Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 70)

Когда я залучил первого пассивиста, он сказал: «Бонжур, месье Фэй», но когда я попытался продолжить разговор, он испугался и промямлил: «Я ничего не знаю!»

Когда я попробовал поговорить с другими, результат был тот же. Они ничего не знали или спешили на работу…

Я нашел Адриану и поприветствовал ее:

– Доброе утро, мадмуазель Херц.

– Доброе утро, месье Фэй! – сказала она. – Вы хорошо спали, я надеюсь?

– Вы со мной разговариваете? Все остальные не хотят.

– Да, президент Мотта отдал приказ.

– Я так и думал. Боже мой, это же в чистом виде нарушение основных прав человека, гарантированных Международной конвенцией по…

– Но это не Земля, – напомнила она. – Вы сильно поругались?

– Достаточно сильно. Но не могли бы мы… э-э-э… поговорить где-нибудь приватно?

– Хм… после завтрака я иду плавать. Я могу плавать севернее, за оградой, и, если немного позже вам случится там оказаться, никто не заметит такого совпадения.

Я плыл на север, параллельно пляжу, в расслабленном темпе. За северной оконечностью частокола начиналось болото или устье маленького ручья, впадавшего в море. Здесь пара пассивистов резали что-то вроде тростника или прутьев ивы, которые использовались для изготовления мебели в Либертэ. Я продолжал плыть, пока не услышал окрик Адрианы:

– Мсье Фэй! Сюда!

Я вышел на берег в туранийском костюме и обнаружил ее за первой линией кустарника. Она высунула голову и посмотрела назад, в сторону частокола.

– Хорошо, – сказала она. – Никто нас не видит. Куда хотите пойти?

– Если есть тропинка к какому-то возвышению, откуда можно увидеть округу…

– Я знаю как раз такую звериную тропу.

Мы продирались сквозь кустарник, который меня больно царапал, а ее, похоже, не беспокоил, пока не нашли тропу. Она была шире, чем я ожидал. Адриана повела меня вверх, прочь от моря. Я все еще был слабым после космического перелета, несмотря на усердные упражнения на борту, поэтому восхождение оказалось изнурительным.

Она легко бежала вперед, словно олень. Все было тихо, кроме никогда не умолкающего гула ветра и гудения огромных насекомых.

– Помедленнее! – попросил я. – Так, на чем мы остановились? Вы рассказывали мне, как Вод вводил множество правил и что никто не мог ему «тыкать».

– А, да. Затем он попробовал ввести обратно ношение одежды. Нудизм был одним из его собственных первоначальных принципов, частично чтобы избегать жеманства и классовых различий, частично потому, что температура здесь всегда за тридцать (она имела в виду градусы Цельсия), кроме нескольких часов после заката. Так что одежда не особо нужна. Но Вод решил, что она сделает нас более пристойными.

– И как?

– Он так и не преуспел в этом, хотя и убедил свою фракцию носить одежду по официальным случаям, как сегодня. Мне кажется, что он придумал эти шотландские юбки, чтобы спрятать свое брюшко, потому что он не так хорош, как в те времена, когда я была маленькой.

– Все эти изменения переполошили людей, и Мотта устроил переворот. Он создал секретное общество пассивистов, посвященное возврату к первоначальным принципам простоты, либертарианства и добровольного сотрудничества. Была большая битва, мужчины дрались на кулаках и таскали друг друга за волосы, а женщины поддерживали их ободряющими криками.

– На сторону Мотты перешла только треть всех людей, остальных он не сумел убедить. Поэтому, когда драчуны остановились, чтобы передохнуть, он согласился покинуть остров со своей фракцией, если им выделят их долю припасов: лодок, инструментов, лекарств и всего прочего. Вод согласился, поскольку сохранял множество неделимых вещей, таких как здания и трактор. Так мы мирно разделились.

– Пассивисты переплыли на материк и построили новую деревню. Поверьте мне, нам пришлось потрудиться! Мы едва построили дома и разбили поля, когда поняли кое-что, о чем следовало подумать раньше.

– Например?

