Леля Немичева – Доказательство противоестественной магии (страница 8)

– И все же, выход должен быть, – задумчиво, с намеком на надежду, начала Немец, обращаясь к Гере. – Слушай, Гера, имей же хоть каплю совести! Ведь эта русалка постоянно тебя спасает! Пусть и такими… нетривиальными методами.

– Ха-ха, ну нашли лекаря! – расхохотался маг, – русалы не обладают лечебной магией, они мастера на умерщвление! Даже свое потомство, за которое так трясутся с рождения, после прореживают, никого и ничего не стесняясь! – Он произнес это с циничным презрением.

– А я тебе говорю, что именно она тебя спасала! – решительно, почти тыча в него пальцем, настаивала Немец, глядя Гере прямо в глаза, не позволяя отвертеться.

– Ладно, – махнул рукой он с видом человека, соглашающегося на абсурдный эксперимент.

Колдун достал из складок камзола маленькую серебряную иглу, резко проколол ею свой палец, из которого тут же алой струйкой потекла кровь. Он протянул Найде руку.

– На, лечи! – произнес Гера с ехидной усмешкой, всем своим видом показывая, что не поверит ничему, что бы не произошло.

Не представляя, что будет дальше, Найда провела кончиками пальцев по раненой поверхности. На глазах у всех изумленных зрителей рана тут же затянулась, не оставив ни малейшего следа, словно ее там и не было вовсе.

– Не может быть… – растерянно пробормотал колдун, вновь с силой проколов палец, уже глубже.

Найда, словно во сне, повторила движение, и снова палец зажил мгновенно, как по мановению волшебной палочки.

– Этого не может быть! – вскричал Гера, вскакивая на ноги. Его лицо выражало не просто удивление, а настоящий шок, смешанный с суеверным страхом. – Ты не можешь быть целителем! Целителями и созидателями являются эльфы!

В этот момент его взгляд, полный смятения, упал на Сливу, вспомнив ее манипуляции с костями, и он нервно, сдавленно выдохнул, бледнея:

– Значит… значит, мертвая крыса мне не привиделась?

– В шкафу ее заперли, – спокойно, словно сообщая о погоде, ответила Слива, удивленно приподнимая изящную бровь.

У колдуна сразу поблекли глаза, словно в них погасли последние свечи надежды. Он безвольно рухнул в очередной обморок, сопровождаемый звуком падения мокрой тушки на пол. На сей раз девушки даже не моргнув, с ледяным спокойствием приняли на себя очередной внезапный водопад, обрушившийся с потолка. Найда решительно подошла к нему и, словно мстя за прошлые обиды, смачно хлопнула его по щекам.

– Слушай, мне кажется, тебе не обязательно его лупить, – вмешалась Немец, наблюдая за происходящим с легким недоумением. – У тебя ведь простое прикосновение исцеляет. Мы все видели.

– Я так нервы успокаиваю, – объяснила Найда, поправляя растрепанные волосы с видом невинной овечки.

– Это нечестно! – воскликнула Слива с искренним возмущением. – Давайте по очереди будем «успокаиваться», а то его потом в чувство приводить!

Видя заинтересованный, почти одобрительный взгляд Литвы, Молчанова предупредила:

– Даже не думайте! Мы не сможем его собрать после удара орка! – она замолчала, прислушиваясь. – А чего это он не кашляет?

Все обернулись к Гере, который медленно приходил в себя, словно пытаясь осознать что-то грандиозное и ужасное одновременно. В комнате повисло напряженное молчание, нарушенное лишь монотонным капанием воды.

– Ты… эльф-некромант, – лежа в луже, срывающимся шепотом произнес Гера. – Я… я не верю в то, что сейчас сказал…

Его взгляд, полный странного озарения, упал на открытое окно, где на подоконнике, расправив крылья, сидела маленькая, беззаботная птичка, напоминающая воробья.

– Интересно, а какова реакция вампира? – обратился он с неестественной, ядовитой любезностью к Немцу. – Можешь ли ты поймать ту птичку?

У Немца радостно засветились глаза, и буквально через миг, в вихре движения, птица оказалась в ее руках, трепыхаясь от неожиданности и страха.

– Ха! Я могу, я все могу! – торжествующе улыбнулась Немец, демонстрируя свою ловкость.

Колдун, не обращая внимания на ее ликование, молниеносно выхватил птицу и резким движением свернул ей голову.

– Твою мать! Да что ты наделал?! – раздались возмущенные, полные ужаса крики.

Но Гера продолжал действовать с ледяной решимостью, игнорируя их протесты. Подойдя к Сливе, он сказал мрачным, почти металлическим голосом, не допускающим возражений:

– Возьми труп.

– Ни за что! – резко, с отвращением, ответила Слива, отстраняясь от него.

– Я сказал, возьми! – зарычал колдун, его голос прозвучал как удар хлыста. Он грубо сунул еще теплый трупик ей в руки. Слива, от неожиданности и ужаса, на мгновение рефлекторно сжала его… но тут же с омерзением выронила, отскочив назад. Но этого мгновения хватило.

Легкое, зловещее сияние окутало ее руки и птицу.

