Лен Дейтон – Шпионский крючок (страница 1)
Лен Дейтон
Шпионский крючок
Len Deighton
Spy Hook
A Novel
© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2025
© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2025
Глава 1
Если бы меня попросили стать президентом Соединенных Штатов, я бы сказал: только при условии, что столицей не будет «Вашингтон, округ Колумбия». Эта мысль пришла мне в голову после того, как, побрившись в темноте, – вода была ледяной, – я подписал все необходимые документы и сквозь непроглядную снежную пелену добрел до стоянки такси. Казалось, что оно не появится никогда, что отныне я так и буду стоять по щиколотку в слякоти, зябко ежась от утреннего холода.
Но теперь уже полдень. Я перекусил за ленчем, и мое настроение значительно улучшилось. Так как предстоял долгий утомительный день, я решил оставить все эти мелочи на потом. Мне не хотелось забивать ими себе голову. Поглядывая то на часы, то на по-прежнему непроницаемую пелену снега, сыпавшегося с низкого стального небосвода, я прикидывал, успею ли в аэропорт и не отменят ли из-за непогоды вечерний рейс на Лондон.
– Если это хорошие новости, – с типично американской улыбкой до ушей сказал Джим Приттимен, – так каковы же тогда плохие? – Насколько известно, ему тридцать три года; тощий бледнолицый обитатель Лондона с редкими волосами и в очках без оправы; выпускник столичной школы экономики и политических наук. Его репутация отменного математика и специалиста по финансам, политолога и знатока делового менеджмента внушала уважение. Я неизменно поддерживал с ним добрые отношения – можно сказать, мы были друзьями, но он никогда не пытался скрывать ни размах своих амбиций, ни снедавшее его нетерпение. Стоит подойти автобусу-экспрессу, Джим прыгнет на подножку – и был таков. Я внимательно посмотрел на него. Что означала эта улыбка, которую он мог сохранять неопределенно долгое время?
Разумеется, он не хочет в следующем месяце ехать в Лондон и давать показания. Впрочем, ничего иного департамент от него не ожидал: Джим Приттимен не из тех людей, которые позволяют себе свернуть с пути, чтобы сделать одолжение лондонскому Центру или кому бы то ни было.
Я снова глянул на часы и ничего не ответил. Удобно расположившись в огромном кресле бежевого цвета, я вдыхал запах свежей кожаной обивки, которым обычно наполнен интерьер дешевых японских машин.
– Еще кофе, Берни? – Джим задумчиво почесал вислый костистый нос.
– Да, будь любезен. – Кофе был паршивым даже на мой невзыскательный вкус, но таким образом Джим дал мне понять, что не пытается избавиться от меня и понимает мои неуклюжие попытки как-то отстраниться от возложенной на меня миссии доставить и вручить ему послание.
– Лондон может официально затребовать тебя, – сказал я, попытавшись придать голосу дружелюбные нотки, но фраза прозвучала как угроза, которая в ней, собственно, и содержалась.
– Лондон поручил и это передать мне? – В полуоткрытую дверь заглянула его секретарша – должно быть, Джим нажал на какую-то потайную кнопку, – и он сказал: – Еще два – с кофеином. – Она кивнула и исчезла. Распоряжение отдано весьма лаконично, и это должно было означать, что Джеймс Приттимен – или, как сообщала дубовая табличка с медными буквами на его письменном столе, Джей Приттимен – американизирован до мозга костей. Он и был американцем, в той мере, в какой иммигрант из Англии старается стать в первые несколько лет после подачи прошения о предоставлении гражданства.
Я внимательно наблюдал за Джимом, пытаясь понять, что у него на уме, но выражение лица моего приятеля не давало ни малейшего представления о его подлинных чувствах. Он был крепким орешком, в чем я никогда не сомневался. Моя жена Фиона, самостоятельно придя к этому выводу, говорила, что Приттимен – самый безжалостный человек из всех, кого она встречала. Что, впрочем, не мешало ей восхищаться и этим его качеством, и многими другими. Он даже заинтересовал ее своим увлечением, на которое убивал кучу времени, – попытками расшифровать древнюю месопотамскую клинопись. Большинство из тех, кто знал Приттимена, опасались даже заводить с ним разговор на эту тему. Ничего удивительного, что в конце концов он стал заведовать отделом в секции кодов и шифров.
– Да, они поручили мне передать тебе и это. – Я разглядывал стены его кабинета, обшитые панелями из специального пластика, введенного по настоянию противопожарной службы. А также окаймленное золотой рамкой суровое лицо президента треста, гарантирующего присутствующим полную безопасность, и старинное резное бюро удивительной работы, в котором скрывался набор рюмок и бокалов. Мне придется влить в себя солидную порцию крепкого скотча прежде, чем я снова решусь выйти на улицу в эту омерзительную погоду.
