Леда Высыпкова – Гуляй-город (страница 2)

Но выучка подсказывала поменьше рассуждать и побольше делать, что полагается. А полагалось перво-наперво развести огонь. Дрова, лежавшие возле жерла камина, были совсем сухими и быстро занялись. Вид пламени успокаивал. Огонь – лучший друг демону. Дей опустился на шёлковый ковёр, как перед костром. Кресла были, но не казались удобными.

«Жаль, погреб пустой. Я бы сейчас успокоил нервы».

Побыв немного у камина, легат захотел привести себя в порядок.

В полуподвале располагалось прекрасное, идеально круглое озеро, посреди которого на постаменте стояла каменная статуя. Припав на колени, во всём величии своей священной наготы, мраморная жрица опускала на лицо вуаль. Проработана она была великолепно, от самых кончиков пальцев до прядей волос, стекавших к стопам. Лучшей аллегории воды Дею видеть ещё не приходилось. Дипломная работа Асмодея и вправду являлась истинным шедевром.

На полке возле зеркала прямоугольной формы Дей обнаружил в кувшине состав для размягчения смолы и наконец-то вылил его себе на голову. Жгуты пегих волос ослабли и расплелись. Мирная жизнь для легата начиналась и заканчивалась там, где была эта блаженная свобода. Потом он уставал от неё и ждал, когда снова при помощи смолы и капельки магии одним движением совьёт все пряди, перетянет их на затылке, и снова кожа на голове заноет. Волосы у демонов не отрастали слишком длинными, никто их не резал: можно было заработать что угодно, от бессонницы до сумасшествия. Они были рыбьей чешуёй, когтями ящера и перьями птицы.

В самом тёмном углу Дей заметил обложенный камнями круг. Почва в нём поседела и треснула, и в середине покоился стебелёк с парой давно засохших цветков. Стало вдруг жаль его. Легат набрал воды из озера в ладони и напоил брошенного принцем питомца, решив, что оживить уже не получится, но мелкие семена могли попасть в почву. Ростки будут напоминать о том, сколько он уже провёл в доме.

Ворох одежды остался на зелёном мху. Прозрачная, спокойная вода так и звала в свои объятия.

Выдохнув и опустившись на дно озера, Дей немного полежал на песке без дыхания. Сквозь воду светились мелкие грибы, покрывавшие мох берегов. Не верилось, что теперь он всем этим распоряжается. Мальчишка в нём дрожал от восторга и гордости, Дей не мешал ему захлёбываться чувствами.

Когда он выбрался на берег, прямо перед ним свисла с перекрытий потолка любопытная лиана. На стебле вздулась круглая коробочка и в считанные секунды лопнула, вывернувшись ноздреватой губкой.

Скромный засохший стебель после полива не только ожил, он ещё и вытянулся, цепляясь за стену и балки. И даже это было не главное. Растение оказалось разумным!

– Спасибо, – усмехнулся Дей. – А я уж, было, подумал, что ты погиб. Не бойся, я тебя не обижу.

Он осторожно сорвал губку и погрузил в воду.

– У тебя нет голоса, так? Наверное, я должен купить преобразователь. А какого ты пола?

На лозе с деликатным шорохом раскрылся яркий цветок, вытянул лепестки, показал тёмный овал зева.

Выбор принца был предсказуем.

– Ясно. Так даже интереснее! Обойдёмся без техники.

Хотелось сделать в шикарной гостиной что-нибудь страшно непочтительное. Разлить вино, подраться, уснуть на полу. В конце концов, позвать подруг. Дею казалось, это позволит дому с ним срастись. Когда не знаешь, что где лежит и сколько стоит, всё равно будто в гостях.

В гостях здесь он бывал часто. Пирушки принца славились от Войсы до самого Аске-Тарану. Стоило ли продолжать традицию?

Вытянувшись перед огнём, Дей подумал: «Интендант, принц крови – мой лучший друг. Князь меня наравне с ним балует, а я и рад всю спесь сложить. А ведь всё началось с того дурацкого случая. Почему именно я?»

Перед началом военного похода Дей ходил к аббатисе храма, знавшей его лучше, чем кто бы то ни было. В последние годы он утерял набожность, но его стало грызть странное чувство неопределённости. Раньше он не задумывался, ради чего живёт, теперь этот нелепый вопрос мешал ему сосредоточиться на повседневных делах.

Аббатиса слушала его, лёжа на оттоманке и вытянув длинные ноги под слоями алого шёлка, облепившего всю её фигуру. Нагромождение ширм с древними вышивками и росписью отделяли её закуток от остального храма. Пепел на антрацитовом полу был весь в её следах.

– Ты просто живёшь, и всё, – медленно говорила она. – Кто-то родил тебя, заковал в тело, не спрашивая разрешения. Твоя задача – жить счастливо и не терять достоинства.

– Кто-то, – Дей опустил голову. – Почему ты не хочешь рассказать мне, кто? Я ведь всё равно узнаю, если захочу.

– Во-первых, принёсшая тебя в храм могла и не быть твоей матерью. Во-вторых, если она ею была, я не имею права назвать имени или даже описать её тебе.

– Я будто мыльный пузырь, которого носит ветер. Раньше у меня были силы на столько разных занятий, теперь их стало меньше. Где их взять?

