Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 69)

– Пока звучит неплохо, – сказал я.

– Но некоторые люди всегда будут нарушать закон, каким бы либеральным он ни был. Чтобы остановить их, Вод вводил все больше и больше правил. Никто не мог покинуть Элизию без регистрации въезда и выезда. Все должны были официально обращаться к нему на «вы», продолжая говорить «ты» друг другу…

Мы подошли к частоколу, который тянулся вправо и влево, уходя в лес. Сквозь деревья я слышал шум прибоя. Ворота открылись, и стая детей, вопя, вырвалась наружу. Вскоре мы были по колено в обнаженных детях всех размеров. Адриана сказала:

– Малышня хотела, чтобы им отменили школу, чтобы посмотреть на высадку катера, но Мотта решил, что на поле будет слишком опасно.

Мы вошли в ворота. Внутри земля была расчищена и разбита со швейцарской аккуратностью на участки пшеницы, дынь, моркови и так далее. Некоторые растения были местными, но большинство – земные. За наружным частоколом был забор поменьше, огораживающий саму деревню.

Когда я устроился, то потратил полчаса, чтобы записать свои впечатления от руки. Корреспондент я, может, и никакой, но знаю, как все делается.

Затем я покинул гостевой дом, чтобы осмотреть Либертэ. Я прогулялся вокруг полей, сделал несколько снимков и прошел вдоль забора к пляжу, где забрел на мелководье. Другой конец пляжа в четверти мили выглядел так же.

Несмотря на ветер, волнение было небольшим. Пляж защищала Новая Аркадия, которая поднималась из моря Тейлора в паре миль к западу. Я разглядел какие-то плавающие точки и решил, что это активисты Вода гребут на свой остров.

Пляжи на Турании обычно узкие, потому что по природным причинам отсутствуют приливы. Единственная луна выглядит меньше наших, только в два или три раза больше, чем для нас виден Юпитер. На песке валялась вытащенная на берег примерно дюжина выдолбленных каноэ с выносными уключинами и пара катамаранов.

Несколько пассивистов плавали. Один крикнул мне, чтобы я присоединился к ним. Я уже собрался так и сделать, потому что воздух был горячим и влажным, а я сам – липким, однако смутился и помотал головой. Если бы я разделся донага, мне было бы стыдно, а если бы оставил трусы, то застыдился бы еще больше. Эти дети природы подумали бы, что это у меня бандаж для грыжи.

На дальнем конце пляжа маленький костлявый человек установил какой-то аппарат на треноге. Я распознал барометр и другие метеорологические приборы.

– Привет, – сказал он. – Я Максимилиан Уисс, а ты писатель с Земли, так ведь?

После обмена любезностями я спросил про его аппарат.

– Я записываю погоду, – объяснил он, – чтобы понять, не нужно ли нам вызвать еще дождя. Здесь много шквальных дождей, но они по большей части коротки. Наш маленький участок они могут обходить много дней подряд. А могут случаться каждый день в течение полугода и затопить нас.

– И какой прогноз? – спросил я.

– Сегодня вечером дождь. Посмотрите на запад – и увидите.

Грумбридж–1618 начинала садиться за Новой Аркадией. Посетители Турании всегда любуются закатами. Поскольку видимый диаметр звезды в три раза больше солнечного, и она движется по небосклону вполовину медленнее, на той же самой широте закат длится в шесть раз дольше. Кроме того, планета более облачная, чем Земля, поэтому если что и видишь, то огромный красный шар сквозь слои облаков.

Вот и сейчас на небе остались видны только клочки солнца, а облака над головой покрылись желтыми, красными и пурпурными полосами. Затем облака сомкнулись. Они клубились и вспухали, с молнией и громом. Купальщики вышли из моря, а Максимилиан Уисс упаковал переносные части своего аппарата.

– А вот и гроза, – сказал он.

Я направился обратно к Либертэ и как раз проходил через внутреннюю ограду, когда начался дождь. Через две секунды я едва различал тропинку. Я постучал в первый попавшийся дом и получил приглашение войти. Я так и сделал, обтекая водой.

– Привет! – сказал коренастый парень средних лет. – Входите, старина. Вы корреспондент с Земли? Я Карл Адорн. – Он представил мне жену и пятерых детей. – Присаживайтесь. Что вы думаете о нашей жизни в Утопии, а?

Мы должны были кричать, чтобы перекрыть рев шторма.

– Такой шторм – обычное дело? – спросил я.

– Конечно, это же совсем небольшой.

Я начал расспрашивать его об истории колонии, но тут кто-то ударил в гонг.

– Ужин, – сказал Адорн. – Пошли, все вместе.

Семеро членов семьи вышли под проливной дождь. В столовой они обтерлись парой несвежих банных полотенец, но моей промокшей одежде это не помогло бы. Там было около сотни пассивистов, и все говорили как сумасшедшие. Я никогда раньше не видел столько беременных женщин сразу. Я было уселся с Адорнами, но Луи Мотта заставил меня сесть с ним и офицерами с «Дедала».

