Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 562)

– Да, не понимают, – покорно согласилась Фрида, дотянувшись наконец до бутылки и крепко схватив ее горлышко, словно это был спасательный круг.

Дагмар начала расстегивать свою блузку.

– Они не понимают, что женщине нужна нежность. Смотри. – Она не носила бюстгальтер. У нее были большие, полные груди с прожилками вен. – Я такая же, как ты. Мягкая и нежная.

Она положила руку Фриде на грудь, медленно провела ею вниз по животу и, нащупывая промежность, погрузила пальцы в светлые волосы.

– Какая ты нежная! – учащенно задышала Дагмар и, наклонившись к Фриде, полизала сосок ее левой груди. Он откликнулся, тут же затвердев, и тогда женщина начала сосать грудь.

Правая рука Дагмар, гладившая бок Фриды, постепенно поднималась все выше и выше и вдруг коснулась бутылки, которую девушка плотно зажала – также в правой руке.

– А это что такое? – закричала Дагмар, хватая ее за запястье. Потом, укоризненно взглянув на Фриду, отпустила ее руку. – Выходит, ты собиралась ударить меня? Если тебе неприятно то, что я делаю, могла бы сказать. Я же не собиралась тебя насиловать.

Фрида не знала, что ответить.

– Ты хочешь уйти отсюда?

Фрида кивнула.

– Хорошо, – проговорила Дагмар. – Давай обманем этого мелкого доносчика. Я его просто не выношу. Он и все ему подобные полагают, что секс – это грязное дело, которое надо делать в темноте. Вот ключ. Стукни меня бутылкой по голове. Не слишком сильно, только для того, чтобы я могла как-то оправдаться.

Фрида не могла ударить ее. Все, только не это.

– Быстрее, мы теряем время.

Фрида закрыла глаза и ударила. Дагмар, вскрикнув, рухнула на кровать.

– Я же сказала: только для вида. Ты же, корова, чуть не отправила меня в преисподнюю.

– Извините.

– Ну а теперь проваливай, – распорядилась Дагмар. – Я же посплю.

– Благодарю вас, – произнесла Фрида, но Дагмар уже закрыла глаза. На лбу ее виднелась кровь.

Фрида быстро оделась, отперла дверь и вышла из комнаты. Спускаясь вниз по лестнице, она услышала, как кто-то поднимался наверх. Спрятаться было негде, разве что за спиной пьяного солдата, которого вела заботливо под руку одна из здешних обитательниц. Эта женщина настолько была занята выделывавшим кренделя своим клиентом, что ей было не до Фриды.

Спускаясь на первый этаж, Фрида молила Бога, чтобы там, за конторкой, не оказалось мадам Фло, как это было, когда они пришли сюда с Хартманом. Но мадам Фло, увы, оказалась на месте и, услышав шаги, оторвала взгляд от журнала. Не имея времени прибегать к каким-то уверткам, Фрида кинулась стремительно к парадной двери. Содержательница вертепа, обрушив на нее проклятия, вскочила, чтобы броситься за ней в погоню. Но Фрида уже была на улице, опередив истошно вопившую жирную мадам в ее смешном кимоно и домашних шлепанцах. Фрида бежала что было духу по улице, вдыхая свежий прохладный воздух. И улыбалась.

Глава 20

У Радока создалось впечатление, будто здесь все оставалось таким же, как прежде. Он хорошо знал этот район, поскольку, как и остальные полицейские Вены, делал тут свои первые шаги. Три месяца в школе – и, вручив тебе дубинку и навесив значок на грудь, швыряют тебя в тот мир, где совершение преступных деяний – это форма существования, – в узкие улочки Второго округа, расположенного неподалеку от «Пратера». Хотя новичка и сопровождает уже имеющий опыт в подобных делах полицейский, это равносильно испытанию огнем. А все для того, чтобы отделить зерна от плевел, изгнав из полиции трусов, готовых чуть что наложить в штаны.

На улицах разыгрывалась самая что ни на есть человеческая комедия, вспоминал Радок. Проститутки кричали им: «Легавый, у меня есть кое-что для тебя!» У лотков, где продавали полупротухший жареный картофель, шли бесконечные споры. Горланил слепой продавец лотерейных билетов, чьи темные очки и желтая повязка с тремя черными точками, расположенными в виде треугольника, подтверждали, что он действительно ничего не видит. Однако у этого негодяя было отличное зрение, Радок это знал. А еще он был чертовски меткий стрелок. Радок видел, когда тот на отдыхе зарабатывал выигрышные очки, сбивая в тире одну фигурку за другой.

Внезапно Радок услышал истошный женский вопль:

– Ну ты, шлюха, вернись сейчас же!

Он узнал кричавшую женщину, хотя она была к нему спиной: только у нее одной имелись такое кимоно и платинового цвета парик. Это мадам Фло. Очевидно, она преследовала одного из своих клиентов, решившего ускользнуть, не оплатив счета. Должно быть, это исключительно ловкий тип. Ведь мадам Фло требует всегда от своих девочек, чтобы те сначала получали деньги и только потом ублажали «гостей».