– Ни малейшей возможности! Ты только глянь! – Он показал на поднос, заваленный грудами бумаг, и светящийся экран монитора, с помощью которого выходил на сто пятьдесят баз данных. Со стола (из толстой серебряной рамки) на нас глядела та, которую можно было бы считать еще одной причиной отказа: его новая американская жена. Она выглядела лет на восемнадцать, но у нее были сын в Гарварде и два развода за спиной, а ее отец считался крупной шишкой в Государственном департаменте. Она стояла рядом с Приттименом перед сверкающим «корветом» на фоне большого дома, окруженного вишневым садом. Он снова улыбнулся. Я мог понять, почему Джим не пользуется симпатией в Лондоне. У него практически нет бровей, а глаза так узки, что безрадостная улыбка, обнажающая зубы, делает его похожим на начальника японского концентрационного лагеря, которому еще не всех военнопленных удалось подавить и унизить.
– Ты можешь обернуться туда и обратно за один день, – продолжал я свои попытки убедить его.
Он ждал от меня этих слов.
– День туда, день обратно. Три рабочих дня насмарку, и, откровенно говоря, Берни, эти чертовы полеты меня просто изматывают.
– Я было подумал, что тебе представилась бы возможность увидеться с семьей, – сказал я. Мне пришлось подождать его реакции, пока секретарша – высокая девушка с удивительно длинными ярко-красными ногтями и копной серебристо-рыжеватых волос – ставила перед нами на огромный стол два бумажных стаканчика из кофейного автомата. Она наполнила их кофе, положила рядом две ярко-желтые бумажные салфетки, по два пакетика искусственного сахара и обезжиренных сливок, две пластиковые ложечки. Закончив демонстрировать заботу о нас, она одарила улыбкой меня и отдельно Джима.
– Благодарю вас, Шарлен, – произнес он, сразу же берясь за кофе и с вожделением глядя на него. Бросив в стаканчик таблетку сахарина, высыпав белый порошок «сливок», он энергично размешал смесь и с удовольствием сделал глоток, после чего сказал: – Моя мать умерла в прошлом августе, а отец вместе с сестрой перебрался в Женеву.
Я кивнул. Ну спасибо, лондонский отдел справок и исследований, вы всегда на месте в случае необходимости. Джим ни словом не упомянул об английской жене, с которой скорехонько развелся в Мексике, ибо она отказалась сопровождать его в Вашингтон, несмотря на зарплату и большой дом с вишневым садом вокруг. Но я счел за лучшее забыть про это.
– Прошу прощения, Джим. – Я искренне соболезновал ему из-за смерти матери. Его родители запомнились мне не только присутствием на торжественных воскресных ленчах. Они в свое время взялись присматривать за моими двумя малышами, когда греческая пара, помогавшая нам по дому, устроила Фионе визгливый скандал и исчезла без предупреждения. Я сделал глоток кофе, отличавшегося омерзительным вкусом, и начал снова: – Речь идет о сумме в полмиллиона, с которой так и не разобрались. Куча денег. Кто-то же должен заняться этим: все-таки пятьсот тысяч. Фунтов!
– Ну, только не я. – Он поджал губы.
– Брось, Джим. Никто не собирается тебя подставлять. Все нормально. Деньги где-то в Центральном фонде. Все это знают, но пока бухгалтеры не найдут их и не подобьют итоги, покоя не будет.
– Почему бы им не попросить тебя?..
Хороший вопрос. Поскольку известно, что я берусь за дела, от которых отказываются остальные.
– Мне и так этим заниматься.
– К тому же они сэкономят на билете. – Он отпил еще кофе и аккуратно вытер уголки рта ярко-желтой салфеткой. – Слава Богу, мне не приходится шарить по карманам в поисках лишнего пенни. Только как ты, черт побери, можешь с этим мириться? – Он допил остаток кофе. Мне показалось, что ему нравился его вкус.
– Никак ты предлагаешь мне работу? – с невинным видом, вытаращив глаза, спросил я его. Нахмурившись, он долю секунды не мог справиться с раздражением. После того как несколько лет назад Фиона сбежала к русским, моя судьба зависела от контракта с Центром. Если со свойственной им элегантностью они там откажутся от моих услуг, я внезапно столкнусь с тем, что моя «бессрочная» виза в США, предполагающая «неограниченное» количество посещений, не поможет пройти дальше места выдачи багажа. Конечно, некоторые по-настоящему могущественные независимые корпорации могут и не обратить внимания на неодобрение со стороны официальных структур. Но та независимая могущественная организация, на которую работал Джим, состоит из столь приятной публики, что обычно лезет из кожи вон, дабы заслужить благоволение правительства.