Леда Высыпкова – Гуляй-город (страница 5)

– Как ты понял, Хеми, это наш легендарный Дей Далестора. И если он – не лучший из легатов, то тогда помереть мне на чужбине! Честное слово, Дей, за тебя сложить голову не жаль.

Безымянный палец демоницы очерчивал круг по краю кубка. Она успела отдохнуть, порядочно выпила и явно замышляла интересно провести вечер, но не напрашивалась сама.

Украдкой разглядывая её, Дей тоже колебался. Хеми, не вязавший лыка, замурлыкал песенку в повисшей тишине. Бард безмолвно прилёг на лавку и поджал ноги, но глаза так и не закрыл. Сочинял в уме или думал о чём-то своём.

Когда легат уже почти решился лукаво улыбнуться Синоре и пригласить в свой необжитой ещё дом, в двух шагах от него образовался хозяин заведения.

– Ваше благородие! – кабатчик почти плакал. – Умоляю… Убьют же кого.

– М?

– Там, наверху.

Дей, поднялся и оглядел таверну. Мало кто из посетителей был озабочен шумом, а вот прислуга скопилась внизу лестницы на второй этаж, не смея подняться.

Когда заканчивались военные действия, на плечи старших офицеров ложилось общественное спокойствие, так что увильнуть от разбирательства не вышло бы. Синора, к чести своей, мигом подобралась и посмотрела на легата вопросительно.

– Сиди, я позову.

Дей осторожно отодвинул с дороги девушку в фартуке и зашагал по скрипучим ступенькам с прибитым к ним потёртым ковром. Вскоре он напряг слух и смог различить звуки ударов. Те так и сыпались на чьи-то бока. Судя по всему, сразу с нескольких сторон.

Вздохнув, Дей распахнул дверь, из-за которой доносились звуки и увидел не людей, как он ожидал, а доледе. Очень молодых, едва ли дослужившихся до офицеров – скотски пьяных, расхристанных. На полу в луже крови и ликвора лежал инкуб. Он уже не кричали не выл, только хрипел. При виде легата некоторые из обидчиков молча выпрыгнули в окно, оборвав дерюжную штору.

– Ты меня слышишь? – Дей нашарил медальон с именем, – Та… Тавилис, слышишь меня? Эй!

Инкуб только шумно дышал, глядя в потолок.

Легат вернулся в зал за подмогой. Синора, как истинная хищница, уже восседала на спине пойманного дебошира, подвывавшего от того, что ему выкрутили назад руки.

– На улице скрутила гадёныша! Лежать смирно!

– Есть здесь врач? – громко спросил Дей у присутствующих. – Избили инкуба, теряет кровь и ликвор.

Кто-то махнул рукой:

– Студент. Могу посмотреть.

Никого более опытного не нашлось, но медик оказался вполне расторопным. Он бегло осмотрел инкуба, влажно кашлявшего и пытавшегося самостоятельно встать, и сказал:

– Ничего смертельно опасного, рассекли кожу на лице и есть скальпированная рана. Ликвор только из сосуда в горле, не страшно.

– Отнести в лазарет?

– О-о-о, не советую! Там всё занято после похода.

– Здесь я его тоже не оставлю.

Пойманный Синорой дебошир стоял, опустив голову. Одно крыло повисло – отдавили или сломали фалангу. Дей спокойно расспросил, почему началась драка и кто в Дэре будет с этим разбираться. Оказалось, на общих учениях инкуб надерзил кому-то из особо заносчивых ребят, за что ему и устроили взбучку.

– На слова отвечают словами, – строго напомнил Дей. – Будь вы постарше – вменили бы измену. Или вы всё-таки на почве ненависти к инкубам это сделали?

– Нет! – ужаснулся пойманный. – Нет, что вы!

– Иди отсюда.

Привыкшие таскать товарищей до лазаретов, Синора и Дей, не сговариваясь, переложили пострадавшего на сорванный со стены плотный гобелен. Гостиничное покрывало вряд ли бы выдержало, шторы тоже доверия не внушали.

Дей скомандовал:

– Несём ко мне, видимо ближе всего.

– Уф, сколько топать! – пробормотала Синора.

По дороге Дей, шедший впереди, несколько раз обернулся, пытаясь разглядеть лицо несчастного. Оно было смутно знакомым.

– По-моему я тебя знаю… Где-то мы раньше виделись… я ещё подумал: надо же, не один Асмодей у нас беловолосый. Позвать его?

Инкуб едва заметно покрутил головой.

– Что за жестокость-то такая оголтелая?! – в сердцах выдохнул Дей, – Помню, над солдатами из Келса посмеивались, задирали, но бить, да ещё толпой – никогда не били.

– Это уж точно, – отозвалась Синора, – Мы однажды возились во время купания на Оксе, играли, толкали друг друга в воду, каждый получил по паре синяков и дурацких кличек. Инкубский командир меня случайно на камни бросил. Испугался пуще моего, долго потом просил прощения.

Наконец добравшись до дома, они сгрузили инкуба на пол у камина. Он не давал промыть раны и, что пугало Дея сильнее всего – не отвечал на вопросы. Юный демон только кашлял и подвывал, глядя в потолок. Попытки разговорить его ничего не дали и легат решил оставить юношу приходить в себя до утра.

