Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 548)

– К черту, Хартман, никаких загадок сегодня! К какому заключению ты пришел?

– Сейчас мы отодвинем этот гардероб, и вы сами все увидите, – ответил Хартман.

Краль приказал Бертольду помочь Хартману, и они вдвоем отодвинули громоздкий шкаф, хотя это и потребовало известных усилий.

Оберштурмбаннфюрер направил луч фонарика за гардероб.

– Черт меня побери!

Хартман тоже заглянул за шкаф и, как и ожидал, увидел вход в катакомбы.

– Что это за дьявольщина? – произнес Бертольд и разинул в изумлении рот.

– Это – вход в катакомбы, – просветил его Хартман. – Наш мальчик оказался умным.

– Я пошлю туда своих людей, – поспешил сказать Бертольд.

Хартман покачал головой.

– Зачем? Вы лишь заблудитесь там, а нам потом придется высылать за вами поисковые группы. Вам же известно, куда тянутся подземные ходы. Или это не так?

– Но мы же не можем…

Краль перебил гориллу:

– Вы уже опоздали. Радок опередил нас на целый час. Хартман прав: он сейчас далеко отсюда. Если только не сбился с пути. Надо поставить тут пару своих людей на всякий случай: а вдруг он вернется сюда? Это-то уж вы сможете сделать, а, Бертольд?

Глава 14

Вернувшись в управление, они зашли в кабинет Краля. Здесь не так уж много изменилось за шесть месяцев, подумал Хартман. Только увеличилось число папок. Теперь их – шесть ящиков, а раньше было всего пять. И все они аккуратно уложены на столике рядом с рабочим столом оберштурмбаннфюрера. Эту систему хранения дел разработал лично Краль. Получилось прямо как в библиотеке.

– Как видишь, я не зря отозвал тебя назад, – сказал Краль, удобно устраиваясь в мягком кресле за своим столом. – От Бертольда и его подручных – никакого проку. Гейдрих знает это. Гиммлер – тоже. И, несмотря на это, нас заставляют сотрудничать с гестапо – для укрепления деловых контактов между нашими службами. Но умный человек и гестаповец – понятия абсолютно несовместимые! Если бы это зависело от меня, то единственной в рейхе разведывательной системой стала бы служба безопасности. Мы бы присоединили их всех к себе, в том числе и Канариса с его абверовскими примадоннами, и наша организация повергла бы в трепет весь мир. Ну а пока…

Он сложил руки перед лицом, показывая этим, что справиться с бюрократической машиной ему не под силу.

– А пока нас заставляют работать с ними, – продолжил за него Хартман. – Но это все же не значит, что мы должны спать с ними, оберштурмбаннфюрер.

Краль в ответ улыбнулся одними губами.

– Совершенно верно, лейтенант. То, что произошло сегодня ночью, – это моя ошибка. Я недооценил этого Радока. Я думал, что даже такой дурак, как Бертольд, сможет провести не столь уж сложную операцию захвата. К несчастью, выяснилось, что наши друзья из гестапо добиваются успеха, только вламываясь в квартиры в полуночное время. Тогда у них появляется шанс схватить человека, пока он без штанов. Но, что бы там ни было, перед нами теперь встала задача – отыскать Радока как можно быстрее.

Краль взял с самого верха стопки коричневую папку и передал ее Хартману:

– Здесь ты найдешь все необходимые данные.

Начиналось досье с группового снимка стоявших в строю курсантов школы полиции, облаченных все как один в униформу. Вокруг одного из них – высокого, слегка сутулого, хорошо сложенного, с крупными приятными чертами лица – была обведена синим карандашом жирная черта. На губах юноши не играла улыбка, скорее он смотрел на мир печальным взором. Хартман не много смог почерпнуть из этой фотографии.

– Это недавнее фото?

– Нет, – ответил Краль. – Но это лучшее из тех, которыми мы располагаем. Он прослужил в криминальной полиции двенадцать лет. А перед этим был постовым полицейским. Из низших слоев. Мать имела табачную лавку. Отец умер молодым. Из чехов. Возможно, это всего лишь любопытное совпадение, но другой парень, также участвовавший в этом деле и недавно убитый, – тоже чех.

Хартман перелистал личное дело Радока, содержавшее, в частности, свидетельство об окончании полицейской академии, справку, из которой следовало, что он родился в больнице Лайнцер 13 сентября 1908 года в пять тридцать утра. По гороскопу – Дева, подумал Хартман. Он не пренебрегал никакими деталями, старался учитывать все факты и в случае чего прибегал даже к астрологии, которой, впрочем, не доверял.

– Был женат, – продолжал Краль. – Развелся в прошлом году. Какая-то некрасивая история, насколько мне известно. Супружеская неверность. Изменила жена, не он. Сейчас он живет один. Хорошие характеристики по службе. Награжден за храбрость. Заслонив собой в перестрелке другого полицейского, получил пулю. Был еще брат. Погиб прошлым летом на Восточном фронте, оставив жену и ребенка. Мальчика. Мы следим за его квартирой. Но не думаю, что Радок такой дурак, чтобы появиться там.

