Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 53)

– Я уже сказал: ясно! – раздраженно произнес он.

– Что с сетью Брамса?

– Ничего.

– Макс Биндер переплыл Эльбу.

– Он просто не выдержал, – пояснил Рольф.

– А еще кто не выдержал?

– Ко мне это не относится, – твердо сказал он. Был он в себе или нет – неизвестно, но постичь его настроение было, как всегда, весьма затруднительно. – Я решаю свои проблемы по мере их возникновения. Я не позволю себе переплывать Эльбу, оставив здесь жену и детей расхлебывать за меня кашу.

– Остальные из сети Брамса на месте? Лондонский Центр обеспокоен.

– Слегка лихорадит, – отвечал он. – Примерно так оценивают обстановку экономисты, когда в результате их просчетов без работы остаются полмиллиона людей. Так и с сетью Брамса.

Шутка была невеселая, но Рольф позволил себе сдержанно улыбнуться.

– Будем надеяться, что это не приведет к серьезному заболеванию.

Рольф Маузер кивнул.

– Мы принимаем свои меры предосторожности, – сказал он. – Мы уже давно пришли к выводу, что Лондон нас не защитит.

Я пропустил мимо ушей это критическое замечание. Члены сети Брамса были старыми и уставшими. Эту сеть следовало бы ликвидировать еще несколько лет назад. Лондон нуждался в ней только из-за информации, поставляемой Брамсом Четвертым. А члены самой сети держались за работу только потому, что она давала возможность продолжать импортно-экспортные махинации. Брак по расчету, и, подобно всем таким сделкам, он зависел от интересов обеих сторон.

Рольф налил еще виски – щедрую порцию. Потом сказал, что ему пора.

– Не вздумай спрашивать полицейского, как тебе проехать, – посоветовал я. – Только дыхнешь на него, и путешествие кончится в участке.

– Что же, попытаю счастья, – сказал он. – Люблю действовать самостоятельно, Бернд. Мне никогда не нравилось делать так, как пишут в учебниках. Твой отец знал об этом.

– У тебя есть английские деньги?

– Включай свой телевизор, – посоветовал он. – И передай жене, я сожалею, что не смог остаться.

– Она поймет, – заверил я.

Он снова сдержанно улыбнулся. У них с Фионой отношения не складывались еще до нашей женитьбы.

Прошло часа три или больше, как позвонил Дики.

– Где ты? – спросил он.

– А где мне быть? Дома. Сижу перед телевизором и размышляю, включить или нет отопление посильнее. Тогда можно посмотреть фильм, который поздно кончится.

– Связисты запутались с этими звонками, не разберешь, где кто находится, – неуверенно пробормотал Дики.

– Что случилось? – насторожился я.

Фильм уже начался, и мне не хотелось долго разговаривать. Потолковать насчет моих расходов в Берлине или о моем новом автомобиле можно было и потом.

– Тебе никто не звонил? – спросил Дики.

На телевизионном экране титры сменились кадрами, по ярко-голубому озеру плыл небольшой пароход.

– Никто.

– Сегодня ты звонил кому-то из службы безопасности. Насчет того, чтобы Джайлса Трента отвезли домой.

У борта корабля стояли трое мужчин в белых костюмах. Они перегибались через перила и смотрели на воду.

– Трент был пьян, – объяснил я. – Он оскорбил меня и обвинил нас в том, что мы арестовали Хлестакова, его бывшего связного в русском посольстве.

– Кто тебе отвечал по телефону?

– В отделе охраны? Этот юнец с усами – Питер. Не знаю фамилии.

– У него были какие-нибудь недоразумения с Трентом?

– Послушай, Дики, – начал я. – Я сам решаю, кого из проштрафившихся отправить домой с сопровождающим. Пусть Трент жалуется хоть генеральному, но если он хоть раз поднимет хвост, я снова его засажу. И никто не сможет помешать, разве что сняв с меня эти обязанности, против чего я возражать не стану. Ты же знаешь, такая функция мне не по нутру.

– Да, знаю, – подтвердил Дики.

– Но если они меня отстранят, Дики, расхлебывать все придется тебе.

– Не распаляйся, – примирительно сказал Дики. – Тебя никто ни в чем не обвиняет. Ты сделал все, что можно. На этом все сходятся.

– О чем ты толкуешь, Дики?

