Леда Высыпкова – Гуляй-город (страница 3)

– А ты ведь тоже демон, да?

– Конечно, – прошелестел его сухой голос.

– А доледе или инкуб?

– Доледе.

– И я доледе. А почему так выглядишь?

– Так вышло, – пожал плечами жрец. – Я больше не личность. Я просто коробочка, в которой хранится идея. Зачем мне внешность?

Девочка почесала висок, пытаясь осмыслить сказанное.

За несколько часов пути дети успевали привыкнуть к незнакомцу и доверялись ему. На привалах он садился вместе со всеми на гладкие ступени и объяснял, что нужно будет делать наверху. Посвящаемые слушали, разглядывая его гладко выбритые виски, безмятежное лицо.

На пике скалы образовалось подобие чаши с жидкостью, которую источала звезда. Капли продолжали падать, и Шип тянулся в небо. Дети подошли к ней, чтобы утолить жажду и умыться перед прыжком.

– Ничего особенного не делайте в полёте. Всё произойдёт естественно. Не пытайтесь летать, только потеряете силы, а вам ещё учиться сегодня. – напомнил жрец.

– А я освобождён. – ухмыльнулся мальчик в сером кителе.

По его виду можно было заключить, что он содержится в Дэре – военном институте, значки выдавали отличника. Собранный, внимательный и спокойный, он первым подошёл к краю, помахал рукой интенданту и тут же посторонился.

Жрец сделал несколько быстрых шагов и, оказавшись над пропастью, раскрыл сильные крылья. Они без труда держали его в воздухе.

– Пора, ребята! Богами и светилами будьте благословлены! – позвал он. – Вы теперь сами по себе! Совсем взрослые!

Тем временем недалеко от подножья Шипа осадил эка Астерот. Он обязан был присутствовать и прибыл точно вовремя. А вот второй наблюдатель задерживался. Впрочем, он всегда прилетал в последнюю секунду. Вот и в этот раз показался вдалеке, когда дети уже забрались на самую вершину.

– Так, я успел! Отлично. – Асмодей натянул поводья, и его эк остановился, перебирая в пыли тонкими ногами.

– Между прочим, детям было бы обидно не увидеть тебя сегодня.

– А сколько там моих?

– Почти поровну инкубов и доледе.

– Эх, – вздохнул Асмодей, – мне бы побольше терпения! И времени на тренировки. Не помню, когда в последний раз пользовался крыльями не как зонтом. Теперь, наверно, тоже взлечу только за счёт падения.

– Зря. Очень зря. Они не раз меня спасали. А время ты тратишь не сказать чтоб разумно.

– Отдых это разумно! – нахмурился отец инкубов. – Я тоже по горло в бумагах и разъездах. Тебя разозлил кто-то?

Асмодей подался вперёд, вглядываясь в мрачное лицо собеседника, на которое ветер бросал махагонные пряди со лба.

– Предчувствие. – отозвался Астерот, разглядывая одинокую фигурку ребёнка над обрывом.

Он отсалютовал мальчику в ответ и тот отошёл для разбега к остальным.

– Всё из-за недостатка сна. Не провалится твоя Дэра сквозь землю, если ты о ней забудешь на неде…

Асмодей резко замолчал, и беспечность за секунду покинула его. Как в кошмарном сне, он увидел два десятка пар крыльев в воздухе, услышал, как вскрикнули девочки, покорив восходящие потоки воздуха, как загоготали мальчики, стараясь всё же отлететь подальше или зависнуть над пропастью, а один из них беспомощным кулём отделился от общей стаи и падал со страшной высоты. Жрец заметил это, сложил крылья и ринулся вниз, но не смог поймать ребёнка.

От столкновения тело мальчика чуть подскочило и вновь ударилось об острые камни. Жрец опоздал на несколько секунд. Он смягчил собственное падение, но поранил ладони и зашипел от боли, поднимаясь на ноги. Эки интендантов рванули с мест в галоп, оказавшись совсем близко лёгкий Асмодей первым слетел на чернеющий от крови песок.

Ребёнок издавал равномерный предсмертный хрип, на его губах лопались пузырьки из смеси крови и слюны. Испугавшись, многие дети приземлились не совсем удачно, поразбивали коленки и с ужасом смотрели на несчастного, не смея приближаться.

– Ещё жив. Сердце не остановилось, – сказал Асмодей, прижав ухо к груди мальчика.

– Инкуб бы умер на подлёте. Впрочем, только мучения продлятся.

Жрец приблизился, хромая, положил ладонь мальчику на лоб. Кроме сочувствия он ничего не мог дать. Из последних сил ребёнок скосил уже бессмысленные глаза на воеводу. Астерот не выдержал этого взгляда и на несколько мгновений поднял серые веки, выдававшие в нём древнего ящера.