Радок не мог удержаться от смеха. Забавно видеть, как одурачили мадам Фло. И все же, оставив это захватывающее зрелище, он нырнул в соседний переулок: на улице было слишком много знакомых, и его могли узнать. Даже без униформы.

В «Пратер» Радок вошел через одни из боковых ворот, которые вели непосредственно в сад, а не в парк развлечений. Надо подождать, пока немного стемнеет. Полиция, скорее всего, уже на страже. В ней полным-полно олухов, но зачем самому лезть им в лапы, появляясь при ярком свете? Радок был без шляпы. Он никогда не носил ее, но сейчас с удовольствием прикрыл бы ею лицо. Все, что ему оставалось теперь, – это забраться в кущу деревьев и, держа ушки на макушке, не высовываться оттуда. Как и советовал Хинкле.

Под деревьями парка Радок чувствовал себя в большей безопасности, чем на залитых асфальтом улицах. Устроившись на скамье под голым деревом, он задумался. Не так уж много возможностей у него, а посему все надо взвесить как можно тщательней. Его мысли невольно возвращались к постели и девушке. Казалось, все это было так давно, а ведь прошло всего-то несколько часов. Время – явление весьма относительное, как понимал он. Оно безгранично, а человеку, чтобы умереть, достаточно мгновения.

«Что ты будешь делать, если я убегу? – вспомнил он почему-то эти дразнящие слова девушки, которая была его первой любовью, хотя они и были сказаны много лет назад. – Что ты будешь делать?..»

– Я уже забыл тебя, черт возьми! – произнес он вслух. Его голос отразился эхом от стволов деревьев.

Радок наблюдал, как меркнул дневной свет и мгла обволакивала постепенно парк. Стало холодать. Он посмотрел на циферблат часов, который можно еще было разглядеть в надвигающихся сумерках. Половина шестого. Пора идти.

В парке развлечений горели огни. Слышались вопли катавшихся с «американских горок» и хлопки выстрелов в тире. Донесшийся до него сильный чесночный запах жареного напомнил ему, что он целый день ничего не ел. Радок осторожно, опасаясь полицейских, подошел к стойке, сделал заказ и съел три картофельных блина. И тут же почувствовал жжение в желудке от жирной пищи. Пивные в это время были уже полны, над парком разносилась веселая музыка. Мигающие огни, смех и радость. Никаких признаков войны. Никаких мыслей об обреченных на смерть евреях. Только развлечения – для них, для буржуа: пусть наслаждаются жизнью, пребывают в довольстве. Оперы давно уже не слышно, словно она, как монахиня, дала обет молчания, а вот бизнес процветает.

Здесь было много людей в военной форме. Радок, утолив голод, отошел от стойки, следя за ними в поисках того, кто подошел бы ему. Это все были солдаты-отпускники, желавшие урвать хоть что-то перед тем, как вновь погрузиться в пучину войны, вернувшись на фронт. Их отличал странный нервный взгляд расширенных глаз. При звуках выстрелов в тире они вздрагивали. Глаза их что-то искали. Радоку не нужен был никто, кто напоминал бы ему Хельмута во время его последнего отпуска, когда смерть уже выбрала его в свои жертвы. Или был чином выше фельдфебеля. В парке разгуливало много унтер-офицеров: офицеры развлекались в других местах. Им вменялось в обязанность поддерживать свою репутацию, а посему их не должны были видеть в «Пратере» среди шастающих тут неотесанных мужланов.

Радоку не пришлось долго искать. Солдат, которого он наметил, был примерно такого же роста, что и он, – крупный парень деревенского склада. Трудяга крестьянин, если судить по его большим рукам, которыми в данный момент он охватывал ложе винтовки в тире. Радок понял, что тот только что из учебного лагеря: ему еще не опротивело оружие. Малый нигде не успел побывать и, похоже, еще вчера спал со своим плюшевым медвежонком. Рядовой, никаких нашивок, положенных за службу. Только с кепи возникала проблема: голова у парня была как тыква. Но другого ждать было некогда. Стрелял его «избранник» из рук вон плохо: все время мазал. Наверное, доводил до бешенства своего инструктора по стрельбе в учебном лагере. Есть такие сопляки, что ни на что не годятся.

Радок старался как можно лучше изучить этого парня, прежде чем приступить к осуществлению своего замысла. Солдат выложил еще пятьдесят пфеннигов в надежде на удачу. Отсчитывал деньги он очень тщательно: две монеты по двадцать пфеннигов и одна – в десять. У таких ребят всегда не густо в карманах: жалованье рядового – все равно что ничего, а из дома приходит еще меньше. Целился парень нервно, как бы заранее зная, что опять промахнется. Не чувствовал винтовки, без чего в мишень не попасть, а тут еще и палец на спусковом крючке дергался. Сразу видно, что он из породы нетерпеливых людей, ждущих от жизни больше того, что она может им дать.