Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 545)

– Это гораздо хуже, чем мы думали, – проговорила наконец Фрида.

– Дела и впрямь обстоят крайне плохо, – согласился Ра-док.

– Они начинают вывозить евреев двадцать шестого этого месяца. Так что в нашем распоряжении всего шестнадцать дней.

– Девять, – поправил ее Радок. – Если исходить из расчетов генерала, приведенных в его письме. А я думаю, что они верны.

Фрида кивнула в знак согласия, убрала документы в конверт и, печально покачав головой, вернула их ему. Радоку не хотелось сейчас говорить о делах, чтобы не нарушать той неуловимой хрупкой близости, которая сложилась между ними после побега.

Очевидно, Фрида чувствовала то же самое.

– Вот как все вышло, – повторила она его слова, глядя ему в лицо твердо и выжидающе.

«Да, так уж получилось, что мы здесь вдвоем, – подумал Радок. – И нечего пытаться уйти от этого».

– Девять дней, – произнес он, стараясь рассуждать спокойно и здраво, но унять охватывающего его при взгляде на нее волнения ему так и не удалось.

Фрида задрожала от его слов, как при ознобе.

– Вам холодно? – Радок снял с себя пальто и, наклонившись над старой софой, укрыл им девушку.

– Нет, это другое, – промолвила Фрида, дрожа уже под двумя пальто.

А потом заплакала. Ее подбородок дергался, как у ребенка. Радок видел, что она пытается справиться с собой, но у нее не получается. Редкая женщина смогла бы вынести то, что пришлось пережить Фриде за минувшие сутки. Она рыдала отчаянно и безутешно. Радок сидел беспомощно возле нее и только похлопывал ее по руке. Он достойнейшим образом вел себя в наиопаснейших ситуациях: сумел выбраться с Фридой из катакомб, опередив гестаповцев лишь на шаг, принял на себя пулю, предназначавшуюся Хинкле, его товарищу, и даже стоял лицом к лицу со своим прошлым. Но при виде плачущих женщины или ребенка он попросту терялся.

Фрида, все еще всхлипывая, уткнулась ему в грудь. Он осторожно обнял ее за плечи.

– Идемте, – сказал Радок чуть погодя, поднимаясь с софы. – Надо хоть немного поспать. Утром всегда все видится в лучшем свете.

Фрида позволила отвести себя в спальню. Радок шел в темноте, держась за стену, пока не нащупал выключатель. Это была крохотная комнатенка, почти целиком заставленная большой кроватью, ночным столиком и сосновым гардеробом. Усадив Фриду на кровать, он снял с нее туфли, потом уложил ее и накрыл одеялом из гагачьего пуха. Она лежала на спине, запеленатая, словно египетская мумия, в одеяло и пальто. Плакать она перестала, но ее плечи все еще содрогались от сдерживаемых рыданий. Глаза были прикрыты от света.

Радок хотел сказать что-нибудь ободряющее, но не находил нужных слов. И потому лишь убирал молча с ее лица растрепавшиеся волосы. Казалось, это успокаивало ее больше, чем слова.

Случайно его взгляд упал на фотографию, лежавшую на столике. Снимок запечатлел двух совсем еще юных людей в тирольских кожаных шортах и рубашках в крупную клетку. Они щурились на яркое альпийское солнце, а позади них вздымались ввысь покрытые снегом горные вершины. Двое молодых, влюбленных людей считали, судя по их виду, что им принадлежит весь мир. Извечное заблуждение юности! Девушка, изображенная на фото, – это Фрида, загорелая, как доярка с гор. У юноши было то задумчивое выражение лица, которое ясно говорило, что его обладатель заставит других расплачиваться за свой идеализм.

Фрида, открыв глаза, проследила взгляд Радока.

– Тогда все было совсем по-иному, – проговорила она и перевернула фотокарточку лицом вниз.

Он согласно кивнул, чувствуя, что завидует тому юноше. Вот это да, он, кажется, ревнует!

– Его уже нет со мной, – продолжила Фрида. – Забрали в тридцать восьмом. Мы думаем, он в Дахау.

Облегчение – вот все, что ощутил Радок при этих словах. «Ну что ты за человек? – упрекнул он тут же себя. – Рад, что бедного парня загнали в концентрационный лагерь!» Однако, что бы там ни было, устранение соперника давало Ра-доку определенные шансы на успех. Он понял сейчас, что боль по утрате Хельги так ничему и не научила его. И что он снова стал прежним Радоком, готовым предъявить свои права на королеву.

– Как же мне обращаться к вам теперь? – спросила вдруг Фрида. – Я не могу называть вас, как прежде, инспектором Радоком.

– Тогда зовите Радоком, – пожал он плечами. – Просто Радоком.

Это рассмешило ее.

– Отлично, Просто Радок! И позвольте мне поблагодарить вас.

– Поблагодарите лучше привратницу нашего дома: это она показала мне вход в катакомбы.

Фрида покачала отрицательно головой, не поднимая ее с подушки.

– Я благодарна вам не за это, а за то, что вы не уговаривали меня перестать плакать.

Он заглянул в ее голубые глаза с золотистыми искорками вокруг зрачков и почувствовал, как в нем пробуждается страсть.

