Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 670)
Стерев с лица пыль, я открыла кран и подставила руки под струю воды, прислушиваясь к ее клокотанию в трубах. Кран кашлянул, и вода приобрела странный желтый оттенок. Ожидая момента, когда она снова станет прозрачной, я потянулась за куском душистого мыла, лежащего в мыльнице на краю ванны. Он был слегка высохший и потрескавшийся по краям. Намочив его под струей воды, я стала энергично намыливать руки, продолжая думать о ланче. Наверное, надо сказать Дженни, чтобы принесла его сейчас и оставила на столе в комнате.
Внезапно мои ладони пронзила острая боль. Все вокруг меня закружилось. В ушах зазвенел собственный крик. Ничего не понимая, я смотрела на упавший в ванну окровавленный кусок мыла и стекающую в канализацию покрасневшую воду.
Что произошло?
Подняв руки, я увидела два глубоких свежих пореза. Из них струилась кровь, стекавшая до самых локтей и капавшая на пол. Мозг безуспешно пытался переварить уведенное.
В этот момент в окно заглянул лучик солнца, и я увидела вставленный в мыло осколок стекла. Нет, даже не один, а два осколка, угрожающе торчащих с обеих сторон!
Боль была такой сильной, что из меня вырвался дикий, животный вой. Тысяча звезд мерцала перед глазами, а в ушах гремели раскаты грома. Сознание стало затуманиваться, словно я, стоя на носу «Востока», смотрела на разбивающиеся о форштевень пенистые волны. Я покачнулась и рухнула навстречу им на холодный пол ванной.
Глава 21
Уши уловили монотонное, но все же довольно приятное жужжание, не разбудившее меня, а скорее переключившее в нечто среднее между забытьем и бодрствованием, когда практически невозможно отличить сон от реальности.
Я плыла, как лист по поверхности озера. Шум усилился и начал раздражать меня. Я сделала глубокий вдох и, почувствовав резкую боль в кистях рук, чуть не задохнулась от подступившей к горлу тошноты.
Я полусидела на оттоманке в гостиной, находящейся в западном крыле особняка, из окон которой открывался захватывающий дух вид на океан. Позади меня раздавались голоса Виктории и какого-то незнакомого мужчины.
Кисти рук нестерпимо болели и были тяжелыми, как гири. Посмотрев на них, я обнаружила, что они обмотаны толстым слоем бинта, делающего их похожими на боксерские перчатки.
Я попыталась встать, и тогда в поле зрения возникла Виктория, безмолвно положившая руку мне на плечо и снова вынудившая меня прилечь.
– Вы слышите меня? – спросил мужчина в черном костюме и с каменным лицом, тоже появившийся в поле зрения.
Что за странный вопрос? У меня болят только руки, а с головой все в порядке. Во рту было так сухо, что было трудно глотать.
– Я дал вам болеутоляющее, – нахмурился мужчина, глядя на меня сквозь толстые стекла очков. Мысли в голове путались, а глаза, несмотря на все мои усилия, постоянно стремились закрыться. Я попыталась раскрыть их пошире, но это не помогло. Отчаявшись, я снова опустила веки, борясь с постоянными приступами тошноты.
– Я оставлю это вам. Давайте ей по одной ложке, но только когда боль станет нестерпимой, – донеслись до меня, как сквозь толстый слой ваты, слова мужчины, обращенные к Виктории.
Туман окутал мой мозг, и я снова потеряла сознание.
– Ади! – услышала я голос Виктории.
От прикосновения ее руки к плечу я очнулась.
Наши взгляды встретились. Виктория улыбнулась мне, и я, несмотря на боль, ответила ей тем же.
– Что с тобой случилось, Ади? Когда Дженни закричала на весь дом, я побежала в ванную и, увидев тебя лежащей на полу, подумала, что ты умерла.
Руки жгло огнем, словно бинты были раскалены. Перед моим мысленным взором проплыли картины: красная пена, струя крови и блеснувший на солнце осколок стекла.
Мыло!
Сев прямо, я протянула Виктории обе руки. В ее взгляде промелькнуло отвращение. Всего на мгновение, но я успела его заметить.
В комнате, кроме нас двоих, никого не было. Занавеси на окнах ритмично покачивались, словно дом дышал. Мое же дыхание было прерывистым, лоб покрыт каплями пота. Кто же это сделал?
– Виви, – прохрипела я, – кто-то воткнул осколки стекла в мое мыло.
Выражение лица Виктории было настолько безразличным, что я усомнилась в том, слышала ли она меня. Я ожидала, что она начнет задавать вопросы, попросит показать мыло, но она лишь продолжала молча смотреть на меня.
– Виви! Ты слышала, что я сказала?
Виктория нахмурилась, но это была скорее реакция снисходительной няни, а не любящей сестры.
– Я думаю, ты все это придумала под воздействием болеутоляющего, которое дал тебе доктор Мортимер. – И прежде, чем я успела что-то сказать, она вскочила и принялась, не умолкая ни на минуту, бегать по комнате. – Ты вконец запуталась. Это от боли. На-ка вот, выпей, – Виктория протянула мне ложку дурно пахнущей жидкости.
