Леда Высыпкова – Гуляй-город (страница 1)
Леда Высыпкова
Гуляй-город
Часть 1. Пролог
Шёпот заклятий и пророчеств доносился из каждого уголка храма. Дым кадильниц стекал на пол и плыл над антрацитовыми плитами, усыпанными пеплом. В нём тонули стопы служительниц, передвигавшихся бесшумно от одних своих дел, размеренных и тайных, к другим. Иногда жрицы чувствовали сквозь горячий пол биение сердца титаниды, дремавшей глубоко в недрах. Её сознание порождало сны, говорившие о будущем или толковавшие настоящее. Служительницы ловили эти сны, запоминали и передавали туда, где кипела жизнь и пылал свет звёзд, где царили праздные разговоры, развлечения, войны, где жили те, чьи имена повторяли в молитвах, дабы Она не забывала своих чад, ни одного из них.
Было у жриц и другое предназначение – наставлять демонов, беречь их души и сердца, будить разум, когда тот становился слеп от многочисленных тяжестей бесконечной жизни. Таких служительниц называли мачехами. Они никогда не производили на свет собственных детей и никогда не имели дел с юными демонами, ещё не вставшими на крыло.
Но однажды судьба распорядилась иначе.
В одном из тупиков храма-лабиринта, среди таинственных ширм и завес, мачеха наклонилась над зыбкой. Она приподняла край своей алой вуали, скрывавшей лицо, и положила ладонь на бортик, стала мягко покачивать младенца. Сомнамбулическим тихим голосом жрица заговорила:
– Мальчик. Доледе. Спит глубоко. Должно быть, родился совсем недавно. Вот ты и со мной! Да, это тебя я видела во снах недавно. Даже запах… Даже запах тот же.
Серые веки-плёнки поднялись в её глазах снизу вверх почти до самых ресниц, скрыв двойные зрачки.
– Кажется, нам не нужна будет кормилица, я справлюсь сама, до того ты славный… Ах, от крови грудь тяжела… Как же тебя назвать?
Один, два, три раза качнулась зыбка. Подумав, жрица продолжила:
– Есть древнее слово, оно значит «прикосновение».
Жрица снова опустила вуаль. Теперь она накрывала обоих. Вот-вот ребёнок должен был поддаться инстинкту духа, сильнее которого только тяга к жизни.
– Ты – копьё, пущенное богами и уже пронзившее все восемь сущих миров, – заклинала ребёнка мачеха. – Сейчас в сильной точке созвездие Кворум, в слабой – Корпус. Судьба подарит тебе сокровище в виде друзей. Но она хочет взамен твоё тело. Не беда. Лишь бы ты берёгся от войны и всего, что связано с ней.
Рядом послышались тихие шаги. Жрица почувствовала укол испуга: младенца у неё вот-вот заберут, если связь не прорастёт в обоих.
Ребёнок медленно открыл глаза. Он перестал дышать и провалился в бездну инстинкта. Всё, что он запомнит – нежные захлёстывающие волны разноцветных искр и бесконечную любовь, похожую на прикосновение мягкого облака.
– Вы опоздали! – выдохнула с облегчением жрица, когда её взяли за плечо.
Новый дом
Тартар впустил своих воинов после долгого и многотрудного похода. Их заметили сразу у самой Мембраны, разделявшей миры. Трубы взвыли на каждой вышке вдоль северного тракта, сообщая, что войско возвращается. Звук сначала слился воедино, послав во все концы мира мощный гул, затем рассыпался в сложную и торжественную мелодию.
На обочинах то и дело встречались зеваки, выбежавшие из домов посмотреть на марш, пройти или проехать вместе и первыми узнать у солдат о потерях и трофеях, уловить по лицам, как на самом деле обстоят дела. Воины улыбались, встречая знакомых. Стратегия воевод дала плоды – вернулись с победой, всё обошлось малой кровью, и затишье на границе обещало продлиться долго.
У ворот чертога приостановились, ожидая разрешения войти парадом. Князь иной раз запрещал бряцать оружием, считая такое излишним, но запыхавшийся и нервный комендант, появившись на стене, только поклонился в пояс.
Легаты-темники велели своим тысячам построиться. Вспыхнула сумятица, но долго не продлилась. Войско вытянулось и тронулось вперёд ровным размеренным шагом, будто единый громадный механизм. От ярких рукавов инкубов, переливчатых тёмных плащей доледе, блеска доспешных накладок он весь пестрел и лязгал. Над головами извивались хвосты длинных и узких флагов когорт и легионов.
За стеной глухо забили в барабаны. Чувство ритма у демонов и без того было отменным, но общий ориентир тоже пришёлся кстати. Заржали боевые рожки, выводя мотив старой песни, которую тут же загорланили во всех концах.
Воевода Астерот стал оборачиваться, нахмурился. Бросил через плечо темникам:
– Похоже, боги в гостях. Интересно, кто пожаловал, да ещё дударей этих притащил с собой.
