Леля Немичева – Доказательство противоестественной магии (страница 5)

– Слушайте, надо у него хоть имя спросить, а то как-то неудобно становится, – робко предложила Молчанова, переминаясь с ноги на ногу.

– У крысы? – задумчиво спросила Слива, не отрывая взгляда от костяного грызуна, – откуда ты знаешь, что это он?

Все дружно, как по команде, отвернувшись от колдуна, уставились на странное существо – маленький скелетик, который важно восседал на столе, словно демон-подхалим, ожидающий подачки.

– Фу, гадость какая, – поморщилась Литва, брезгливо отодвигаясь, – не люблю я таких животных. И если я не ошибаюсь, колдун зря руку отдал. В вазе явно была не птица.

– Да при чем тут крыса? У колдуна имя спросить надо, – нетерпеливо ответила Молчаниха, топая ногой.

– Слушайте, он мне уже надоел, – вздохнула Найда с видом замученной медсестры на третьей смене. – Я чувствую себя, как работник скорой помощи – каждые полчаса его реанимирую, – и, подойдя к мужчине, она бесцеремонно отвесила ему сочную оплеуху.

Колдун уже привычно закашлял, фыркнул и сел на мокрый пол, потом обвел всех мутным взглядом, чуть задержавшись на костяной крысе, которая весело клацала зубами. И вдруг его лицо восторженно засияло от внезапно нахлынувшего понимания.

– Я – ВЕЛИЧАЙШИЙ ИЗ МАГОВ! – прокричал он хрипло, срываясь на фальцет. – Я СОЗДАЛ ЧУДОВИЩ!

– Мы сегодня от него действительно ничего не добьемся, – хмуро, с тяжелым вздохом произнесла Литва, не отрывая раздраженного взгляда от колдуна.

Шел уже третий час, как тот методично опустошал бутылки с вином, словно это был не напиток, а воздух, необходимый для поддержания его существования. Он то впадал в глубокое молчание, уставившись в одну точку, то внезапно начинал глупо хихикать, словно делясь с самим собой шуткой, понятной лишь ему одному. Эти внезапные приступы веселья заставляли девушек вздрагивать и обмениваться тревожными взглядами. Уставшие подруги наблюдали за этой непонятной картиной с растущим чувством безнадежности.

Они всё-таки умудрились сытно поесть. Блюда были приготовлены из остатков уцелевших продуктов. Теперь, в уютном свете свечей, отбрасывающем на стены причудливые тени, они тихо обсуждали свое бедственное положение, по мере сил стараясь сохранять спокойствие. Решение не прикасаться к алкоголю, было единогласно и продиктовано элементарным страхом. Если уж в трезвом виде Литва чуть не спалила кладовую, а Найда устроила потоп, то, что могло случиться, если они расслабятся? Мысль о том, что они могут ненароком похоронить себя под обломками собственного пристанища, витала в воздухе, тяжелая и невысказанная.

И еще была она. Наглая костяная тварь. Крыса. Ее наглость не знала границ. Она бесцеремонно сновала по столу, тыкаясь длинным носом в тарелки, пытаясь стащить кусочек то у одной, то у другой. Первоначальное удивление, сменилось глухим, навязчивым раздражением. Особенно ярко это проявлялось у Литвы. Ибо она терпеть не могла все, что было связано с мышиной братией. Литва предприняла несколько отчаянных попыток решить проблему радикально. Она швырнула крысу в распахнутое окно с такой силой, что та, звеня костями, улетела в ночную тьму, но через мгновение раздался легкий скрежет когтей о камень, и скелет, словно не в чем ни бывало, вскарабкался обратно на подоконник. Тогда Литва, сгоряча схватив тяжелый обломок двери, с размаху попыталась прихлопнуть мерзкое создание. Удар был таким мощным, что стол задрожал, а стул под ней треснул, но крыса в последний момент юркнула в сторону, невозмутимо продолжая грызть подобранную с пола косточку. Она казалась абсолютно неуязвимой, защищенной какой-то дьявольской магией, и ее наглая живучесть сводила с ума.

– Интересно… а мы дома уже умерли? – голос Найды дрогнул, прозвучав неестественно тонко и надтреснуто в тишине. Слезы медленно потекли по ее щекам, оставляя блестящие дорожки на коже. Ее глаза, широко распахнутые, были полны ужасом и тоской.

Слива, сжав кулаки от чувства беспомощности, подняла руку, ее движение было резким и четким, словно она выставляла щит против наступающей паники.

– Хватит! – твердо, почти жестко сказала она, ее голос прогремел, как удар молота о наковальню, заставляя всех вздрогнуть. – Давайте прекратим себя накручивать. – Она обвела взглядом каждую, и в ее глазах горел не просто призыв, а приказ, не терпящий возражений. – Завтра утром, собрав силы и ясность ума, мы обязательно найдем способ вернуться домой. Мы не сдаемся. Мы не хороним себя заживо.