Обернувшись, Дей обнаружил, что Синора уснула в кресле. Он осторожно поднял дюжую демоницу, весившую как пара бочек пороха, и стал подниматься по лестнице, надеясь, что найдёт спальню на втором этаже. Так и случилось: за первой же дверью, массивной, но податливой, стояла кровать с многослойным балдахином. Дей удивился только, что она двухместная. Никак не мог Асмодей довольствоваться таким скромным спальным местом. Видимо, за остальными дверями находились ещё несколько, и он пользовался ими по настроению, количеству приглашённых подруг, положению звёзд и прочим приметам, понятным ему одному.

Синора проснулась, когда почувствовала под собой перину.

– Спи, моя верная девочка, – прошептал ей Дей и сам провалился в зыбкий сон, едва успев раздеться.

Утром демоница выглядела подавленной. Она по-военному быстро оделась и спросила едва очнувшегося Дея:

– Я нужна тебе, легат?

И что тут ответишь? «Нет, ты мне не нужна» – звучит почти грубо.

– Можешь идти.

Она явно сожалела о том, как прошёл вечер. Дей попытался понять её, но не смог найти ничего плохого ни в её заигрываниях, ни в том, что они миро уснули рядом. В ином случае тоже ничего предосудительного не случилось бы. Просто она была доледе. Из тех, кто совсем не ценил никакой близости и чувств.

Нужно было проверить побитого инкуба. Дей страшно не хотел увидеть горстку пепла на том месте, где тот лежал, и надеялся, что медик не обманул.

Тавилис лежал на том же месте и почти в той же нехорошей, вымученной позе. Он точно не спал.

– Доброе утро, Тави.

Тот только кивнул.

– Больно тебе, да? Или обидно? Или всё сразу? Потом расскажешь, как оно так случилось. Иногда плохо быть инкубом. Видел, от меня рыжая бегом сбежала? Ящеры они такие. Не любят нас до сих пор.

Тави ничего не говорил, но слушал, нервно хлопая глазами.

– Сейчас я тебе чай заварю. Хотя, нет. Ты точно пьёшь кофе. Все военные инкубы пьют кофе. Кроме меня.

В ответ Тави только перевернулся лицом вниз. «Я всё опять испортил» – подумал Дей. Но тут его новый знакомый завозился, вылезая из кителя и с некоторым трудом убрал с шеи волосы. Кожа там вся почернела.

– Тебя душили! Как это я не догадался?.. Душили и повредили ликворный проток. И теперь тебе трудно говорить. Да-а-а! Сильно досталось. Тогда придётся тебе дальше мою болтовню слушать. Но пока отдохни, пойду поищу чаю.

Демоны уважали еду и напитки, хоть и не имели в них никакой нужды. Красивая посуда и ценные сорта чая хранились прямо в гостиных, под стеклом различных вертикальных витрин, подсказывая темы для интересных бесед о вкусах. Асмодей, конечно, не мог упустить шанса похвастать диковинками.

Лиана тряхнула листьями, подзывая нового хозяина к высокому шкафу. Все полки внутри были уставлены цветными стеклянными чайницами, разнообразными коробочками и чашками из разных сервизов. Видимо их родичам не поздоровилось, но у принца не поднялась рука избавиться от целых.

В вертикальной колбе тёмного стекла с плотно притёртой крышкой Дей обнаружил неплохой сорт чая. Без добавок, но породистый и терпкий. В коробочки заглядывать не стоило: судя по цветастым картинкам, там хранилось что-то слишком вычурное.

Маленький лощёный заварник хорошо лёг в ладони, и лиана снова обратила на себя внимание. Как только Дей снял крышку, она опустилась ниже, и отросток лопнул, источая воду. Ровно столько, сколько было нужно. Немного магии – и чай заварился.

– Это хорошо, что ты живой, – продолжал Дей, обращаясь к Тави. – Во-первых, обидно умереть в мирное время. Во-вторых, все глупые головы слетят разом за убийство. А я бы хотел дать им шанс. Надо же, до сих пор кому-то не нравятся инкубы в армии. Как будто мы плохо сражаемся или у нас с дисциплиной неполадки. Я же и там и там учился. Так уж вышло. Рассказать тебе про первый день в Келся после Дэры? Ох, в двух словах не выйдет, потерпи уж.

Дей выбрал себе простую лепную кружку с ровной глазурью и серебристым ободком. Она будто позвала из тёмного уголка, где притаилась, пропуская вперёд своих роскошных полупрозрачных подружек из звонкого фарфора. Не прогадал: от тепла свежего чая на дне засветилась голубоватая рыбка.

Осталось только сесть в кресло, придвинуться поближе к Тави и погрузиться в воспоминания.

Щенки

Командир по имени Торми то и дело вворачивал слова из мужского диалекта. Дей, разумеется, знал их, но пользовался крайне редко. Доледе выражались так с самыми близкими, а инкубы со всеми подряд, что делало их тон нагловатым.

– Emmeren, ну и весело ты живёшь, с Шипа-то осыпаться, – усмехнулся Торми. – Бедняга. Пока тебя определили в наш конт, а там поменяешься, если что-то пойдёт не так.