– Надо попробовать… – проговорил Асмодей. – Попытка не пытка. Уверен, что сестра уже в пути. Лишь бы не вспыхнул.

Пуговицы от рывка отлетели от грубого кителя и зазвенели между валунов. Добравшись до ран, Асмодей несколько раз выдохнул и со всей осторожностью, которкую только смог в себе обнаружить, погрузил в них пальцы.

– Сейчас склеим назад. Сейчас мы тебя починим… Жрец, вытягивай боль. От неё тоже умирают. Вроде бы не так всё ужасно, но вот кровь… фонтаном бьёт.

– Только мучаешь. Оставь его, – усомнился Астерот.

– Меньше всего хотел бы доложить Люциферу, что мы угробили ребёнка на посвящении.

– Не мы, а жрец. Что у него с крыльями, почему не удержали в полёте? Теперь и не выяснишь, все кости переломаны в кашу.

Перевернув мальчика на спину, Асмодей осмотрел узор пятен.

– Совпадает с моими. Значит, кровь подойдёт.

– Он доледе.

– И что же? Всё равно приживётся.

– Да. Вместе с генами. Что ты из него сделаешь?

Асмодей за считанные секунды пришёл в ярость. Астероту не стоило поднимать такую старую и болезненную тему.

– Тебя не устраивают мои гены, ящер? – рыкнул принц. – Я передам отцу твоё недовольство. На четверть демиург, чего ещё желать? Сейчас сам увидишь, какие вещи я могу творить.

Шесть копыт издавали не стук, но нечто похожее на шорох. Леора принеслась из Чертога, который был совсем рядом. С братом Асмодеем у неё была непостижимая тонкая связь, да и многие события она предугадывала, поэтому бросилась на помощь, когда ничего ещё не случилось.

– Уже всё? – спросила она, задыхаясь от волнения.

– Нет, – ответил принц. – Но он на волоске, а мне тут кое-кто пытается помешать спасти ребёнка.

– Астерот? Да что с тобой!

– Он воспитанник Дэры. И нам решать, жить ему или нет. – скрестил руки на широкой груди Астерот.

Его тёмно-серые глаза блеснули холодом.

– Вам?! – взорвалась Леора вслед за братом, – Ты – креатура, а не дитя. И все вы! Вы сделаны такими, а не рождены! А не нравится – ползай дальше среди камней и только языком шевели вместо речи.

Астерот не отступал, но тут Леора воздела руки к звёздному небосводу и вокруг неё со злым пороховым шипением вспыхнул круг магической печати, в который попал принц и пострадавший ребёнок. Воевода отпрянул, такая мощь была и ему не по зубам. Какими бы славными воинами не были доледе, суккубы и инкубы на пике ярости становились десятикратно сильнее, хоть и не на долго.

Мальчик почти угас и Асмодей решился на то, что ещё минуту назад казалось бы сумасшествием.

***

Первым чувством, посетившим Дея, была свинцовая слабость. Очнувшись, он стал дышать чаще и переломанные рёбра тут же резануло болью. Когда к нему вернулась память последних перед забытьём секунд, он с ужасом подумал, что мог лишиться рук или ног, но быстро ощутил их. «Моя голова должна была разбиться в дребезги. Но ведь я чем-то мыслю» – подумал он.

Через некоторое время ему удалось повернуться на бок и рассмотреть помещение. В центре стоял стол со стульями, накрытый старым знаменем с обтрепавшейся вышивкой. А почти все стены состояли из чёрных зеркал. По углам пылились манекены с мундирами и доспехами разных времён, все избыточно роскошны. Серебряная канитель потемнела, бархат под вышивкой сморщился, но кто же удостоился носить такое? Или это для театра?

Скрипнула балка, к которой был привязан изысканный плетёный гамак с кистями и Дей встретился взглядом с принцем. Тот был немного не похож на себя, будто измождён.

– Надо же, ты уцелел. Уф-ф-ф.

– А где я?

– Святая святых, – заговорил отец инкубов привычным самодовольным тоном, – моя берлога в Келса. Как тебе походная кровать? Для перины ободрали пятьдесят мологанских лебедей. Якобы. Если жёстко лежать, то я с этих купчин сам шкуру спущу.

– Очень мягко. Как на облаке. Но я ведь мог испачкать всё кровью…

– Как будто мне для вас чего-то жалко. Жив остался и радуйся.

«Для кого?» – удивился Дей, но спросить не посмел.

– Сколько здесь зеркал! Зачем?