Леля Немичева – Доказательство противоестественной магии (страница 14)

Характер власти: тиран, но в меру. Самодур, но с оговорками. Налоги исправно платятся, войны ведутся лениво, а конфликты с соседями вспыхивают по расписанию (раз в пятилетку – как Олимпиада, только с бо́льшим количеством стрел и магических огненных шаров).

Общий вердикт – жить можно. Если не высовываться. И не спорить с властью. И смотреть под ноги – местная флора иногда бывает… нервной.

– Вообще, тут все очень даже неплохо, – заключила Слива, с интересом разглядывая проплывающие за стеклом пейзажи, – красиво.

Магмобиль (или уже официально «крысадес») несся по дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Немец, наконец-то освоившая управление, все еще путала право и лево, из-за чего компания уже третий раз за день сворачивала не туда, утыкаясь то в стену живых колючих кустов, то в бурлящий ручей, в котором плескались странные трехглазые существа.

– Мы должны доехать до темноты хотя бы в окрестности Хельмага, – мрачно сказал Гера, когда они в очередной раз разворачивались, под аккомпанемент недовольного писка крысы-талисмана. – Это ближайший город. Если бы мы выехали с утра, я бы не переживал…

– А что будет? – хором, с нарастающей тревогой спросили все, кроме Молчанихи, которая в этот момент пыталась достать выкатившийся камень из-под сиденья.

– Потом расскажу. Когда доедем, – буркнул колдун, нервно постукивая пальцами по приборной панели. По его внезапно побледневшему лицу было ясно, что «потом» может произойти что-то крайне неприятное.

В воздухе повисло напряженное, гнетущее молчание.

– Значит, будет что-то плохое, – безрадостно заключила Немец.

– Или очень плохое, – добавила Литва.

– Или… очень-очень плохое? – тонко, почти пискляво, вскрикнула Найда.

– Может, просто опаздывать невежливо? – наивно предположила Слива, пытаясь найти логичное объяснение.

Гера лишь тяжело вздохнул и посмотрел вдаль, где уже сгущались сиреневые сумерки, на горизонте начали проступать очертания чего-то большого и темного.

– Это будет УЖАС! – внезапно закричала Молчаниха, вцепившись в свои камни так, что костяшки на ее пальцах побелели. – Я увидела на мгновение! Там… тени! Они шевелятся! Мы должны вернуться!

– Ну вот, кто тебя просил пить на рабочем месте?! – огрызнулась Литва на мага (точнее, на бывшего мага), ее клыки грозно сверкнули в сгущающемся полумраке. – Жили все спокойно, мы – в своем мире, ты – в своем. И надо было все по пьяни испортить и вытащить нас к себе, где каждые пять минут всегда ужас!

– Что, разворачиваться? – резко спросила Немец, уже нажимая на тормоз. Машина резко заскрежетала, сбрасывая скорость.

– Давай… – глухо, сдавленно пробурчал маг, и в его голосе звучала неподдельная тревога. – Пока не поздно…

Немец резко, почти на месте, развернула магмобиль у старого мертвого дерева, торчащего из зловещего, поросшего черным мхом кургана, и они рванули обратно, оставляя за собой лишь клубы пыли и чувство надвигающейся беды. Но через полчаса бешеной гонки по незнакомой дороге…

…они уперлись в тот же самый зловещий курган. То самое мертвое дерево, кривое и голое, словно коготь великана, впившийся в землю. Та же самая длинная, искаженная тень, падающая на дорогу. Даже крыса-зомби на капоте заерзала, беспокойно пощелкивая костяными зубками, словно чувствуя неладное.

– По-моему, мы здесь уже были? – неуверенно, с дрожью в голосе сказала Слива, вглядываясь в знакомые очертания. – Это дерево… оно – то же самое. И этот камень…

– Все, приехали! В прямом и переносном смысле! – колдун Гера схватился за голову, его пальцы впились в седые волосы. – Если бы мы не сворачивали не туда, потому что кто-то путает левое с правым каждые пять минут, мы бы успели! Теперь радуйтесь – мы на территории демона-невесты. Боги, я думал, это еще далеко…

– Да это стремный из тебя навигатор, – хмыкнула Немец, язвительно скрестив руки на груди. – Вечно командуешь: «Поверните налево!», а там тупик. «Объезжайте темный лес!», а там болото с трясиной. И голос тоже хреновый, прямо как у той электронной Алисы, которая всегда ведет в противоположную сторону от дома! Только ты еще и истерики устраиваешь.

Гера лишь издал бессильный стон, не находя, что возразить. А темнота вокруг сгущалась с неестественной, пугающей быстротой. Фиолетовые сумерки сменились густой, почти физически осязаемой чернотой, которая наливалась в долину, как чернила. Воздух стал тяжелым и холодным, и откуда-то из глубины кургана потянуло сладковатым, гнилостным запахом увядших цветов и старой крови.

– Так… что там с невестой? – тихо, почти шепотом спросила Найда, обнимая себя за плечи, чтобы согреться. Ее голос звучал глухо в наступившей зловещей тишине.

Гера вздохнул так глубоко и тяжко, будто собирался рассказывать эту историю в последний раз (что, учитывая обстоятельства, вполне могло быть правдой). Его взгляд устремился в темноту, словно он видел там разворачивающуюся давнюю трагедию.

