Леля Немичева – Доказательство противоестественной магии (страница 2)

– Что за фигня такая?! – взвизгнула Немец, хватая себя за щеки. – Фига вы все такие, а я такая?!

Она трясла головой, словно надеясь, что образ рассыплется, как кошмар. Но нет. Все было по-настоящему.

– У вас и волосы, и сиськи, а Литовкину даже клыки не портят! А я??? – ее голос дрожал от возмущения. – Где справедливость??!

– Зато у тебя сразу нормальные ноги были, – робко заметила Найда, ее глаза были полны сочувствия, а в уголках губ дрожала улыбка.

– Да, и ты ростом не с табурет, как Молчаниха, – неловко поддержала Литва, осторожно, словно боясь, что Немец сейчас взорвется.

– И заметь, ты одна сохранила человеческий облик, – задумчиво добавила Слива. – Может, это что-то значит?

Немец замерла. Потом ее глаза сузились.

– Точно! – воскликнула она. – Вы меня сожрете!

Все опешили.

– Это почему?! – хором выдали они.

– Потому что неизвестно, чем питаются эльфы с гномами, а тем более русалки с орками! – Немец говорила быстро, с нарастающей паникой. – Может, людьми?

Она ткнула пальцем в себя.

– А во мне хоть все уверены? Все мы знаем, что едят люди!

Тишина. Потом Литва фыркнула.

– Ну, если что… – она облизнула клык. – Ты хотя бы диетическая.

Тишину разорвал голос Немца, резкий, как треснувшее стекло:

– А вы хоть все женского пола? Пощупайте себя! Везде!

Ее руки размахивали в воздухе, словно она пыталась поймать невидимые доказательства.

– Кто его знает, какая у вас теперь физиология?!

Мертвая тишина. Потом – взрыв движения. Все засуетились, руки заметались по телам, шаря, проверяя, сжимая – смущенно, панически, с оттенком дикого ужаса. Литва схватила себя за грудь, потом резко опустила руки ниже, зажмурилась и выдохнула с облегчением. Слива осторожно провела руками по ушам, потом вдруг всплеснула ими, схватилась за бедра и застыла с выражением «ну хоть это на месте». Найда уже задрала рубашку, изучая живот, когда Молчаниха внезапно закричала:

– СТОП!

Все замерли.

– Я…кажется… нормальная… – робко сказала гномиха, краснея до кончиков ушей.

– Я тоже, – прошептала Найда.

– И я, – фыркнула Литва.

– А у меня и так понятно. Ничего не изменилось! – Немец. Она вздохнула и обвела всех тоскливым взглядом.

– Вам хорошо, вы все красивые… – пауза, зловещая, – а я так себе.

Тишина.

– Так… с этим разобрались почти, – Найда провела рукой по лицу, словно стирая остатки паники. – Теперь второй вопрос… ГДЕ МЫ?

– Это куда ж нас угораздило?! – Литва сорвалась с места и бросилась к окну. Схватившись за подоконник, который тут же треснул под ее могучими пальцами, и высунулась наружу.

Ее зеленое лицо исказилось. За окном открывался вид, от которого кровь стыла в жилах. Черная башня, в которой они находились, возвышалась над бескрайним лесом, мрачным и непроницаемым, словно стена из теней. Деревья стояли плотно, как солдаты на параде, их ветви сплетались в единый клубок, не пропуская ни единого луча солнца. У подножия башни виднелся сад, обнесенный высоким кованным забором с острыми, как бритва пиками. В этом саду росли странные растения с темно-фиолетовыми листьями, которые, казалось, шевелились без всякого ветра. Дорожки из черного гравия вились между кустами, образуя загадочные узоры. А за забором, внизу лежало озеро. Но не просто озеро. Оно было черным. Не темным, а именно черным, как чернила. Его поверхность не колыхалась, не отражала небо – она поглощала свет, словно живая пустота.

– Ой, блин… – прошептала Литва, ее пальцы непроизвольно сжали каменный подоконник так, что тот начал крошиться.

– Я почему-то не хочу смотреть, – Найда зажмурилась, отвернулась, сжалась в комок, словно пытаясь стать меньше. Ее русалочьи инстинкты явно бунтовали против этого черного зеркала воды.

– Нам всем нужно успокоиться и принять ситуацию, – Молчаниха встала на цыпочки, что при ее росте выглядело трогательно и бесполезно одновременно. Она гладила себя по груди, словно убеждая, что все под контролем.