Мотта налил нам по полной чаше местного вина и расспрашивал капитана Кубалу о планетах, которые он повидал. Кубала рассказал о Кимбрии (то есть Процион А IV), Скифии и Парфии. (Я раньше думал, что астрономы называют планеты других систем в честь круизных лайнеров «Кунард», но оказалось, что они просто используют ту же систему, что и люди из компании «Кунард Уайт Стар», то есть берут устаревшие земные географические названия.)

Пища была обильной и вкусной, хотя и вегетарианской. Мне этого и нужно, чтобы соблюдать диету; если я буду набирать калории, очень быстро стану толстяком. Аркадийцы поедают неимоверное количество местных туранийских дынь. Мотта выбрал время между раскатами грома, чтобы сказать, что хочет поговорить со мной после еды.

В своем офисе он перешел прямо к делу:

– Я видел, ты посетил Адорнов?

– Да, – сказал я.

– И ранее ты разговаривал с Адрианой Херц?

– Да.

– Очень хорошо, мой храбрец. Я не хочу препятствовать твоей личной жизни или ограничивать твои перемещения, но из практических соображений тебе лучше получать информацию о жизни колонии от меня.

– Почему?

– Потому что только я знаю историю целиком и могу дать тебе беспристрастный отчет. Определенно, известные недовольные вроде Адорнов – неподходящий источник. Как долго ты пробудешь на Турании?

– Кубала говорит, что катер будет делать последний рейс через тридцать или сорок дней. Он должен взять продукты и воду…

– Да, да, я знаю. Я пытаюсь построить для вас программу, чтобы наилучшим образом использовать отведенное вам время. В этот раз вы не сможете посетить Элизий.

– Как? – сказал я. – Но времени достаточно, и я обязательно должен посетить Новую Аркадию! Если этого не будет, мое начальство посчитает, что я провалил миссию.

– О, да вам и не нужно туда ездить, в самом деле. Это путешествие на убогом каноэ. Вы промокнете и вас укачает, а если ветер встречный, то вы не сможете или туда добраться, или вернуться, когда захотите. Более того, в Новой Аркадии нет ничего, что вы бы не увидели здесь. Дикая жизнь на острове не может сравниться с нашей по объему и разнообразию.

– Но я должен! Мне нужно провести интервью с Водом и его людьми.

– Вот уж нет, вы от них ничего не услышите, кроме лжи. Вод предоставит вам крайне субъективную картину нашего раскола, оправдывая все свои преступления и тиранию, а его люди слишком бесхребетны и запуганы, чтобы рассказать вам правду.

– Может и так, но я должен попытаться.

– Нет, не должны. Ваше начальство никогда не поймет, в чем разница.

– Я привык описывать правду, как она есть.

– Будьте благоразумны.

– Я как раз благоразумен. У меня есть обязанности…

– Вы просто юный упрямый глупец! Это опасное путешествие.

– Я готов рискнуть.

– Но не на моих лодках, – заявил он. – Когда вы приехали сюда, вы попали под мою юрисдикцию. Если я считаю, что некоторые действия повредят моим людям, я не позволю вам их совершить.

Я вышел из себя. Я признаю, что хороший корреспондент никогда бы этого не сделал, но я никогда и не заявлял, что я хорош хоть в чем-нибудь. Да и тут я бы, вероятно, струсил перечить человеку, если бы он не был размером вполовину моего. Я встал и заорал:

– Вы думаете, что будете держать меня здесь пленником, только потому что я могу услышать что-то невыгодное для вас, а? Так вот, позвольте сказать вам, месье…

– А вы думаете, что я позволю вам отправиться в Элизий, чтобы все рассказать о нас Воду, чтобы он мог напасть? – прокричал он в ответ.

– Я британский подданный и отправлюсь, куда захочу.

– Это не Британия и вы должны делать, что я прикажу.

– Приказывайте, и мы посмотрим, – сказал я.

– Никто из моих людей не повезет вас на остров.

– Значит, я погребу туда сам.

– Вы не прикоснетесь к моим лодкам. Стройте себе плот или гуляйте по воде.

Я очень удивился, увидев в его глазах слезы.

– Все против нас: активисты, кимбрианцы, а теперь и вы. Они ненавидят нас за наш идеализм. Убирайтесь, чудовище!

Трясясь, я вернулся в гостевой дом. Артур Рамасвами оставался там на ночь, а у меня была бутылка туранийского вина. Мы весь вечер пили и рассказывали друг другу о своих бедах.

На следующее утро я отправился расспрашивать других пассивистов. Я также думал о том, чтобы тайно посетить Новую Аркадию, возможно, украв каноэ. Не знаю, набрался ли бы я храбрости для этого.

Я восхищаюсь грубо сколоченными удалыми героями романов, которые безжалостно добиваются, чего хотят, невзирая на Бога и человека. Некоторых людей обманывают мои сто килограммов и носорожья фигура, и они ошибочно принимают меня за такой тип. Они не знают, какая бедная маленькая мышка моего эго робко прячется внутри этой туши. Я до смешного послушен законам и правилам, возможно, из-за моих британских привычек.