– За этим проклятым курганом лежат развалины древнего замка Кровавой Розы, – начал он, и его голос приобрел низкие, повествовательные нотки. – Легенда, известная каждому ребенку в этих краях, гласит, что много веков назад там жил барон фон Хельмар с семьей, и была у них дочь – красавица Элиэль, чья слава гремела на все королевства. В нее влюбился старый барон, который жил по соседству, граф Вольфрик, могущественный и жестокий маг. И он потребовал ее руки. Но девушка тайно уже отдала сердце молодому воину из охраны отца – простому, но доблестному войну Кирсану.

– Классика, – пробормотала Литва, качая головой. – Старый и уродливый против молодого и красивого. Вечный спор.

– Отец, любивший дочь больше власти, вопреки всему согласился на ее брак с простолюдином. Сосед сделал вид, что смирился, но в душе затаил черную, жгучую обиду. И в день свадьбы явился с богатейшими подарками – золотом, диковинными зверями, магическими артефактами. Его приняли радушно – кто же хочет ссориться с таким могущественным и коварным соседом?

– Зря, – хором, с горькой предопределенностью пробурчали все.

– Когда пир был в самом разгаре, песни лились рекой, а кубки не пустовали, он подсыпал сонное зелье несравненной силы в общую чашу с вином. Все уснули мертвым сном прямо за столами. Он перебил немногочисленную оставшуюся охрану, впустил свое верное войско, и они вырезали весь замок подчистую: слуг, гостей, музыкантов. Оставили только семью барона и жениха… связанными. А наутро, на глазах у обезумевшей от ужаса невесты, закопали их всех живьем в землю у стен родного замка.

Тишина, наступившая после его слов, была гробовой и давящей. Казалось, сам воздух впитал в себя отголоски того древнего ужаса.

– Потеряв рассудок от горя и отчаяния, она каким-то чудом вырвалась, добежала до потайной лаборатории отца (а он был искусным магом-теургом) и… – Гера замолчал, сглотнув. – Наверное, в тот миг ее собственный дремлющий дар проснулся от невыносимой боли. Крови, залившей замковые плиты, хватило, чтобы совершить величайшее кощунство – вызвать сильнейшего демона из самых низших кругов Бездны. Она отдала ему все – душу, тело, свою невыплаканную боль и жажду мести. Сосед и его армия умирали мучительно, их души были растерзаны и поглощены навеки. Но демон, насытившись, не ушел. Он остался здесь, привязанный к месту своей материализации. Теперь он охотится на всякое разумное существо, осмелившееся ступить на территорию замка, и предает его изощренной, мучительной смерти, растягивая страдания, словно пытаясь воссоздать ту самую ночь…

… А я ведь мог спокойно повеситься дома, в своей башне… – горько добавил колдун, потирая виски.

– Что тебе мешает сделать это сейчас? – с ледяным эльфийским спокойствием спросила Слива. – Мы тебе поможем. Веревку найдем.

– Демон не позволит своей пище так просто убежать, – мрачно ответил Гера. – Мы уже в его сети. Он чувствует нас.

Ветер, до этого слабо шумевший в ветвях, стих окончательно.

Глава 8

– Мне что-то нехорошо… – Найда схватилась за голову, ее пальцы дрожали, а кожа покрылась ледяной испариной. – Голова кружится… В ушах звенит…

– И мне… – прохрипела Литва, ее могучие плечи сгорбились, орчья сила, казалось, испарилась, оставив лишь тяжелую слабость. – Как будто меня выжали…

– Так, прекратите! Я ничего не чувствую! И ничего, кроме этого чертова дерева, не вижу! – Немец резко вскочила, ее голос прозвучал вызовом зловещей тишине. – Это все иллюзии! Сейчас быстро пробегусь, посмотрю с холма, что там! Развею ваш бред!

И, прежде чем кто-то успел ее остановить, она рванула с места и исчезла в густой темноте, поглотившей ее без следа.

Тишина. Давящая, абсолютная, нарушаемая лишь прерывистым дыханием оставшихся.

А потом…

…из тьмы, словно из самых глубин преисподней, донесся смех.

Женский. Легкий, серебристый, но насквозь пропитанный безумием и ледяной ненавистью. Он резанул слух, заставляя содрогнуться даже Литву.

– Она идет… – прошептала Молчаниха, сжимая свои камни так, что те трещали под давлением, – она уже здесь…

Ужас, холодный и неумолимый, сковал их тела, как ледяные оковы. Чужая воля – тяжелая, всепроникающая заставила их выйти из магмобиля. Они сопротивлялись изо всех сил, мышцы напряглись до боли, но ноги двигались сами.

И тогда она появилась.

Мертвая невеста.

Ее когда-то прекрасное лицо теперь было бледным, как лунный свет на надгробии, с потухшими глазами-пустошами, в которых мерцала лишь бесконечная ненависть. Когда-то белое свадебное платье, было изорвано и залито давней, почерневшей кровью, колыхалось на невидимом ветру. Дымка, казалось, сотканая из самого мрака, окутывала мертвую невесту. Ее пальцы с длинными, острыми, как бритвы, черными ногтями сжимались и разжимались, будто уже представляя, как будет разрывать плоть, терзать души.