Брошенный на пол трупик вдруг дернулся. Его тело, со свернутой набок шеей, неуклюже задвигалось, ковыляя к Сливе короткими, судорожными, заплетающимися шажками. Это было настолько жуткое, противоестественное зрелище, что все замерли, парализованные ужасом.

– Аааа! – раздался общий, пронзительный крик, переполненный чистой, животной паникой. Все начали прыгать на мокрые диваны, стараясь подальше отодвинуться от жуткого, шевелящегося комочка перьев.

– Убери эту гадость! – закричала Литва, отскакивая так далеко, как только позволяли мокрые диваны. Ее голос дрожал не от страха, а от чистого, неподдельного отвращения.

Гера, на лице которого была написана вселенская драма, молча подобрал дергающийся трупик. Он аккуратно, с какой-то болезненной почтительностью, положил его в высокую хрустальную вазу и поспешно, с облегчением, накрыл толстым старинным фолиантом. Из-под него тут же послышался тихий, но настойчивый шелест перьев.

– Значит, все-таки… эльф-некромант, – произнес маг тихо, для себя, словно мир вокруг него не просто перевернулся с ног на голову, а и вовсе рассыпался в прах.

Слива, все еще потрясенная случившимся, с ужасом смотрела на закрытую вазу, сквозь стекло которой было отчетливо видно, как маленькое тельце трепещет и пытается вырваться на свободу. Ее лицо было бледным, губы дрожали.

– Что… что это значит? – тихо, почти шепотом, выдохнула она, обращаясь больше к самой себе, чем к остальным.

Воцарилась тяжелая пауза, которую нарушил голос Немца, прозвучавший с убийственной, черной иронией:

– А это значит, – начала она, с горькой усмешкой оглядывая компанию, – что мы будем без крыши над головой, вечно мокрыми, есть сырое мясо… – она сделала театральную паузу, – …и за нами будут таскаться толпы зомби-людей и животных, но зато… – ее голос стал сладким и ядовитым, – …с полными карманами благородных булыжников! – она закончила свой монолог и с наслаждением наблюдала, как на лицах подруг медленно расцветает понимание всего кошмара их нового положения.

– К слову, зачем ты вызывал этих демонов? – первой очнувшись от шока, спросила Литва, нервно поправляя влажные пряди волос. Ее голос звучал резко, пробивая гнетущую атмосферу. – Ааа… Стой. Дай-ка сама угадаю… Власть и деньги? Вечная классика.

– Для орка ты слишком проницательна, женщина, – буркнул колдун, хмуро потирая виски. Его глаза были воспалены от стресса, а голос дрожал. – Да, ты права, но дело вовсе не в этом! То, что я натворил… это настоящая катастрофа! У меня исчезла магия, да еще и вы – эти деформированные существа… – он заорал внезапно, нервно озираясь по сторонам диким взглядом, – мне нужно все исправить! Вас нужно уничтожить!

– Насчет «исправить» и «уничтожить» мы здесь уже размышляли, когда ты в стельку пьяный спал, и пришли к выводу, – спокойно, но твердо начала Молчанова, поправляя свои драгоценные камни с видом ученого, ведущего лекцию. – Понимаешь, ты же, наверное, когда создавал свое заклинание, обращался к богам? Небось, не к одному. И не все они добрые. Да и Силы Судьбы могли тебя не совсем корректно понять. Вот простая истина: если где-то прибавляется, то где-то должно убавляться. Мы появились здесь живые и обладающие магией, а ты остался без нее. Значит, баланс не нарушен. Нам нужно вернуться к себе живыми и без магии, а твоя магия должна вернуться к тебе. Все во Вселенной взаимосвязано, как узлы в огромном ковре… – она сделала паузу, глядя на него прямо. – А если по какой-то причине мы здесь умрем, даже хоть одна из нас… Не факт, что наша магия вернется к тебе, а не рассеется в воздухе.

– Да и богов своих не надо списывать со счетов, – подхватила Литва, скрестив руки на груди. – Боги любят, когда к ним относятся с уважением и вниманием. Может, они думают, что одарили тебя, а ты их подарок коту под хвост! Они ведь могут и обидеться…

– А Силы Судьбы вообще непредсказуемы и всегда хотят посмеяться над смертными, – добавила Немец с горькой усмешкой. – Их лучше не расстраивать. А то шутки у них, знаешь ли… специфические.

Глаза колдуна расширились до предела, пока он внимательно слушал их по очереди. На его лице сменялись выражения: от гнева и отрицания до медленного, леденящего душу осознания. С решимостью, которая почти граничила с паникой, он, внезапно растолкав дам, вихрем вылетел из комнаты и устремился вглубь здания.

За ним, не отставая ни на шаг, спотыкаясь об обломки и перепрыгивая лужи, последовала вся ошарашенная компания.

Колдун ворвался в просторное помещение, которое могло соперничать лишь с самыми величественными библиотеками старинных замков. Высокие, до потолка, стеллажи, прогнувшиеся под тяжестью тысяч пыльных томов, стояли как молчаливые стражи. В воздухе витал густой, сладковатый запах старой кожи, пергамента и тайны. Вдоль стен стоял массивный дубовый стол, заваленный свитками и странными приборами. И вообще вся атмосфера напоминала, что каждый листок бумаги был предметом почитания и изучения. Он замер посреди этого храма знаний, его грудь тяжело вздымалась.