– Ну, во-первых, в Новой Аркадии нет крупных зверей. Следовательно, ружья не нужны, и Вод не привез ни одного. Он думал, что, если будет оружие и возникнут ссоры, кто-то может начать стрелять. Но здесь есть эти большие неуклюжие ящеры…

– Вот я и вижу, – сказал я, показывая на тропу, которая стала глубже, мягче и грязнее. В грязи отпечатался след, похожий на слоновий, но с большими когтями.

– А… это окузавр.

– Они опасны? – спросил я внезапно тоненьким голосом.

– Не особенно, если только они случайно на вас не наступят. Но некоторые из видов поменьше плотоядные и довольно страшные. Мы потеряли мужчину и маленькую девочку, прежде чем закончили наружный забор. А потом пришли кимбрианцы.

– А что с этими? – спросил я.

– Вы слышали рассказ Мотты. За тем хребтом живут некоторые виды кимбрианского происхождения. Они ведут дикий образ жизни, охотятся на местных рептилий с кремниевыми ружьями и приезжают сюда на терранских лошадях, чтобы грабить нас.

– Что? – спросил я.

Она повторила.

– Но в этом нет никакого смысла, – сказал я. – Кимбрианцы могли бы изготовить современное оружие, если бы захотели, но они самый мирный и законопослушный цивилизованный вид из тех, кого я знаю. Я представить себе не могу кимбрианцев верхом на лошадях, стреляющих из мушкетов. Не могут ли они быть каким-то другим видом, который ошибочно принимают за кимбрианцев?

– Нет. Мотта знал несколько кимбрианцев на Земле и уверяет, что эти аутентичные.

– Есть ли какие-то развалины колонии или что-то в этом роде?

Она пожала плечами.

– Мне не ведомо, и точно так же я не знаю, как они раздобыли земных лошадей.

Я потряс головой.

– Это как если бы мы обнаружили землян на Кимбрии или Рифее в виде охотников за головами, ездящих верхом на туранийских ящерах. Если бы вы поймали одного такого, мы бы узнали что-то.

– Возможно, но мы бессильны перед их ружьями и не можем угнаться за их лошадьми.

Тропа стала круче, поэтому какое-то время мне не хватало дыхания, чтобы продолжать разговор. Когда я увидел подходящий ствол дерева, я сказал:

– Вы не против, если мы остановимся, чтобы передохнуть? Я давно не практиковался в роли горного козла.

– Несколько лет здесь закалили бы вас. Это…

– Йоуп! – завопил я, подпрыгнув. Когда я сел, что-то ужалило меня в голый зад. Это был довольно устрашающий укол, будто раскаленной иглой.

– Бедняга! – сказала Адриана. – Вы сели на веспоида. Видите?

Я посмотрел. Насекомое, которое я раздавил, все еще шевелилось и выглядело как большая земная оса.

– Их здесь было полно, когда мы строили деревню, и они нас безжалостно кусали, пока мы не сожгли их гнезда.

– Теперь я вижу недостатки этого представления в стиле «Адам и Ева», – сказал я, потирая ужаленное место.

– Я намажу его грязью из первой лужи, которую мы увидим. Жаль, что вы его убили.

– Почему? Это форма дикой жизни, к которой я не испытываю никакой привязанности.

– Потому что оно полетело бы прямо к своему гнезду, и мы могли бы найти гнездо и разрушить его. Старый Максимилиан Уисс, наш главный ученый, говорит, что эти гнезда точно такие же, как бумажные гнезда ос на Земле. Конвергирующая эволюция, так он это называл.

Я снова уселся, на этот раз тщательно осмотревшись и сидя слегка набок.

– А вы пытались сделать себе оружие против кимбрианцев?

– Мотта этого не допустил бы. Он верит в межпланетные комитеты. По секрету, некоторые молодые люди экспериментировали с луками, но – боже правый! – стрельба из лука гораздо более сложное дело, чем кажется. Никому еще не удалось создать что-либо, из чего можно попасть в окузавра. Так что…

Она пожала плечами и развела руками.

Я встал:

– Ну хорошо, двигаемся дальше.

Я мог бы и дольше сидеть и любоваться Адрианой. Но если бы мы не отправились в путь, у нее были бы причины подозревать, что мои мысли сейчас не об истории Новой Аркадии.

– Далеко еще до вершины? – спросил я.

– С полкилометра, я думаю.

– Похоже, вы не вполне довольны режимом Мотта.