Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 563)
– Этот чертов тир – сплошной обман! – изрек он, швыряя винтовку на стойку.
Мужчина за стойкой, много таких повидав, оставил без внимания слова солдата. Разве что чуть улыбнулся. Было похоже, он много курит и брюки велики для него. Но Радока интересовал не он, а этот неотесанный крестьянский парень.
– Слышишь меня, старик? Я говорю, что все это – просто надувательство! Я даже думаю, что у тебя холостые патроны!
Человек за стойкой, все так же улыбаясь и не переставая следить глазами за новыми посетителями, сменил обойму в винтовке, которую бросил тот парень.
Незадачливый стрелок шлепнул на стойку еще пятьдесят пфеннигов.
– Попробую еще раз, негодяй! На этот раз тебе несдобровать, если патроны опять окажутся без пуль!
Хозяин, не отрывая глаз от парня, покачал головой. Его маленькая сморщенная левая рука держала винтовку, а другой он потянулся под стойку.
– Ты что? Я хочу еще раз попробовать. Вот мои деньги. В чем проблема?
– Проблем никаких нет, – сказал хозяин, качая головой. – Иди гуляй. Мне не нравится, как ты обращаешься с моей винтовкой.
– Черт бы побрал твои винтовки! Я имею такое же право пользоваться ими, как и другие!
Посетители тира демонстрировали всем своим видом, что это их не касается. Это были истые жители Вены, знающие, как себя надо вести.
«Да, это просто подарок небес! – подумал Радок. – То, что надо!»
– Дождешься, выродок! – пригрозил солдат хозяину, начавшему что-то вытаскивать из-под стойки.
Радок, выскочив из тени в освещенную часть тира, похлопал парня по спине, как старого знакомого:
– Привет, Мюллер!
Тот обернулся, сжав кулаки.
– Какого черта?
– О, извини, приятель, я принял тебя за своего друга. Боже мой, ты точь-в-точь как он, прямо его двойник. Ты из Штейермарка?
Парень в изумлении уставился на него.
«Здорово ты придумал! – похвалил себя Радок. – Валяй и дальше в том же духе!»
– С чего ты это взял?
«У тебя же это на лбу написано, сынок: шанс примерно семь к одному – угадать, из какого ты уголка Австрии», – подумал Радок, но вслух сказал:
– Да оттуда мой друг Мюллер. Из-под Лебена.
Парень покачал головой:
– Ну а я из озерного края. С берегов Бад-Аусзее.
Радок разыграл смущение:
– Прости, что побеспокоил тебя. Ты так похож на него, на моего старого друга Мюллера!
Радок, посмотрев через плечо парня на хозяина тира, кивнул солдату. Тот, держась настороже, взглянул на него вопросительно.
– Этот старик хозяин сейчас тебе врежет. У него под стойкой железная палка. Ни к чему портить зря себе отпуск.
Парень уставился угрожающе на человека за стойкой.
Радок схватил солдата за руку.
– Оставь его! Ты же не хочешь, чтобы тебя забрала военная полиция?
Парень пожал плечами.
– А какое это имеет значение? Я и так отправляюсь назад этой ночью. Проездные документы при мне. – Он похлопал по карману мундира.
«Везет же мне! – порадовался Радок. – Ловко поддел я этого парня на крючок! Впрочем, не станем спешить с выводами: а вдруг он не тот, за кого выдает себя. Сейчас это – сплошь и рядом. И ваша тетка могла бы назваться вашим дядей, будь у нее усы. А парень, видать, туповат. И все же осторожность не помешает».
– Пойдем, – потянул его за руку Радок. – Я поставлю тебе пива. А этот тип пусть подавится своими винтовками.
– Ладно, – согласился парень, но, когда они выходили из тира, он все же не удержался и, обернувшись, крикнул через плечо: – Чтоб ты сдох, ослиная морда!
Пивной бар в «Пратере» был битком набит и внутри и снаружи. И все-таки Радоку удалось отыскать свободный столик на открытом воздухе.
– Там так душно! – проговорил Радок, объясняя свой выбор. – Просто нечем дышать.
– Ну да, я понимаю. Сам не могу спать в казарме со всей этой солдатней. Такая вонища по ночам, что не продохнешь!
