Леля Немичева – Доказательство противоестественной магии (страница 4)

– Ты не сгоришь на солнце, – спокойно заметила Слива, указывая пальцем куда-то вверх.

Все подняли головы. В потолке зияла огромная дыра, и через нее лился яркий солнечный свет, который падал прямиком на Немца, освещая ее, как на сцене. Немец зажмурилась от страха… и через секунду осторожно приоткрыла один глаз.

– Ой, – сказала она с удивлением.

– И ты увидела себя в зеркале? – показала Молчаниха на треснувшее зеркало, где все еще было видно вампирское отражение.

– Ну, а если нас проткнуть и сжечь, мы все умрем, Ленчик, – философски заметила Литва, похлопывая ее по плечу рукой. – Ты не особенная.

Немец чуть поутихла, кажется, успокоилась. Но ненадолго.

– А кровь? – снова всплеснула она руками, глаза ее снова наполнились ужасом. – Я не хочу пить кровь! Я веган! Ну, почти. Я буду убийцей! – она глянула на неподвижное тело колдуна и снова зашлась в истерике. – Я уже убийца! Меня в тюрьму – на пожизненное!

Слива, вздохнув, бодро подскочила к «трупу» и наклонилась, старательно пытаясь нащупать пульс.

– Не-е, живой, скотина такая! – воскликнула она с явным облегчением.

– Найда, твой выход! И помни – брызгай водичкой только по нему. Это он, а не мы, хотели тебя убить! Попробуй режим «брызги», а не «цунами»!

Все, на всякий случай, дружно отпрыгнули назад, принимая оборонительные позы. В этот момент колдун, решив подать признаки жизни, слабо застонал и медленно приподнял голову. Его взгляд был мутным и совершенно потерянным. Но русалка, уже не успевала остановиться.

– Хочу воды! – громко и четко заявила она, и в голосе ее звенела непоколебимая решимость.

И тут же в лицо колдуна с оглушительным ревом ударил концентрированный поток ледяной воды, словно из гидроусилителя пожарного крана. Струя была такой силы, что его с грохотом отбросило назад, головой прямо о каменный пол. Заодно волной накрыло и всех остальных, оставив их мокрыми, ошалевшими и отплевывающимися. В наступившей тишине, нарушаемой лишь мерным капаньем воды с потолка, Слива с невозмутимым видом принялась выжимать свои густые и длинные волосы.

– Я думаю, ему было больно, – констатировала она, как заправский эксперт. – Хотя, возможно, и освежающе.

– Ты его добила, – с плохо скрываемым сарказмом сказала Немец, стряхивая с себя воду и с облегчением понимая, что не стала убийцей. – Значит, убийца не я, а Найда! Поздравляю, дорогая, ты – официальный палач в нашей банде.

– Светик, ты похлопай ему по щечкам, на всякий случай, может и очнется, – мягко, почти матерински попросила Литва, снимая с себя мокрую меховую накидку и бросая ее на пол с громким шлепком. Она смотрела на смущенную Найду с ободряющей, но слегка уже усталой улыбкой.

Найда, вздохнув и поморщившись, нехотя присела на корточки рядом с бесформенной грудой мокрого бархата, которая когда-то была грозным колдуном. Она осторожно, будто боясь обжечься, взяла его за щеки и жалобно, почти плача, прошептала:

– Ты живой? Давай же, скажи что-нибудь! Хоть слово! Хоть ругательство что ли!

Раздался тихий, хриплый стон, а затем глубокий, надрывный кашель, от которого все тело колдуна затряслось. Все вокруг разом выдохнули с таким облегчением, будто только что избежали коллективного пожизненного заключения.

Когда колдун, наконец пришел в себя, он поднялся, кое-как доковылял и плюхнулся в единственное уцелевшее кресло. В комнате воцарилась тягостная тишина.

Колдун сидел в кресле, и молча их разглядывал. Его глаза, тусклые и уставшие, медленно сканировали каждую из них, останавливаясь то на клыках Литвы, то на сияющей коже Сливы, то на бледном лице Немца.

– Ээээ, с чего начнем? – тихо спросила Молчаниха, первая нарушив молчание. Она сделала крошечный шажок вперед, ломая напряженную паузу.

– Кто вы такие? – медленно, с трудом выговаривая слова, спросил колдун.

– Люди, – твердо, с достоинством начала объяснять Слива, скрестив руки на груди. – Вернее, уважаемые, солидные и состоявшиеся женщины. Мы требуем объяснений, на каком основании мы оказываемся здесь, в вашем мире, без нашего на то согласия?

– Вы… люди? – недоверчиво, с явным изумлением окинул взглядом компанию колдун. Брови его поползли вверх.

– Подождите, вы же из другого мира. Я вызывал демонов из нижнего мира. Там… там есть люди?

– Да не путайте вы все. Мы не из нижнего мира. – спокойно, но с железной ноткой в голосе ответила Молчаниха. – Мы из мира людей, где магии не было, нет и не предвидится. И нам сейчас очень, знаете ли, нелегко со всем этим… разбираться.

– Вам нелегко? – с горькой усмешкой произнес колдун, обводя взглядом тот апокалиптический хаос, что царил в его некогда величественной лаборатории. – Вы были людьми и не обладали магией?

