Леля Немичева – Доказательство противоестественной магии (страница 9)

– Я в раю! – тихо, почти благоговейно вымолвила Немец, застыв на пороге. Ее глаза широко распахнулись, впитывая величие зала. Тонкие, почти прозрачные пальцы с осторожно, словно боясь осквернить, коснулись переплетов старинных книг.

– Так вот что, девочки, давайте соблюдать правила безопасности в таком месте. – Ее голос притих, стал серьезным, почти строгим.

– Литва, Найда, прошу вас, подождите снаружи. Да, я просто не переживу вандализма в библиотеке, и моя вампирская сущность тут бессильна. Это было бы кощунством.

Однако ее предложение незамедлительно вызвало бурную реакцию.

– Нет уж, не собираюсь я стоять в пустом коридоре, как провинившаяся школьница! – возразила Найда, складывая руки на груди с таким видом, будто ее лично оскорбили. Ее глаза вспыхнули, отражая не просто огонь несогласия, а настоящую бурю возмущения.

– И почему именно я должна ждать снаружи? – возмутилась Литва, с вызовом глядя на Немца. Ее руки уперлись в бока. – Ты можешь любоваться книгами, а я нет? Это дискриминация по расовому и, простите, по магическому признаку! Это несправедливо!

Пока они продолжали препираться, их голоса сливались в гулкий, нестройный хор, эхом отражаясь от высоких сводов, колдун метался между стеллажами. Он лихорадочно хватал книги, пробегал глазами по страницам, испуская разочарованные рычания, и швырял их на пол с таким треском, что древние переплеты трещали по швам. Пыль столбами поднималась в воздух. Он взобрался на стремянку и уткнулся в очередной фолиант, бормоча себе под нос заклинания и проклятия. Спор, который все больше разгорался среди девушек, прервал оглушительный стук упавшей из рук колдуна тяжелой книги. Том грохнулся на каменный пол, разлетевшись на несколько частей.

Все обернулись на шум, застыв в немой сцене. Лицо колдуна было пепельно-серым, глаза пустыми и огромными от ужаса. Он медленно, как сомнамбула, слез со стремянки.

– Я в дерьме, – прошептал он хрипло, и голос его был полон такой бездонной тоски, что по коже побежали мурашки. – Причем очень… в большом дерьме, – он не смотрел на них, его взгляд был устремлен в никуда. Он медленно, шатаясь, пошел вон из библиотеки, оставляя за собой шлейф отчаяния.

Повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием рассыпанных страниц.

– Правильно, – громко, с наигранной бодростью нарушила молчание Немец, пытаясь разрядить атмосферу. – Всем в столовую! Ее все равно больше уже не разрушишь, – она с тоской окинула взглядом последствия его поисков, – и поесть надо.

Она облегченно вздохнула, но в ее взгляде читалась та же тревога, что и у всех.

Глава 5

Быстро собрав обед из того, что было под рукой – свежего хлеба, сыра, ветчины и свежих овощей – компания уселась вокруг длинного стола. Атмосфера была напряженной, густой, как смог; молчание, нарушенное лишь приглушенными звуками жующих челюстей, словно подчеркивало тяжесть происходящего. Каждый кусок комом давил в горле.

Насытившись и откинувшись на спинку стула, Литва, ломая тишину, задала вопрос, который давно висел в воздухе:

– Так о каком дерьме ты говорил? Неужели все действительно так плохо?

Гера, высокий, худощавый, уставший мужчина, чьи взлохмаченные черные волосы блестели редкой сединой при тусклом свете, грустно улыбнулся. Его глаза, обычно полные огня и высокомерия, теперь были бездонными колодцами печали.

– Да, все именно так плохо, – его голос был тихим, надтреснутым, – я был весьма одаренным магом в мире, всего четыре ступени отделяли меня от звания архимага. Но теперь… теперь я просто никто. Мы действительно связаны. Если вы погибнете, погибну и я. Даже если этого не случится, за тот хаос, который я внес в мироздание, меня ждет жизнь хуже смерти. В лучшем случае – повешение, ну а ваши жизни будут стерты с лица мира чистильщиками. Без следа.

Девушки тревожно переглянулись. В их глазах читался ужас, смешанный с нежеланием верить.

– Ведь мы в мире магии, где все возможно! – решительно, почти вызывающе произнесла Литва, ударив кулаком по столу. – Не верю, что здесь нельзя отменить какое-либо действие и сделать все, как было! Должен же быть способ!

Мрачное выражение лица Геры постепенно стало сменяться проблеском надежды. Медленно, но уверенно, он поднялся из-за стола, отодвинув стул с оглушительным скрипом. Шагая к массивному, темному дубовому шкафу, заставленному бесчисленными артефактами, он едва сдерживал волнение. Долго, с тихим шуршанием и легким бряцанием, он что-то перебирал внутри, пока его пальцы не наткнулись на заветный, глубоко запрятанный отсек. С усилием отодвинув тяжелые полки, наполненные пыльными предметами, он наконец что-то извлек.

– Вот оно! – воскликнул Гера, и в его голосе прозвучала давно забытая нота торжества. Он церемонно поднял над головой странный артефакт. Это была тонкая, витиеватая золотая ветвь с единственным сверкающим золотым листом, на котором таинственно мерцали древние руны. Свет от лампы играл на ее идеальной поверхности, создавая завораживающие, живые блики.