Я хотела обо всем рассказать, но Виктория, воспользовавшись моментом, просунула ложку между полураскрытыми губами и, запрокинув мою голову сильной рукой, вынудила меня проглотить содержимое ложки.
– Скоро ты почувствуешь себя лучше, – произнесла она, натянув до самого подбородка одеяло, затруднившее мое и без того стесненное дыхание. Мне хотелось убрать его, но руки оказались слишком неповоротливыми. Я открыла рот, но оттуда раздался лишь слабый булькающий звук.
– Тише, тише, спи.
По телу разлилось приятное тепло. По мере того как лекарство начало действовать, я почувствовала непреодолимое желание уснуть. Но я не должна была спать. Мне надо было рассказать обо всем Виктории. Только вот о чем? Я уже не могла вспомнить. Огромным усилием воли приподняв веки, я огляделась, ища сестру. Ее глаза напомнили мне прорубь на озере посреди зимы. Под серой поверхностью, отражающей тусклый зимний свет, таились неизвестные нам ужасы.
Вздрогнув, я закрыла глаза и погрузилась в сон.
Проснувшись, я снова ощутила пульсирующую боль в руках. Горло пересохло, а в голове стучало так, что я подумала, что и с ней тоже что-то случилось. Все тело было покрыто липким потом. Вечернее солнце, проникающее в комнату сквозь раздвинутые шторы, наполняло ее жутковатым полумраком.
– Виви! – позвала я, услышав позади себя приглушенный шаркающий звук.
– Это я, миледи. Я, Дженни, – перед глазами появился пляшущий облик горничной. Что с ней? Неужели она не может стоять спокойно?
– Вы нормально себя чувствуете? – меж бровей Дженни пролегла маленькая морщинка. Бросив быстрый взгляд на дверь, она снова обернулась ко мне. – Они говорят… Это так ужасно… Вы ведь не… миледи?
Я ничего не могла понять. Что я «не» и кто это «они»?
– О чем это ты? – удалось выдавить мне из себя.
– Они сказали, что вас видели копающейся в клумбе и кричащей на прохожего в Брентон-парке. А потом вы пришли домой и порезались. Но я знаю, что это были не вы. Это совершенно невозможно, – Дженни выпрямилась, сделав вид, что мы мирно беседуем. – Я сейчас позову ее. Ой! А вот и она. Ваша сестра только что проснулась, мисс, и я хотела позвать вас.
Сделав реверанс, Дженни выбежала из комнаты, а вместо нее передо мной появилось лицо сестры.
– Как ты себя чувствуешь? – Проведя рукой по волосам, она прикоснулась холодной рукой к моему лбу.
– Хочу пить.
Она протянула мне стоявший на столе стакан, и тут до нас дошло, что я не смогу держать его своими забинтованными руками. Мы обе прыснули со смеху, и я почувствовала облегчение. Как бы Виктория ни сердилась, она – моя сестра, и она будет заботиться обо мне.
– Виви, – позвала я, попытавшись сесть, опираясь на жесткий подлокотник кресла.
Но Виктория, возвращая стакан на стол, даже не обернулась.
– Что произошло? – спросила я.
– Ты не помнишь? – не оборачиваясь, бросила в ответ она.
Нет, я не помнила. Голова казалась набита ватой и, видимо из-за выпитого лекарства, постоянно кружилась.
– Никто не знает. Дженни нашла тебя лежащей в луже крови посреди ванной.
– Виви, – вдруг вспомнила я с такой ясностью, что у меня перехватило дыхание. – Кто-то засунул что-то в кусок мыла. Ах да, стекло.
– Да кто же мог такое сделать? – снисходительно спросила она.
Перед глазами снова встал образ утекающей в канализацию красной струи, и я в изнеможении откинулась на спинку кресла.
– В мыле был осколок стекла. Пошли кого-нибудь проверить.
– Я просила слуг осмотреть ванную.
– И что?
Прежде чем снова взглянуть мне в глаза, Виктория долго поправляла подушки и укутывала мои ноги одеялом.
– Они нашли осколок стекла. Только он был не в мыле, а лежал на краю ванны.
Как она может говорить об этом с таким безразличием? Ведь кто-то специально все это подстроил.
– Неужели ты мне не веришь, Виви? Как еще это могло случиться?
Я почувствовала себя так, будто находилась в утлой лодочке, в которой мы с Викторией плавали по озеру в Харевуде. Только теперь я была в ней одна.
– Если ты так говоришь, я тебе, конечно же, верю. Только, Ади, скажи мне честно. С тобой точно все в порядке? В последнее время ты какая-то сама не своя. То эти странные разговоры об Англии, а теперь вот это… – Виктория взяла мои забинтованные руки в свои. – Давай я отведу тебя в твою комнату, и ты сможешь как следует отдохнуть и расслабиться.