Леда Высыпкова – Гуляй-город (страница 6)

– Куда? – не понял Дей.

– Конт. Ах да, у вас нет такого. Это четверо ребят, с кем надо подружиться, и чем теснее, тем лучше. Внутри конта должна царить идиллия, как в маленькой семье. За провинность одного отвечают все. Papa Kelsa никогда нас сильно не наказывает, а вот Саваор может наподдать, не рекомендую при нём идиотничать. При мне тоже.

Учебный день кончился, и в казармах вот-вот должны были дать отбой, но залы и порталы университета были светлы, ложились здесь поздно.

После аскетичной Дэры Гиона-Келса напоминал пышный дворец. Повсюду висели громадные полотна с живописью, и растрескавшиеся древние рамы выдавали благородный возраст заведения, в эркерах и нишах высились статуи, сотни аудиторий дышали резным деревом, эхо разносило отзвуки музыки и пения, на подоконниках сидели с книгами или просто болтали молодые инкубы. Когда в стайке студентов промелькнули серые чулки и подол платья, Дей даже развернулся.

– А разве суккубам сюда тоже можно?

– Конечно, – отозвался Торми. – Как ты себе представляешь жизнь на одном раздатке ликвора? Ты и сам можешь провести выходной у девчонок, они будут только рады.

– Вы разве не враждуете? Тарто и Келса же всё время соревнуются.

Торми хохотнул:

– «Хорошо ли тебе, рыба, без воды?» как говорит бог Вил.

Казармы располагались за стенами крепости, но соединялись с ней коротким тоннелем. Вынырнув из него в один из длинных узких домов, Дей почувствовал облегчение. Стены приятно обступили его, высота потолков больше не кружила голову. Если университет был безупречно чист и светел, то здесь царила небрежность и весьма условный порядок. Из шкафов свисали кальсоны, в нишах, где размещалось по пять коек, играли в тавлеи и карты, подозрительное звяканье выдавало бутылки, но невозможно было понять, пили ли спиртное, потому что кругом разливался проклятый запах карамели или подпаленного солода. Запах инкубов, за версту щекотавший ноздри, превратился в кисель.

У одной из ниш Торми остановился.

– Lör. Привёл новичка.

За выдвинутой между двумя кроватями тумбочкой шла оживлённая игра стопками монет по нарисованным на листке бумаги квадратам.

Дей не смог выдавить из себя дурацкое «lör» и поздоровался, как привык. Он так и не понял, проигнорировали его игроки или просто не услышали.

Спать он лёг сразу, как и командир, всю ночь ждал подвоха, какой-нибудь шутки или проверки, но так и не дождался. В благоразумие инкубов он не верил, скорее всё решила лень.

К подъёму на вышке заиграл рожок. Дей вскочил, по привычке зашарил в тумбе в поисках штанов, и только не найдя их, разлепил глаза. Там лежало всё, кроме одежды: несколько пачек леденцов, перья для шляп, шпоры, винные пробки и прочий хлам, не имеющий отношения ни к войне, ни к учёбе. И тут он вспомнил, что вся одежда висит в громадном монолитном гардеробе напротив ниш с койками. Его отсек выглядел пустым, чужие ломились от одежды.

– Ребята, был сигнал. Ребята! – беспомощно проговорил он, глядя на то, как сигнал заставил его конт только перевернуться на другой бок.

– Ну был и был, – ответил Торми, натягивая на себя одеяло, – что теперь?

Через пару минут вздохов командир медленно сел в койке. Мрачный, как скала у Сонного океана, поплёлся к гардеробу, открыл свой отсек и уставился на полки. Покопавшись в сложенной одежде, сбросил на пол несколько штук чистого свёрнутого белья и китель.

– Пора это выкинуть.

Другой китель, старательно выглаженный, снял с вешалки и критически осмотрел. Наморщив нос, проговорил:

– Я же просил старорайскую длину и алый подворотничок! В прачечной одни бездельники.

Близоруким заспанным взором он окинул уже одевшегося Дея и нахмурился.

– Твоя одёжка из Дэры? Нельзя, у нас другая форма. Забыл заказать, perge! Моя вина. На построение наденешь вот это. Сейчас остальное найдём.

Командирский китель, с которого Торми быстро оторвал знаки отличия, было очень приятно надеть. Плечи чуть свисали, под ремнём скопилось много складок, но всё равно, радостно отражаясь в зеркале, Дей чувствовал себя, по меньшей мере, трибуном на параде. Старую одежду он ревниво спрятал подальше на полку, поняв, что её тут же выкинут, если найдут.

На плацу стоял стол. Подле него – резной походный табурет. На маленькой тарелке лежала горка розоватых рачков, дымящихся, только со сковородки. Рядом в каменной вазе свернулась гроздь матового новорайского винограда.

Некоторое время спустя на площадку не спеша вышел прихрамывающий легат Саваор. Дей уже видел его несколько раз, правда, давно. Легат махнул рукой подобию строя инкубов, охнув, сел возле столика и закинул ногу на ногу.

– Доброго всем утра, щенята. Ну как спалось? – проговорил он надтреснутым голосом.

– Нормально… хорошо…

– А мне не очень. Погода, что ли, меняется?

Один из океанических гадов покинул тарелку. Его открученная глазастая головка упала на отполированные камни плаца. Легат шумно выпил из панциря сок и вытянул зубами мясистый хвост с прожилками.