– Этот артефакт – артефакт Отмены (в просторечье Загогулина Отмены), – пояснил Гера, с благоговением бережно положив его на стол, – я… украл его, будучи студентом, в хранилище академии магии. Как я мог о нем забыть? Это… это наша надежда!

– Ну, вот, а ларчик-то просто открывался! – радостно, с облегчением выдохнула Немец, ее глаза засветились. – Все! Поехали домой! – она уже мысленно собирала чемоданы.

– Есть одна проблема, – уточнил он, с трудом подбирая слова. Его пальцы нервно перебирали золотую загогулину. – Будучи бедным студентом, я не имел возможности к комфортной жизни. Чтобы оплатить свое содержание, я… вынужден был продать три ключевые части этого артефакта, – он замолчал, не в силах встретиться с их взглядами, – но не все потеряно! Я помню, кому их продавал!

– Дебил, что ли? – резко, с неподдельным изумлением вырвалось у Сливы, – а целым не мог продать?

– Не мог! – вспылил Гера, но тут же сник, – тогда бы меня поймали, осудили и сгноили в магической тюрьме! А так… я их задвинул как обереги от вампиров, – он произнес это с такой горькой иронией, что Немец непроизвольно фыркнула.

Гера тяжело опустился на стул, словно кости его внезапно стали свинцовыми.

– Тогда я был молод и глуп, – продолжал он, глядя в пустоту, – этот артефакт был экспериментальным, и его охрана была слабой. Вот почему я смог его украсть. Но сейчас… сейчас это наша последняя надежда, хоть и весьма, весьма шаткая.

Все взгляды упали на артефакт, лежащий перед ними. Он действительно выглядел довольно странным: простая золотая загогулина с одним-единственным листом, казалось, не содержала в себе и капли былой мощи. Он напоминал скорее изящную безделушку, чем инструмент спасения.

– Мне одной кажется, что он может не сработать? – задумчиво произнесла Литва, слегка постукивая по холодному золоту своим пальцем. – Но деваться некуда. Надо попытаться. Сидеть и ждать чистильщиков – не наш стиль.

– Надо ехать, – твердо сказала Немец, но ее уверенность поугасла, когда она окинула взглядом всех присутствующих.

Гера тоже обвел их взглядом: орчанку, вампиршу, эльфийку-некроманта, русалку-целительницу и гнома, говорящего с камнями. Его лицо исказилось гримасой горькой насмешки и безнадежности.

– Хотя… не знаю, как мы поедем… – он горько рассмеялся. – У меня нет магии, я – никто. А вы… посмотрите на себя! – его голос сорвался на истеричный шепот, – плюетесь магией налево и направо, как… как неуправляемый фонтан! Мы привлечем внимание всех стражей в радиусе ста миль! Мы – ходячая катастрофа!

Все пожали плечами с видом полной безнадежности.

– Научи нас, – тихо, но с неожиданной твердостью попросила Молчаниха, глядя на него своими большими, серьезными глазами.

– Как я вас научу? – Гера всплеснул руками, и в его голосе зазвучали ноты отчаяния. – Даже если бы у меня была магия, на вас бы это не сработало! Нас, магов, учат годами: сначала теория, заклинания, затем применение. А вы… – он с горькой усмешкой обвел их взглядом, – не зная ни одного заклинания, уже умеете сжигать, заливать водой, ломать… – добавил он с нарастающим раздражением в голосе. – А некроманты – это отдельная тема! – он почти выкрикнул последние слова. – Во-первых, не бывает эльфов-некромантов! В других расах они есть, но некроманты-женщины… их нет от слова совсем! Все эти маги – мужчины!

– Сплошной сексизм – эта твоя некромантия! – возмущенно фыркнула Немец, сверкнув клыками.

Гера с искренним, неподдельным недоумением в голосе спросил:

– Что такое… «сексизм»?

– Ущемление прав женщин! – решительно, с вызовом ответила Немец.

– Глупость какая! – фыркнул Гера, отмахиваясь. – Женщину природа создала для продолжения жизни, а не для смерти. Но если в вашем мире даже труд охраняют, – он ядовито усмехнулся, – чего же тогда удивляться?

– Америк на вас нет! – буркнула Немец, бросив на него укоризненный, полный презрения взгляд.

– Некроманты – это самые малочисленные и контролируемые маги в нашем мире, – продолжал Гера, уже не обращая на нее внимания. – Эта сила просыпается у мальчиков в 10 лет, и родные сразу же определяют его в академию. Если мальчишка самостоятельно начинает экспериментировать, в секрете от взрослых, он выдает себя с потрохами – десятилетний ребенок не может скрыть ходячие трупы! И тут его вылавливает специальное подразделение и принудительно отправляет под надзор. – в его голосе звучала леденящая душу уверенность. – И там, в академии, с ним находятся круглые сутки наставники, которые ходят за ним по пятам 10, а то и 15 лет! Все зависит от способностей молодого мага. И учат его только одному – упокаивать мертвецов. Минимум 10 лет учится маг не оживлять, а усмирять смерть! И все некроманты находятся на государственной службе. Нет у нас вольных магов-некромантов. Это запрещено законом под страхом мучительной казни!