– А теперь спите, – потрепал он ее по руке.

Она взяла его руку в свою и пристально посмотрела на него.

– Славный вы человек, Просто Радок!

Она говорила немного насмешливо, чем напомнила вдруг ему его первую девушку. Он оказался с ней как-то раз, много лет тому назад, в горной хижине. И она долго еще потом поддразнивала его за проявленную им пылкую страсть.

– Что ты будешь делать, если я убегу? – спросила его тогда та девушка. – Возьму вот да и спрячусь от тебя?

Радок был настолько влюблен в нее, что совсем перестал понимать шутки.

– Я найду тебя, – ответил он совершенно серьезно. – Разыщу, где бы ты ни скрывалась. А потом свяжу, чтобы ты уже не смогла еще раз убежать от меня.

То была опьяняющая первая любовь, когда не существует границ между тобой и другими. Такая любовь, думал раньше Радок, в жизни бывает лишь раз. Но сейчас он не был так уж уверен в этом.

Радок поднялся с кровати. Пружины скрипнули.

– Я устроюсь там, на софе. А завтра подумаем, что делать дальше.

Ее рука выскользнула из его ладони. Он направился к двери, думая, что она уже спит.

– Радок?

Он обернулся.

– Останьтесь здесь. Пожалуйста. – Она отодвинула подушку к середине кровати. – Просто побудьте рядом, хорошо? – Она улыбнулась ему тепло и открыто.

– Да, конечно, – ответил он.

Он лег в постель одетым, как и она. Разделенные подушкой, они смотрели друг на друга, и каждый видел в темноте только отблеск глаз другого. Никто не произнес ни слова. Так и лежали они, невинно и счастливо.

Потом Фрида глубоко вздохнула и, кивнув, прошептала:

– Хороший вы человек, Радок!

Ему бы хотелось быть таким ради нее.

Уже засыпая, Радок протянул руку к Фриде, и она, снова вздохнув, придвинулась к нему ближе. Откинув подушку, он привлек девушку к себе и, ощутив на своем лице прикосновение ее волос и ее дыхание на своих губах, испытал подлинное блаженство.

Так они и проспали несколько часов, счастливо и безмятежно, как дети. Но среди ночи Радок проснулся – оттого, что она смотрела на него.

Он инстинктивно потянулся к ней губами. Они столкнулись носами и рассмеялись. Ее губы были мягкими и сухими. Она облизала их и снова прикоснулась к нему. Нежно и осторожно.

Он почувствовал, что Фрида холодными пальцами расстегивает пуговицы на его рубашке. Они раздевались, не вылезая из кровати, посмеиваясь и хихикая. Никому не хотелось прерывать этот магический процесс. И после длительной возни они оказались в конце концов нагими под одеялом из гагачьего пуха. Обняв ее, он провел рукой по спине, ласково касаясь каждого позвонка, скрытого под мягкой и нежной кожей. Снова послышался глубокий вздох, и Радок понял с удивлением, что на этот раз вздохнул он сам.

Они долго лежали молча рядом, обнявшись и все плотнее прижимаясь друг к другу. Время от времени она целовала Радока, слегка покусывая его своими зубками. «Вот был бы я счастлив, если б это длилось вечно! – думал Радок. – Какое наслаждение – ощущать тепло ее тела и легкое биение крови в ее губах!»

– Что-то не так? – встревожилась она, приняв его погруженность в грезы за недостаток пыла.

– Нет-нет, все так! – ответил он, ложась на нее и раздвигая ей ноги.

Она задрожала от страсти, когда он начал входить в нее. Никаких больше мыслей, только ощущение их близости. Тела двух возлюбленных, слившись воедино, двигались в сладостном упоении, помогая друг другу.

Фрида прерывисто задышала, когда Радок, преодолев последний барьер на пути к ней, вошел в нее полностью. Он замер, чувствуя, как ее плоть обхватывает его пенис, который трепетал все сильнее. Они уже не двигались: и ей и ему вполне хватало и того, что было.

Затем ее бедра снова задвигались. Она дышала ему в ухо в такт движению ее бедер. А потом ее дыхание участилось. Страсть его достигла предела. Ему начало казаться, что он вот-вот взорвется там, внутри ее. И она ощущала примерно то же. Крепко держа Радока за поясницу, она привлекала его все ближе и ближе. Все больше и больше открываясь ему. Все глубже и глубже. У него было такое чувство, будто все это случилось с ним в первый раз. Оргазм пришел быстро.

Вспотев весь, он продолжал лежать на ней и после того, как пенис вышел из ее влагалища. Фрида вскоре заснула, а Радок еще долго рассматривал их слившиеся тела и думал о том, сколь удачно совпадают выпуклости на одном и впадины на другом.

А потом и сам погрузился в глубокий сон.

Глава 13

Вечер обещал быть приятным, потому что удалось ублажить маман, уложив ее в кровать с коробкой свежего шоколада от Демеля и новым романом писательницы Шайдер. Она выглядела сегодня получше и даже не пеняла ему на то, что он называет ее «маман», когда он поцеловал ее в розовую щеку, придя пожелать спокойной ночи.