– Что ж такое, опять с песком, – проворчал он, поморщившись точно как Торми, обнаруживший отсутствие щегольского подворотничка.

Дей потрясённо наблюдал за трапезой. Казалось, легат вовсе не собирался начинать учения или ревизию. На столе ещё стоял бокал с прозрачной жидкостью, и Дей был готов поклясться, что это не вода, а, по меньшей мере, вино из хрустальных груш. Разделываясь со следующим рачком, Саваор вдруг расплылся в улыбке и поднял глаза на новичка. Дей остолбенел. Улыбки инкубов казались ему глумливыми и скабрезными. Кольцо в виде щуки, кусающей свой хвост, в ухе легата качнулось и хищно блеснуло.

– У вас такого не было, да?

– Не было, легат.

– Привыкай. Ты теперь инкуб. Точнее, химера, но скоро никакой разницы не останется. Будет тяжело. Думаешь, мы здесь просто так кафетерий с удобствами устроили? Не-е-ет. Ты ещё не знаешь, что такое низкий болевой порог. Ты ещё не знаешь, что такое ликворный голод. Как сосуды, уже проросли?

– Не могу знать, мастер.

– Наверняка. В случае чего, девчонки здесь всегда есть. Кто-нибудь покажет тебе, как с ними быть. Чего стоишь как столб? Не нервничай, «смирно» я не командовал. Так. Сейчас распоряжусь выдать тебе нормальную форму. Э-м-м-м, раз сосуды не проросли, то ты и поесть не сможешь. Бери кофе и шлёпай сюда со стулом. Сегодня в меню только ликвор. А вы все – на завтрак живо.

Потолкавшись у раздачи, Дей забрал чашку кофе и покорно вернулся к Саваору. Тот кивком велел сесть. Он молча продолжал чистить рачков и одного из них положил Дею на блюдце.

– Просто привыкаю к тебе. Все из Келса – наши детишки, мы знаем их как облупленных, а ты вот буквально с неба упал. Скажи мне прямо сейчас: не хочешь учиться в главном корпусе Келса? На кого-нибудь другого? Ещё есть шанс отказаться.

Дей от удивления осёкся. Ему и в голову таких мыслей не приходило.

– Но я тогда вообще не стану солдатом.

– Нет. Тебе оно надо?

– Я хочу защищать Тартар и весь…

– Ой, всё-всё, молчи! – скривился Саваор. – Аж мигрень от этой отповеди каждый раз. Смотри, до вечера разрешаю подумать, ну а дальше, считай, слово даёшь.

– Я даю слово сейчас.

Легат энергично кивнул, прикрыв глаза.

– Узнаю руку Астерота. Тяжёлая. Скажу тебе как взрослому: у нас тут другое. Гедонизм – слышал? Солдат должен развлекаться. Много, от души. Завтра тебе оторвёт конечности или выбьет глаза осколками, ты уже не насладишься, как сегодня. Ты должен видеть, за что отдаёшь жизнь. Каждый день наедаться, каждый день задирать юбки, каждый день видеть картины и скульптуры, читать книги, слушать музыку. За еду в соседних мирах отец отдаёт своих сыновей в чужой гарнизон, и нет никакой гарантии, что они вернутся домой, зато семья будет сыта. Понимаешь? А у тебя всё есть. С горкой. Пока за это дерись. До остального ты не дорос ещё, потом поймёшь.

Через неделю Дей проникся к легату симпатией. Через месяц полюбил как отца или старшего брата. А через несколько циклов, во время внезапного прорыва Мёртвой Сестры, его убили. Дей тогда впервые задумался о том, как слепа и необратима смерть. Внутри себя он поначалу отказался верить, но чем больше сопротивлялся, тем хуже и больнее ему становилось. Когда Дей сдался, то постиг сразу две важных вещи: Саваор мёртв и новое тело вместе с новой судьбой нужно принять как должное.

***

Рассказ пришлось прервать – медик пришёл проведать Тави. Поработал над заживлением и заставил принять немного ликвора для укрепления сил, после чего тот смог даже сесть. Когда снова остались одни, Тави проговорил полушёпотом:

– Саваор.

– Слышал о нём? – оживился Дей. – Эх, всю жизнь мечтал стать таким же. Но даже чуть не приблизился.

От вздоха пламя над дровами покачнулось.

Тави иронично наклонил голову.

– Нет, ты просто не знал его лично, – ответил Дей на безмолвное возражение. – Он был легендой.

– Твой конт?

– Мертвы все до одного.

– Прости.

– За что простить? Не ты их погубил. Они сделали своё дело. Я за них… Ладно.

Дей нервно поднялся с места и обхватил локти.

– Больше всего ненавижу гадать, где они сейчас. Душа меняется медленно. Вдруг теперь они там, где их никто не понимает? Или где их ненавидят? А они ничего поделать не могут. Просто другие. Пытаются быть как все. Как люди, например.

Над углями уже реже взлетали мелкие искры, и Тави подкинул в камин ещё пару поленьев. Сухомор быстро занялся. Его запах всегда успокаивал демонов, напоминал об уюте ночёвок под открытым небом и былых путешествиях. Больше никакого смысла в каминах не существовало. Инкубы, суккубы, доледе, крёллы – никто не нуждался ни в тепле, ни в свете, зато вид открытого пламени дарил им уют и чувство плеча.