– И с этим колдуном, как его там зовут, надо что-то решать, а то опять захочет нас убить, – тревожно добавила Найда, бросив испуганный взгляд на спящую фигуру. Тот, разметавшись в кресле, казалось, погрузился в мир собственных, не самых приятных видений, крепко обняв бутыль с вином, как дитя любимую игрушку. Его храп, громкий и раскатистый, доносился до каждого уголка комнаты, напоминая о присутствии не самого надежного союзника.

Все члены компании обменялись понимающими взглядами. Без лишних слов, движимые одним желанием обрести хоть иллюзию безопасности, они принялись за дело.

Первое, что было сделано – они заманили костяную крысу в ловушку. Это было нелегко. Пройдоха, не желала идти в клетку. Но кое-как, используя обрывки ткани и обломки досок, им все-таки удалось надежно запереть ее в старом, массивном шкафу, тщательно проверив, что дверь закрывается герметично и не оставляет ни единой щели. Затем, стараясь не шуметь, двигаясь на цыпочках, каждый нашел себе уголок для ночлега. Кто-то устроился на мягких коврах возле очага, подложив под голову свернутый плащ, кто-то выбрал высокие стулья, свернувшись калачиком, а кое-кто, обернув одеяло вокруг себя, расположился прямо на холодном каменном полу, рядом с большим окном, откуда доносился свежий, колкий ночной ветер, приносящий запахи леса и свободы.

От накопившейся усталости и пережитого нервного потрясения сон навалился почти мгновенно, тяжелый и безотчетный. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь ритмичным храпом колдуна и легким, убаюкивающим скрипом старых половиц. Так, в ожидании нового дня, полного неизвестности, путешественницы оставили свои заботы за порогом сна, готовясь встретить рассвет если не с оптимизмом, то хотя бы с новыми силами.

Глава 3

Утром, еле подняв голову от подушки, первое, что увидел колдун, были пристально смотрящие на него глаза вчерашних гостей. Непрошенные гостьи стояли полукругом, и в их взглядах не было и намека на утреннюю сонливость, только заряженная и напряженная решимость. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь пыльное окно, высвечивал их лица: суровое – Литвы, полное тревоги – Найды, испуганно-сосредоточенное – Молчанихи и холодную, аналитическую ясность Сливы. Немец задумчиво стояла в стороне.

Память о вчерашнем дне тяжело и неприятно проносилась в голове колдуна. Со стоном он инстинктивно потянулся к ближайшей бутылке, ища спасения в забытьи.

– Ну уж нет! – резко прозвучал голос Литвы. И она грубо отшвырнула бутылку подальше, та звякнув покатилась по каменному полу. – Для начала ты нам расскажешь все о нас. Кем ты нас сделал? – она угрожающе наклонилась к нему, и от ее близости стало тесно. – Потом вернешь домой. А потом – хоть запейся! Заметь, не мы к тебе напросились, а ты, забрал нас из дома, семьи, оторвал от любимой работы!

– И нелюбимой тоже! – не к месту, но с искренним возмущением вставила Найда, словно это было принципиально важное дополнение.

Колдун, видя решительность своих собеседниц, понял, что сопротивление бесполезно. С тихим стоном и проклятием, с трудом поднявшись, он прошаркал к тумбочке, стоящей в углу комнаты, и достал оттуда маленький пузырек с прозрачной зеленоватой жидкостью, которая подозрительно поблескивала в утреннем свете.

– Что?! Это зелье для быстрого опохмела, – буркнул он, не дожидаясь вопроса, и залпом выпил содержимое.

Прошло буквально несколько мгновений, и глаза колдуна прояснились, в них появилось острое, искрящееся осознание. Тело перестало быть ватным и расслабленным, движения стали четкими и уверенными. Он величаво устроился в мягком кресле, с достоинством расправил складки на своем камзоле и ехидно усмехнулся, глядя на них сверху вниз.

– Ну вот, теперь я вполне готов к вашим вопросам, – начал он, сладко растягивая слова и скрещивая руки на груди с видом полного превосходства.

– Итак, дорогие мои незваные гостьи, начинайте спрашивать. Только, пожалуйста, по очереди. Я человек терпеливый, но не безгранично.

– Что-то не нравится мне его тон, – задумчиво сказала Литва.

– Ну и ладно. Начнем с меня! – стремительно выпалила Немец, ее глаза загорелись азартом. Она буквально нависла над колдуном, засыпая его вопросами так быстро, что он едва успевал моргать.

– А как я могу превратиться в летучую мышь или туман? А где вампиры живут? А почему я не обладаю совершенной красотой? И вообще, что я магического могу? Я хочу все и сразу!

– Что за чушь?! – искренне опешил колдун, отшатнувшись в кресле, будто от внезапного порыва ветра.

– Превратиться в мышь, а тем более, в туман, невозможно! Это сказки! Про тебя я мало, что знаю. Знаю только, что вас – единицы на этой планете. И редко, кто выживал после встречи с вами, когда вы в своей… истинной ипостаси.

Он сглотнул, и его взгляд на мгновение стал отстраненным (он вспомнил Немца в истинной ипостаси).