– Я прочел статью, – снова раскрыл газету Стэнли.
Я затаила дыхание. Когда он начал читать, мимолетное чувство облегчения, которое я испытала, мгновенно испарилось.
Сложив газету, Стэнли с нарочитой аккуратностью, призванной скрыть с трудом сдерживаемый гнев, положил ее на стол рядом со своей тарелкой. Смерив разделявшее нас расстояние, я покосилась на дверь. А где же слуги? Почему обычно полный жизни дом стал немым, как могила?
Достав из кармана пиджака сигару, Стэнли закурил ее прямо за столом. Его агрессивная невежливость могла означать лишь одно.
– Сдается, мою жену обвиняют в том, что она была пьяна. А тебе так не кажется? – тон Стэнли был столь же жестким, как и его взгляд.
Почему я не ответила: «Это была не я, Стэнли. Это была Виктория»? Ведь тогда все пошло бы совсем по-другому. Но к чему теперь об этом думать?
Промокнув рот шелковой салфеткой, я положила ее на колени и скрутила так, словно именно она причинила мне боль.
– Стэнли, – я сделала паузу чтобы прочистить горло, – я беспокоюсь за Викторию. Она никак не может привыкнуть к Америке.
– Что ты имеешь в виду?
– Мне кажется, что пришло время отправить ее домой, в Англию, – ответила я, продолжая крутить в руках салфетку.
Тогда мне казалось, что я сделала хитрый ход. Что после того, как я отправлю Викторию домой, мне будет легче избавиться от Стэнли. С того памятного вечера, когда Генри объявил о своей помолвке, Виктория превратилась в настоящее привидение. Я ожидала вспышки ярости, но ее спокойствие пугало меня гораздо сильнее. Она обрывала любую попытку заговорить о нем горьким смехом и издевательскими замечаниями. И это было продиктовано явно не заботой о Генри Роте! Но ее спокойствие было обманчивым, как затишье перед бурей.
Ничего не ответив, Стэнли продолжал сверлить меня изучающим взглядом, в то время как я, опустив глаза в тарелку, обдумывала следующую реплику.
Удар кулака пришелся мне в левую скулу. Горячая боль пронзила шею, перед глазами поплыли разноцветные круги. Схватившись за щеку и чувствуя во рту металлический привкус, я замерла, не осмеливаясь шевельнуться.
– Не смей выставлять меня на посмешище!
Остаток завтрака мы просидели в молчании. Молчании того рода, когда от душащей тебя ненависти ты не можешь выдавить из себя ни слова. Никогда еще я не ненавидела Стэнли так сильно, как в эти минуты. Я должна была освободиться от него и поклялась сделать это любой ценой.
После полученного от Стэнли удара я, шатаясь как пьяная, побрела прямиком в конюшню. Шок от случившегося поддерживал меня, но, увидев Джека, я в изнеможении рухнула на землю. Именно это зрелище, а не все мои прежние мольбы и увещевания, заставило его принять решение.
Мы должны покинуть это место. Как только появится такая возможность.
Я купила Виктории билет до Англии и после ее отъезда начну новую жизнь. Намыливая руки в ванной, я продолжала думать о последнем разговоре с Джеком, в итоге которого мы решили уехать на поезде в Калифорнию. Там он сможет найти работу на ранчо, и мы станем жить вместе как муж и жена.
За дверью раздался шорох. Склонив голову набок, я прислушивалась к доносившимся из комнаты осторожным шагам.
– Кто там?
Ответа не последовало. Подбежав к двери, я распахнула ее и, увидев стоящую у стола Викторию, испуганно вскрикнула.
– Что ты здесь делаешь, Виви?
Молчание. Шторы были раздвинуты, и в просвете между ними виднелся лежащий на подоконнике билет на пароход. Лицо Виктории было серым, а дикие искорки в ее глазах заставили меня вздрогнуть.
– Я все объясню, – начала я.
Виктория окинула меня полным ненависти взглядом, и я поспешила продолжить.
– Джек. Мы с Джеком. Стэнли… Он не…
– Меня от тебя уже тошнит. – Голос сестры был настолько пропитан ядом, что я отшатнулась.
– Виви…
– Я знаю, чем ты там занималась. В конюшне. С Джеком.