Дей Далестора подыграл, пуская эка в красивый аллюр. Легат ехал сразу за воеводой – долговязый, осанистый. Доспех делал его ещё внушительнее, и пара длинных сабель, притороченных к седлу, хищно выгибалась в тёмных ножнах. Одно только могло смутить при первом взгляде: демон будто принадлежал сразу к двум расам. Слишком крепко сбитый для инкуба, он имел ровные и правильные черты лица, светлую алебастровую кожу вместо сизой, как полагалось бы доледе.
Позади легата ехала демоница Синора, его давняя знакомая. Старые порядки требовали ехать обнажённой, но, рассудив, что рваный мешок – не одежда, она завернулась в рогожу. В ходе последнего наступления её поставили во главе центурии вместо убитого командира, и Синора смогла провести блестящий прорыв, оправдав все силы и средства, вложенные в её обучение. Взлетая так высоко по службе, демоны по древней неписаной традиции срывали с себя всё, вплоть до мелких украшений, и ходили так до самого приезда домой, где им давали новую амуницию. Сам Далестора пережил такое некоторое время назад, когда ему пожаловали возглавить два легиона.
Синора плохо спала накануне и чудовищно устала в дороге. У неё даже не было сил улыбаться. Когда Дей пытался приободрить её, вяло растягивала рот в улыбке.
Князь Люцифер принимал парад, стоя на высоком помосте. По случаю визита богов он, разумеется, облачился по их моде: в чёрную свиту до пят с алыми полосами-застёжками по груди. Ветерок качал узорчатые откидные рукава у самого пола. Мятежный, но любимый родич богов.
Возле на резном морёном троне сидел его дядька, тёмный бог Мон в грубой железной короне. Тот всегда смотрел на солдат одобрительно и приветливо. Никто так не набивает мошну богу смерти, как воины всех мастей.
Когда подошла очередь Дея салютовать своему повелителю, Люцифер уже отечески трепал кудри принца Асмодея, который что-то оживлённо рассказывал, совершенно не заботясь, слушают его или нет. Увидев легата, князь свободной рукой подозвал и его.
Пришлось спешиваться и вспоминать устав приветствий. Как-то не доводилось раньше легату приближаться к заезжим богам.
Мон сбил его с толку, опередив приветствием:
– Ваша милость!
– Владыка! – Дей едва заметно поклонился.
Зато, подойдя к Люциферу, он молча коснулся коленом пола.
– Не ранен? – сразу спросил князь.
– Никак нет, князь.
– Вот и славно, – Люцифер приобнял легата. – Дам всё, что обещал.
– Не нужно, я не ради этого… – Дей потупился.
Царственная рука на его плече будто стала вдруг тяжелее.
– Хочешь-не хочешь, принимай. Дом-крепость – не роскошь. Я хочу всегда знать, где ты находишься.
Асмодей засуетился, снял с пояса маленькую связку кованых ключей.
– Потолок не течёт, винный погреб пустой, в купальне… хм, сам увидишь, между прочим, мои дипломные работы по скульптуре. В общем, всё в порядке, только оконные рамы кое-где нужно сменить, сквозят. Пол вроде чистый. А переехать я, собственно, решил из-за акустики, – продолжил принц, обращаясь уже к Мону. – Ну совсем никуда не годится. Не могу же я каждый день себе свободный зал в чертоге искать.
– Очень интересно, – безразлично бросил Мон.
Его взгляд кусал легата морозом сквозь слой стали, дублёной кожи, стёганой куртки и ткани. В тускло светившихся глазницах едва угадывались две белёсые точки. И обе заинтересованно подрагивали.
– Это ребёнок мой, – пояснил принц, указав на Дея. – Ну очень талантливый мальчишка.
– А-а-а! – просветлел бог смерти. – Вот оно что! Я думал, глаза меня обманывают или я вижу химеру. Думал, среди твоих детей только актёры, художники и прочие живые украшения Тартара. Что ж, от лица всего Старого Рая поздравляю с победой, ваша милость. Не сомневаюсь, такой щедрый подарок вполне заслужен. Дом – это… чуть больше, чем просто жилище. Я вообще-то редко свой покидаю, а тут решил порадовать племянничка. Ну-ну, езжайте, негоже красть у вас заслуженный отдых.
Дом-крепость, один из немногих, располагался в удобном месте и давно нравился Дею. Жить в таком он и не мечтал, хотя положение уже обязывало отселиться из казарм.
Заехав на холм, легат взглядом отыскал багровую черепичную крышу. Неужели теперь и сад, и купальня – всё будет его собственное?.. Эк всхрапнул и побежал во весь опор к своему новому деннику, а седок, понукая его, мечтал уже расстаться с надоевшим доспехом.
Ключ мягко провернулся в скважине, и дверь отворилась.
Оказавшись в холле нового жилища, Дей присвистнул. Принц оставил на стенах все свои картины, вся мебель тоже была на месте. Густая, плотная тишина тревожила. Дом казался слишком большим, гулким и холодным.
«Как же я тут буду один?» – спросил себя Далестора и поёжился.