Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 52)

– Я не ошибся и не преувеличил. Шеф КГБ в Лондоне не посмеет сменить собственные подштанники, пока московский Центр не одобрит сорт мыла, которым пользуются в прачечной.

– Но зачем Москве исключать меня из списков? Если не нуждаются в услугах, почему бы не сказать прямо?

– Не знаю, дружище Джайлс.

– Не произносите «дружище Джайлс» с таким сарказмом в голосе.

– Если московский Центр решил от вас избавиться, вас вычеркнут не только из списка лиц, которых приглашают на коктейли с водкой и икрой, но и посещающих кинопросмотры, где показывают Куйбышевскую гидроэлектростанцию… Они могут начать с вами грубо обращаться.

Он очень спокойно принял мои слова.

– Хотите послушать, что я думаю?

– Любопытно, – сказал я.

В моем голосе, кажется, снова прозвучал сарказм, но Трент на сей раз не заметил.

– Я думаю, что вы арестовали Хлестакова.

– Кто арестовал? Вы хотите сказать, специальный отдел?

– Или он, или ваш дежурный офицер, кому даны такие права. А может быть, это сделала служба, не связанная с вами.

– Какую службу я мог использовать, чтобы арестовать Хлестакова?

– Центральное разведывательное управление.

– Так может рассуждать лишь восемнадцатилетний юнец, участник демонстрации против ядерного оружия. Вы знаете, что мы не позволим этому чертовому ЦРУ хватать кого попало в своей стране. И понимаете, что нет служб, связанных или не связанных с нашей, какие могли бы упрятать за решетку русского гражданина.

– От вас, сволочей, никогда не добьешься вразумительного ответа, – сказал Трент.

– Ты что, пьян? – спросил и подошел к нему вплотную.

– А что, похоже? Разумеется, нет.

– Господи, ведь еще утро!

– Почему, черт вас побери, я не могу тяпнуть, если мне хочется? Я делаю для вас грязную работу, разве не так? Кто получит награды и повышения, если удастся напялить шоры на глаза этому простаку Хлестакову? Вы! Этот кретин Дики Крайер и вся ваша братия.

Я схватил Трента за лацканы пиджака и тряханул.

– Послушай, подонок, – негромко сказал я. – Да, ты выполняешь поганую работу, но при этом ведь ты подчищаешь собственное дерьмо. Если ты хлопнешь еще хотя бы рюмку без моего ведома, я раздобуду ордер на твой арест. Когда тебя засадят в тюрягу, жизнь наших агентов окажется наконец в безопасности, я уверен.

– Я не пьян, – слабо запротестовал он.

Трент и в самом деле малость протрезвел после того, как я вправил ему мозги.

– Если я потеряю хоть одного агента, Трент, я тебя убью.

Он смолчал, понимая, что я не шучу.

– Они же ваши друзья, верно? – спросил он. – Они были вашими друзьями еще в школе, когда вы учились в Берлине… О-о-о-х!

Конечно же, не следовало его бить, но я лишь слегка двинул ему в живот кулаком, и не без пользы: от этого он сделался еще трезвее.

Я взял трубку и набрал экстренный номер федеральной службы. Голос был знаком.

– Питер? Это Бернард. Я в баре «Экипажи и лошади». – У всех явочных квартир были наименования, соответствовавшие названиям питейных заведений. – Необходима помощь, чтобы доставить домой одного пьяницу и побыть с ним, пока не протрезвеет. Нужен человек, на какого не подействуют душещипательные истории про разные несчастья.

Я опустил трубку и взглянул на Трента. Он сидел на жестком стуле, держась за живот и тихо плача.

– С вами все будет в порядке, – пообещал я ему. – Пусть теперь поплачет Хлестаков. Если он больше не нужен русскому посольству, его отошлют домой и там чистить собственное дерьмо станет он. Те же из них, кто останется здесь, призадумаются и сделают выводы для себя.

Глава 20

Как всегда, Рольф Маузер явился в неподходящее время. Я смотрел по телевидению прекрасный документальный фильм, сделанный компанией Би-би-си о моделях железных дорог. Дети в это время прыгали наверху, а Фиона на кухне спорила с няней насчет ее зарплаты.

Я провел Рольфа в гостиную и предложил снять знаменитое среди нас кожаное пальто, но он раздраженно отмахнулся.

– С тобой все в порядке, Рольф? – спросил я.

– Дай мне виски.

Он выглядел бледным. Я подал большой стакан шотландского. Он уселся и невидящими глазами смотрел на поезда, бегавшие на экране телевизора. Лампа на столе рядом высвечивала свежий порез на его ухе. Он потрогал ухо, лицо сморщилось.

– Как ты себя чувствуешь, Рольф?

Казалось, его постоянная уверенность в себе начисто испарилась. Даже лохматые брови сникли.

– Мне шестьдесят шесть, Бернд, а я все жив.

– Ты еще крепкий старик, Рольф.

Ботинки его были замызганы, на пальто спереди – пятна грязи. Он взял из коробки на столе бумажные салфетки и здесь же почистился.

Крошечные поезда на экране изрядно шумели. Я взял прибор дистанционного управления и убавил звук. Рольф Маузер настороженно оглянулся, затем извлек из кармана сверток в коричневой бумаге.

– Ты обещал сам избавиться, – сказал он.

Грубый шерстяной шарф обматывал мой пистолет. Я оттянул затвор и понюхал, чем пахнет изнутри. Свежей ружейной смазкой. Оружие совершенно чистое. Должно быть, Рольф был неплохим солдатом.

– Ты обещал избавиться от него, – повторил Рольф.

Я расправил бумажный комок. В нем лежали три пули и три стреляные гильзы.

– Что произошло, Рольф?

– Я сказал, избавься от всего этого.

Я завернул пистолет в шарф и коричневую бумагу. Запер в столе, в том ящике, где держал неоплаченные счета, драгоценности Фионы и извещения банка о превышении кредита.

Рольф внимательно следил.

– Возвращаюсь сегодня ночью, – сказал он. – Можешь дать машину, чтобы добраться до Харвича?

– Хотелось бы знать, что все это значит, – заметил я.

– Да или нет? – спросил он.

– Снаружи стоит синий «мини». Когда тебе нужно быть там?

– Дай мне прочный конверт. Перешлю ключи по почте и напишу, где стоит машина.

– На паром до Гамбурга ты уже опоздал, – заметил я.

Он взглянул на меня, не говоря ни слова. Возможно, у него и не возникало намерения плыть через Ла-Манш на пароме из Харвича. У Рольфа был свой способ хранить секреты: он врал напропалую.

– Ключи дойдут, не беспокойся, – сказал я. – Машина принадлежит нашей няне, так что будь с ней аккуратен.

– Бернд, можешь найти мне что-нибудь на голову? Шляпу я потерял.

Я принес несколько головных уборов. Он взял кепку из крепкой ткани и примерил. Она достаточно хорошо ему подошла, во всяком случае укрывала шрамы и затеняла лицо.

– Машину ты украл, – напомнил я, поплотнее натягивая кепку ему на голову. – Ты пришел повидаться со мной, обнаружил в этой машине ключи – и уехал, даже не заглянув в дом.

– Ясно, Бернд, ясно.

– Никто тебе не поверит, но ты должен твердить одно и то же. А я тебе подыграю.