Официантка примерно той же комплекции, что и японские борцы сумо, поставила перед ними две большие глиняные кружки с пенистым пивом: ничего другого здесь и не подавали. Затем, сделав пометку в их счете, понесла поднос с пивом дальше, не пролив ни капли. Ноги у нее – как пожарные гидранты, а зад был такой величины, что Радок даже поморщился. Зато парень, когда она удалялась от них, смотрел на нее голодными глазами. Он так и не сделал того, что хотелось бы ему в этот последний вечер своего отпуска. Ра-док заметил это и запомнил на будущее.
Они чокнулись кружками. Радок, глядя на парня поверх пены, увидел, как тот одним махом выдул половину двухлитровой кружки.
– Что, жажда замучила? – спросил Радок.
– Там, куда я еду, не очень-то много пива. Дают какое-то отвратное вино, – ответил солдат и тут же заткнулся, словно спохватившись, что сболтнул слишком много для первого раза. Наверное, в его голове мелькнули воспоминания о том, что говорили ему инструкторы о шпионах из пятой колонны.
Радоку казалось, что он прямо слышит, как проворачиваются со скрипом колесики мыслительного аппарата деревенского дурня. А тот между тем снова открыл рот:
– Так кто, ты сказал, твой друг?
– Мюллер, – отозвался Радок. – Ганс Мюллер. Парень из Лебена. Служит в Первом немецком полку. Мы вместе с ним были под Прагой, пока я не получил вот это. – Радок похлопал по воображаемой ране на ноге. – Проклятый партизанский снайпер!
– Сволочь! – прорычал солдат и прикончил пиво. – Мы покажем им, кто есть кто. Скоро всех до единого перебьем!
– Сделай там для меня одного, а, парень?
Крестьянский сын заулыбался, чувствуя себя бывалым солдатом. Рассеялись все его подозрения.
После еще двух кружек они стали закадычными друзьями. Радок знал все о молочной ферме Вольфгрубера близ Бад-Аусзее: и о числе молочных коров, и сколько телят они ожидают этой весной, и об этой сумасшедшей кузине Берте, которая помогала доить, а в некий дождливый день позволила в сарае одному парню сунуть себе в дырочку палец, похожий на сосиску, и о папаше Вольфгрубере, который, копая яму для столба, повредил себе палец ноги и шел четыре километра до дома в ботинке, полном крови.
А вот парень ровным счетом ничего не знал о Радоке, кроме разве что истории с ранением где-то в районе Праги.
Когда официантка принесла по четвертой кружке, парень схватил ее за зад. Она тут же влепила ему в ухо тыльной стороной руки. Посетители захохотали. Солдат побагровел.
– Все в порядке вещей, – заметил Радок. – Такие молодые ребята, как ты, должны получить кое-что, прежде чем пойдут воевать. Понимаешь, что я имею в виду?
Парень тупо уставился на свое пиво.
– А знаешь, – продолжал Радок, – немного мягкого товара совсем не повредит. Я знаю одно такое местечко. Там вполне безопасно. Девочки молоденькие и с огоньком. Как раз в твоем вкусе. Что скажешь?
Солдат взял спичку и опустил ее вертикально в пену. Она, однако, не замедлила принять горизонтальное положение.
– Боже, ну и дерьмовое пиво тут делают! Паршивый город – эта Вена! Пена от пива даже спичку не держит.
– Послушай-ка, – произнес Радок. – В том местечке, о котором я упоминал, такие девочки, что любую спичку заставят встать. Поверь мне, говорю тебе как солдат солдату.
– Нет, я не могу туда.
– Ну и дерьмо ты! – осудил его Радок. – Сделай мне одолжение, пойдем со мной, чтобы я не чувствовал себя таким виноватым: я ведь остаюсь здесь, в цивилизованной стране, а ты едешь на фронт. И тебе будет что вспомнить. Мужчине надо немного расслабиться перед тем, как отправиться в путь.
Поднявшись, прежде чем парень успел возразить, Радок бросил на стол несколько банкнотов в уплату за пиво. Две его кружки так и стояли нетронутыми.
– Пойдем, – потянул он солдата за руку. – Там чистые девочки. Так что не беспокойся: от них ты не прихватишь ничего с собой на фронт. Свеженькие деревенские девчата. Руки у них, как у доярок.
Парень причмокнул – вспомнив Берту, решил Радок, – и позволил вывести себя из-за стола.
– Не пойму толком, надо ли мне идти с тобой или нет? – пробормотал солдат, вышагивая неуверенной походкой. – Унтер-офицер предупреждал нас о…