Лебрута алей Ла – Клинч. Ниже пояса (страница 1)

Лебрута алей Ла

Клинч. Ниже пояса

Глава

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Глава 1

Ремень сумки резал плечо. Я перекинула ее на другое, и легче не стало.

Холод в коридоре был бетонный, из семидесятых, тут его никто не прогревал и не собирается. Зато из-под двери в конце тянуло теплом. Чужой пот, хлорка из душевых. За восемь лет не поменяли даже хлорку.

Восемь лет, а если считать точно от того ноября – без малого восемь. Я считаю от того ноября.

На вахте сидела женщина и разгадывала сканворд. Меня она не спросила ни о чем. Меня тут вообще никогда ни о чем не спрашивали, и я почему-то всегда считала, что это уважение.

Дверь была приоткрыта, и я вошла не постучав. В зал не стучат. Кто стучит в зал, тот не понимает, куда пришел.

Их в зале было двое, и оба меня не увидели.

Тот, что помоложе, работал по лапам, бил зло, с придыханием, будто лапы ему задолжали. Второй держал и молчал. Только смещал их: на два пальца вправо, потом на ладонь ниже, потом опять вправо. Парень мазал, мазал, мазал и уже начинал злиться на себя, а это последнее дело, злиться на себя в зале.

Потом он опустил лапы.

– Ты бьешь туда, где я был.

Парень выпрямился, дыша ртом.

– А надо?

– Надо туда, где я буду.

И тогда он повернулся, и стало понятно, что слышал он меня давно. От двери. Может, и от лестницы.

Восемь лет – это, оказывается, ничего. Восемь лет – это короче волосы, тяжелее челюсть и белая полоска над бровью, которой раньше не было.

Он вытер лицо полотенцем и бросил его на канат.

– Заблудилась?

– Здравствуй, Клим.

– Иди в душ, – сказал он парню, не глядя на меня.

Парень ушел не оглядываясь. Дверь чмокнула резиной и встала на место.

Я держала папку двумя руками, как первоклассница дневник, и заставила себя опустить одну.

– Я от Ситникова.

– Знаю.

– Он сказал, что предупредит.

– Он предупредил.

Клим подошел к краю ринга и сел на него, свесив руки между колен. Так он оказался ниже меня на голову, и вот это было хуже всего. Он сел, зная, что станет ниже, и все равно смотрел так, будто это я стою у него на приеме.

– Он не сказал, кого пришлет. – Клим взял бутылку, отпил и поставил обратно. – Сказал: приедет человек, который умеет закрывать.

Где-то за стеной капало. Я слышала каждую каплю, и это было совсем некстати, потому что означало, что больше я не слышу ничего.

– Я приехала подготовить клуб к продаже.

– Это называется закрывать, Ира.

Он назвал меня по имени, и отозвалось не там, где надо. Не в горле и не в груди. Ниже и слева, под ребром, тупо и коротко, будто там сорвалось что-то с крепления.

– У тебя два месяца, – сказала я.

– У меня два месяца до боя. – Он встал. – А у тебя, выходит, столько же, чтобы объяснить, зачем ты уехала.

Я не ответила.

Я вообще редко отвечаю сразу, за это меня на работе считают то ли умной, то ли тупой, тут мнения разошлись. Мужчины в переговорной не выносят тишины дольше четырех секунд. Они начинают говорить, и через полторы минуты ты знаешь про их бизнес все, включая то, чего они говорить не собирались.

Клим тишину выносил. Он всегда ее выносил. Это было первое, что я в нем когда-то заметила, раньше рук, раньше плеч, раньше всего.

– Мне нужен доступ к бухгалтерии, – сказала я наконец. – За четыре года. И договоры аренды.

– Валя даст.

– Валя это кто?

– Валя это Валя. – Он поднял с пола скакалку, смотал ее в кольцо и повесил на крюк. – У нее сканворд.

Женщина с вахты. Значит, она тут не вахтер. Значит, тут вообще нет вахтера, а есть Валя, и она заодно бухгалтерия, и я поняла, что смотреть в этих документах, скорее всего, будет не на что.

Он прошел мимо меня к выходу, и я почувствовала, как от него идет жар. Не запах. Именно жар, как от печки, мимо которой прошел в темноте.

Я стояла на месте.