– С Трентом случилось несчастье. Наши чертовы газеты напишут, что все подстроили мы. Ты же их знаешь. Единственный наш аргумент – это заявить, что мы не можем сказать им больше того, что знают в Москве.

– Ну-ка, начни сначала, – попросил я.

– Тебе никто не звонил и не говорил, что Трента убили?

– Когда? Как?

– Сегодня под вечер. Кто-то перелез возле его дома садовую ограду и взобрался наверх по водосточной трубе. Потом проник внутрь через окно второго этажа. Специальный отдел попросил нас составить рапорт о происшествии.

– Значит, Трент мертв?

– Его застрелили. Он был в душе, за занавеской. И это, видимо, заранее вычислили, подсмотрели, так как в этом случае кровь не могла попасть на убийцу. Это выводы следователя специального отдела. Никто из соседей выстрела не слышал. Сейчас, когда по телевидению показывают столько полицейских фильмов, можно лупить хоть из пулемета, и никто не обратит внимания.

– Как думаешь, кто мог это сделать?

Дики насмешливо присвистнул.

– Ты что, шутишь? Следователь считает, что пули, попавшие в стену ванной комнаты, имели очень малую скорость. Эксперты по баллистике говорят, что стандартные патроны были перезаряжены специалистами: из них удалили часть пороха. Кажется, похоже на работу в лабораторных условиях. Думаю, к этому приложили руку наши друзья из КГБ. Зачем они это сделали, Берни?

– Значит, они решили не беспокоить ближайших соседей? Кто обнаружил Трента?

– Его сестра. У нее был свой ключ. Она пришла проверить, как он себя чувствует после истории со снотворными таблетками. Иначе мы не обнаружили бы его тело до завтрашнего утра. Я всегда подозревал, что Трент малость не в себе. Понимаешь, он никогда не был женат. Раз он доверил сестре ключ от дома, значит, на брак особенно не надеялся. Как ты считаешь?

– Что еще, Дики?

– Что? Ничего. Хотел спросить, как он вел себя, когда вы с ним расстались утром.

– Ничем не могу тебе быть полезен, Дики, – отрезал я.

– Я знаю, что ты сегодня очень рано встал. Фрэнк велел передать, чтобы ты как следует одевался. В Берлине холодно…

Я достал пистолет. Развернув шарф, я обнаружил в нем несколько отверстий. Значит, Рольф Маузер закутал оружие в ткань перед тем, как стрелять в Трента. Только так можно приглушить звук выстрела. Затем я отыскал увеличительное стекло и начал рассматривать царапины на гильзах, образовавшиеся во время их перезарядки. Сомнения не было, кто-то, пользуясь специальным оборудованием и меркой для пороха, убавил заряд патронов.

Потом я сел перед телевизором, выбирая момент, когда его выключить. Пароход на экране шел ко дну. Люди тонули. Вероятно, показывали какую-то комедию.

Глава 21

В туннеле была невероятная темень. Фрэнк Харрингтон осторожно светил электрическим фонарем. Он показал, как обойти канализационный колодец, а также большие лужи. Мы как раз перебирались через рельсы.

В берлинской подземке какой-то странный запах. Вспомнились рассказы о том, как в последние часы войны немецкие саперы взорвали шлюзы канала между мостами в Шонеберге и Мекерне. Туннели метро быстро затопило, утонуло много людей, а также немецких и русских солдат. Некоторые говорят, что это не так, шлюзы не взрывали, просто вода просочилась в туннели через поврежденную плотину, что отгораживает станцию подземки на Фридрихштрассе от студеных вод реки Шпрее. Но в любом случае можно понять ужас тех, кому довелось ступать по этим подземельям, перешагивая в темноте через стрелки после того, как поезда кончили ходить. Поневоле поверишь, что там, внизу, живут духи. А странный запах неистребим.

Фрэнк продвигался очень медленно. Говорил он тихо, не переставая, давая мне тем самым понять, где он находится.

– Половина пассажиров в поездах метро, кто едет от станции «Моритцплац» до «Вольташтрассе», понятия не имеет, что они катят под Восточным Берлином, а затем снова попадают на Запад. Но обслуживающие этот отрезок линии, конечно, знают об этом. Поезда останавливаются на станции «Фридрихштрассе», и там пассажиров подвергают проверке.

Он остановился, вслушиваясь во что-то, однако было слышно только, как где-то капает вода, и доносился гул электрических генераторов.