Хартман знакомился с подробностями из биографии Ра-дока. Узнал, что его противник был когда-то членом союза альпинистов и почетным членом дахштейнского клуба, объединявшего людей, совершивших восхождение на гору Дахштейн по западному склону. Хартман тоже являлся членом этого клуба, но никакого Радока не помнил. Наверное, тот был там до него, решил он. В досье упоминалось и о регистрации принадлежавшей Радоку пятиметровой яхты «Принципия-II», стоявшей на причале напротив канала. Значит, он немного спортсмен, отметил Хартман. Подобная информация может потом пригодиться.

Краль покопался в ящике для входящих бумаг.

– Подождите, – сказал он. – Что-то новенькое из министерства внутренних дел.

Он открыл конверт. Там было черно-белое фото.

– Вот и отлично! Этот снимок сделан для его служебного удостоверения в этом году.

Краль передал лейтенанту новую фотографию. Хартмана она вполне устроила. Он смог теперь по-настоящему рассмотреть своего врага. Вероятно, серые глаза. Вид вроде бы печальный. «Может, у него меланхолия?» – спросил себя Хартман. Неплохо, если так: легче будет взять. Выходит, в смертельно опасную игру включился волею судьбы человек, склонный к меланхолии. Натура, судя по всему, довольно мягкая. Костная структура лица, в котором ни твердости, ни жестокости, скрыта щеками. Губы толстые, похоже, чувственные. Как у людей, которые не прочь при случае поразвлечься, а ради любви способны даже наделать массу глупостей. Темные волосы в беспорядке. Попытка зачесать их назад не удалась, и на лоб спадала целая прядь. Узел галстука завязан небрежно, воротничок рубашки плохо отглажен. Сразу видно, что он лишь недавно стал холостяком.

Радоку сегодня повезло, подумал Хартман. Но он как овца среди волков. Едва ли ему еще раз улыбнется счастье.

– В деле недостает кое-чего, – заметил Хартман.

Краль выпятил губы.

– Я думаю, что все на месте.

– Нет. Чего-то определенно не хватает. И я полагаю, вам известно, чего именно.

– Ты прав, – вздохнул Краль. – Думаю, тебе надо знать немного больше. Тем более что скоро это выйдет наружу. Постараюсь обрисовать в общих чертах положение вещей. Наш герой получил бумаги, которые нам предстоит во что бы то ни стало забрать у него. Это – исключительно важные материалы, как я понимаю. Бесценные для рейха. Я не собираюсь пускаться в объяснения, почему я принимаю участие в этом деле. Тебе достаточно лишь знать, что наш друг Радок не должен переправить эти документы в какую-нибудь другую страну.

– Вы имеете в виду этих союзников? – спросил Хартман.

– Совершенно верно. У меня имеются веские основания думать, что документы попали к Радоку в процессе расследования того двойного убийства – генерала фон Траттена и мелкого торгаша с черного рынка Цезака. Ты, возможно, слышал…

Хартман покачал головой.

– Ах да, ты же в это время был занят совсем другим делом, – сказал Краль. – Так вот, эти бумаги передал в Берлине фон Траттену сотрудник абвера. Тот человек сейчас тоже мертв. – Краль подождал немного, а потом продолжил: – Фон Траттен погиб, когда мы проводили операцию по захвату того дельца с черного рынка. Если точнее, он покончил с собой. Простое совпадение? Оказался случайно не в то время и не в том месте? Так думали и в криминальной полиции, и в гестапо. Но я просмотрел вот это дело Цезака. Радок лично следил за ним в течение нескольких недель. Он – дотошный полицейский. Фиксировал каждый шаг Цезака, даже когда тот заходил в сортир. В деле содержатся очень полные данные. Но для меня их недостаточно. Изучая дело Цезака сегодня после обеда, я обнаружил там кое-какие пробелы.

Краль замолчал, ожидая вопроса.

И Хартман спросил:

– Что вы подразумеваете под пробелами?

Лейтенант знал, что он должен был обратиться к Кралю с этим вопросом. Он рассчитывал, что сможет таким образом побыстрее выяснить все, что интересовало его.

– Терпение, мой мальчик! Всему свое время. В рапорте указано, что по вероисповеданию Цезак – протестант. По национальности – чех.

– И Радок тоже чех, – заметил Хартман.

– Он родился в Чехословакии, – поправил его Краль. – Родители же его – из Богемии. Как я уже говорил, генерал и этот делец могли оказаться там вместе случайно. Но не исключено, что они заранее договорились о встрече. Скоро мы узнаем, как в действительности обстояло дело. Сейчас же для нас куда более важно то, что наш протестант, торговец с черного рынка, был человеком глубоко верующим. Только за последние две недели он совершил пять зафиксированных визитов в аббатство Клостернёйбург.