Все дружно закивали, как группа провинившихся школьниц. В этот момент в его глазах что-то вспыхнуло. Взгляд зажегся внезапной догадкой, диким, почти безумным восторгом. Он резко вскочил на ноги, задев опрокинутый стол.

– Я… Я создал существ с телами людей одного мира, взял сознание у людей из другого мира где нет магии и соединил в единое?! Не может быть! Или может?? – воскликнул он, и голос его звенел ликованием и ужасом одновременно. – Я великий маг! Я совершил невозможное!

Все молчали.

– Дайте подумать! – выдохнул он и заходил по лаборатории, сметая остатки стекла ногами и бессвязно бормоча себе под нос, полностью погрузившись в водоворот собственных мыслей.

– Слушай, а пожрать у тебя ничего нет? – вдруг громко спросила Литва, прерывая его размышления. – По сути, ты пригласил «гостей» – корми, пока думаешь! – она уперла руки в бока и с вызовом посмотрела на колдуна.

Колдун недоуменно посмотрел на нее в ответ и опять задумался о чем то, о своем. Тут к нему подскочила Немец, сверкнув клыками:

– Кстати, а кровь у тебя есть свежая? Меня чем кормить будешь? Гад. Никогда тебе этого не прощу! – ее голос дрожал от возмущения и голода.

– Причем тут кровь? – опешил он, отшатнувшись.

– Вампиры же кровь пьют! – обреченно ответила она, разводя руками.

– Чушь! Они пьют жизнь, душу. А едят они, как все.

– Оооо, как ты меня успокоил! – Немец закатила глаза. – А как часто надо души с жизнями принимать?

– О вампирах мало, что известно. Но пьют они их, когда очень злы.

– Фууу, и нас ты успокоил, – фыркнула Литва, скосив глаза на Немца. – Немец, хорошо, что ты беззлобная. А то я за нас как-то уже переживать почти начала…

Но увидев, как та надувается от возмущения, Литва поспешно добавила:

– Совсем чуть-чуть попереживала! Честно!!

– Пойдем в столовую, и помолчите вы уже. Я не могу сосредоточится и нормально подумать из-за вас – раздраженно бросил колдун и повел их в просторную, уютную и не сильно потрепанную столовую.

– Вон шкафы с едой, – махнул он рукой, погруженный в свои мысли.

Девушки осторожно открыли большой старинный шкаф и замерли в немом восхищении. То что они увидели представляло собой настоящее гастрономическое изобилие: редкие специи в изящных баночках, консервы с непонятными этикетками, витиеватые сосуды источающие диковинные ароматы. Господи, да чего там только не было: свежие и сушеные фрукты, грибы, копченые окорока и колбасы, головки сыра и вообще, столько всего, что глаза просто разбежались.

– Литва, давай, выбирай ты, сглотнув слюну – сказала Немец, указав на полки.

Та нисколько не возражая кивнула и принялась с видом знатока изучать содержимое.

В то же время Слива обратила внимание на старинную вазу невероятной красоты. Она взяла ее обеими руками, зачарованно разглядывая тонкую резьбу.

– Осторожно! – голос колдуна прозвучал резко и обеспокоенно, – внутри этой вазы покоятся останки птицы Рух! Нельзя, чтобы на них попала влага. Это очень дорогой ингредиент для зелий. Я отдал за нее руку. Потом пять лет ее отращивал!

В этот момент Молчаниха оглянувшись, побледнела как полотно и закричала не своим голосом:

– Найда, воды!

Слива вздрогнула, разжала руки, и драгоценная ваза полетела на пол.

Мощная волна воды обрушилась на шкаф, столовую, останки птицы Рух, залив все вокруг. Вода хлынула с такой силой, что всех отбросило к стенам, при этом погасив огонь, который пылал в столовой. Дело в том, что мгновением ранее из рук Литвы вырвались огненные фаерболы и ударили прямо в шкаф с едой!

И тут Слива, видя, как дергается глаз у колдуна, на автомате выловила из потока воды несколько косточек.

– Я все подберу! – виновато сказала она, и тут же стала трясти руками, – твою мать, что за хрень?!

С ее ладоней полилось голубоватое сияние, которое окутало кости. Оно собрало все кости в небольшую фигурку – скелетик маленькой крысы, который резво пробежал по воде и уселся прямо на обеденный стол, глядя на всех своими пустыми глазницами и весело поблескивая костяшками.

У колдуна закатились глаза, и он с тихим стоном рухнул в обморок, его тело с грохотом шлепнулось в лужу.

– Доконали вы все-таки мужика, – первой очнулась от шока Немец, смотря на распластанное тело колдуна с комичным ужасом. – Я, так понимаю, Литва, ты подогреть обед захотела? – она повернулась к подруге, разводя руками. – Вот ничем из тебя русский дух не выбьешь. Ты теперь и коня на скаку завалишь, и хаты, причем максимальное количество за короткий промежуток времени, сожжешь.

– Девочки, как вы думаете, мне на него еще полить воды или сразу по щекам? – неуверенно, с виноватым видом поинтересовалась Найда, разглядывая колдуна, как неисправный прибор.