– Возможно, ты созрел для семьи, Дей Далестора.

– Было бы с кем её создавать.

– Хочешь, я напишу гроссмейстеру «Астролабона»? – пожала плечами аббатиса. – Он вычислит по звёздам, кто из женщин тебе подойдёт.

– Я не хочу так. Это же навсегда.

– Твоё сердце не готово. Понимаю. Смысл жизни, предназначение… Такие мысли не приходят разумным существам в добрый час. Тебя что-то гложет. Устал быть любимой игрушкой князя?

– Нет, такое не надоедает, уж слишком я честолюбивый.

– Надоело воевать?

– Нет, – Дей покачал головой без особых раздумий, – я привык.

– Хм. Буду над этим поразмыслить. И ты постарайся.

Лёжа на ковре у огня Дей честно старался, только ничего не выходило. У него получилось только превратить свои чувства в слова: надвигается какая-то огромная перемена, а он в ней не сумеет принять нужную сторону, потому что знает о себе не всё, что должен. Жрицу он понимал. В конце концов, тайна его рождения принадлежала не ему одному. С какой же стороны стоило начать распутывать клубок воспоминаний? Возможно, умнее было бы с того поворотного момента, но тяжёлый день не оставил шансов погрузиться в себя так глубоко. Всё, что он смог – до мелочей вспомнить, как колко сияла в тот злополучный день звезда Иттрима.

***

Когда разошлась большая часть войска, прихватив громкого и неугомонного Асмодея, Люцифер с Моном остались один на один. Не хватало только златоглазого Вила, второго дядьки, любившего такую компанию, но тот снова блуждал где-то в неведомых морях на своей чудесной ладье.

Мон закинул ногу на ногу и, разглядывая носок тёмно-синего сафьянового сапога, протянул, обращаясь к Люциферу:

– Не оце-е-енят. Опять не оценят в мирах вашей победы. Ваших трудов… Тоже мне, местечко выбрал для резиденции. С Мёртвой Сестрой по соседству! Видать, каждый цикл вот так отбиваешься. А другие и рады, даже нормальной армии нет ни у кого. Ни у Тау, ни у Арцинии. Чего им бояться? Прорвёт Мембрану – весь удар на себя твой Тартар примет, а ты у нас… – Мон одобрительно улыбнулся, – не из робких.

– Я-то не стальной, – пожал плечами Люцифер. – И дети тоже, а вот моя Лилит беспорядка не потерпит. Ещё на границах с лица земли сотрёт врага. Но если звёзды сойдутся нежелательным образом… В особые периоды она беспробудно спит, я за этим и завёл заставы. За этим и воспитал Астерот защитников. Не всё же за её подол хвататься.

– Интересно тут у тебя всё устроено. Мне нравится.

Бог смерти посмотрел на племянника, обратив к нему бледное лицо, испускавшее мягкий фосфорический свет.

– Чего хочешь за услугу, дядя? – перешёл к делу князь. – Мы ведь здесь ради этого разговора, так?

– Как обычно. Ты ничего не видел. Я ничего не знаю.

– И всё? Уверен?

– Много ли мне надо! – сверкнул бог белыми глазами, – считай, Старый Рай не в стороне от общих бед. Обуздать Мёртвую пока даже я не в силах. Ты наш общий защитник, так и делай дело. А солдатиков, которые нужны тебе, я не приберу.

– Сегодня ты видел всех легатов, кто мне нужен. Особенно пегий, Дей Далестора, должен всегда быть в целости и сохранности.

Мон поджал губы и с ласковой горечью предупредил:

– Много. Пойдут вопросы. Шутка ли – до седла разрубленный срастётся на глазах? А если голову снесут, а она снова на плечах появится, это как объяснить?

– Я это решу, – отозвался Люцифер. – Не твоя забота.

– Смотри сам.

Шип

Тартар воевал столько, сколько помнили себя все его разумные дети. Воевал сталью, магией, живой плотью. Он давал яростный отпор полчищам существ из других миров, и границы его ороговели, превратившись в Мембраны. Словно осколки в теле, после чудовищных сражений в его атмосфере зависли сгустки магии. Энергии в них осталось столь много, что те не рассасывались, а сияли и вступали в причудливые реакции со всем, что касалось их. И демоны называли их малыми звёздами.

Скала по имени Шип была ничем иным, как сталагмитом. Малая звезда Иттрима, застывшая над ним, на протяжении многих тысячелетий истекала минеральным соком, капли падали в одну и ту же точку, в результате на этом месте вырос исполинский столб. Он был совершенно гладким, пока в нём не высекли широкие ступени, серпантином потянувшиеся вверх. Скалу стали использовать для ритуала, без которого было немыслимо процветание Тартара. Действо повторялось из цикла в цикл и превратилось в древнюю традицию.

Жрец вёл детей на вершину Шипа. Это был совсем тощий демон, волосы и глаза которого почти потеряли цвет, выгорели, словно ленточки на священных деревьях. Позвякивали от шагов привески на его тяжёлом поясе, надетом поверх мантии и табарда. За руку он держал девочку, которой исполнилось четырежды по три цикла, как и прочим детям в стайке. Иногда она поворачивала к нему голову и задавала вопросы.