– Я всегда так делаю, – её голос звучал ровно. Слишком ровно. Как у человека, который вот-вот сорвется в истерику, но пока держится.

– Лес… озеро… этот странный сад… и мы в черной, разрушенной башне, – Слива медленно подошла к окну, втянула воздух и застыла. Ее эльфийские глаза расширились, улавливая детали. – Что бы это значило? – вопрос повис в воздухе.

Пауза.

– Черная башня? – Немец вдруг побледнела, что при ее новом подростковом лице выглядело еще драматичнее.

– Это точно черный колдун! Мы в плену у черного колдуна! Все. Нам трындец!

– А может, демон? Сатана? – хмыкнула Литва.

– Девочки, а можно простого маньяка попросить? Может, нам повезет? – жалобно прошептала Найда.

Еще пауза.

– Нужно осмотреться, – сказала Немец.

– Слива, ты первая пойдешь к колдуну на опыты! – буркнула Немец.

Все перевели взгляд на эльфийку.

Слива замерла, потом быстро повернулась. Белоснежные волосы взметнулись, глаза сверкнули холодным светом.

– С чего это???? – возмутилась Слива, уже готовая начать спор.

– Классика жанра, впереди всегда красивые идут. А ты сейчас красивее нас-убедительно объяснила Немец.

– Так, прекращаем ерунду пороть – хмуро произнесла Литва-орк, скрестив руки на груди. – Мы почти определились, кто мы и где примерно находимся. Теперь задача – выяснить, как мы сюда попали и как вернуться обратно домой.

Ее лицо было напряжено, клыки слегка обнажились в недовольной гримасе.

– Не думаю, что это плен, – задумчиво произнесла Слива, ее пальцы непроизвольно скользнули по потертой каменной стене, словно ища невидимые знаки.

Взгляд девушек устремился к массивным дубовым дверям – добротным, но странно перекошенным. Одна створка висела на единственной петле, будто ее вырвали с мясом, а потом небрежно приладили обратно.

– Может, про нас просто забыли? – предположила Молчаниха-гном, всхлипнув.

– Не посмотрим – не узнаем, – вздохнула Литва и резко выпрямилась, призывая всех к действию. – Пошли!

– Блин, это как-то страшно! – вскрикнула Найда, цепляясь за рукав Сливы. Ее голос дрожал, как лист на ветру, а глаза были широко раскрыты, словно она уже видела кошмары, которые их ждут.

– На то она и черная башня колдуна, чтобы внушать страх, – зловеще прошипела Немец, драматично закутываясь в пышный плащ, который, если присмотреться, оказался портьерой, сорванной с окна.

– Да что ты заладила: колдун, колдун?! – Литва, топнула ногой так, что с потолка посыпалась пыль веков, а где-то вдалеке жалобно пискнула мышь. – Замолчи, а то накаркаешь!

Девушки замерли, обмениваясь взглядами, полными паники, сомнений и нелепой надежды. Наконец, собравшись с духом, они начали обследовать помещение. Каждый их шаг отдавался эхом в высоких каменных сводах, словно сама башня, прислушиваясь, выжидала. Стены, покрытые потрескавшимися фресками, казалось, шептали забытые заклинания. Пол, усыпанный осколками разбитой посуды, хрустел под ногами, как кости невинных жертв. Но самое странное, что внутри башни не было ожидаемого холода и мрака. Теплый свет ламп разливал мягкое золотистое сияние, создавая почти уютную атмосферу. Мягкие ткани на диванах, хотя и изорванные местами, все еще хранили следы былой роскоши. Массивная мебель, хоть и поврежденная, говорила о стремлении хозяина к комфорту.

– Что за чертовщина? – прошептала Найда, проводя пальцами по бархатной обивке кресла. – Здесь же должно быть страшно?!

– Может, колдун просто… любит уют? – неуверенно предположила Молчаниха, оглядываясь, будто ожидая, что из-за угла выскочит злобный хозяин.

– Или он хочет, чтобы его жертвы чувствовали себя… как дома, – мрачно добавила Немец, ее глаза сверкнули в полумраке.

Тишина. Глубокая. Давящая. И вдруг – где-то выше раздался скрип. Словно дверь медленно открылась. Все замерли.

– Я передумала, – пискнула Найда. – Может, просто посидим тут?

– Поздно, – прошептала Слива, ее уши дрогнули.

– Черт! – громко, с раздражением воскликнула Литва, с силой распахнув очередную дубовую дверь.