Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 88)

В этот самый миг на пороге комнаты появилась моя приёмная мать, княгиня Тийна — улыбающаяся, благодушная, миролюбивая, в простом льняном платье и с садовой лопаточкой в руках.

Я едва не выронила из рук своих гребень — гребень Мархи! — и поклонилась ей. Щёки горели, я чувствовала, как дрожат колени... Я боялась, что матушка заметит моё смятение, и молила богов, чтобы никто не догадался, что со мной.

Она весело улыбнулась мне:

- Мелх-Азни! — позвала она меня, с доброй твёрдостью в голосе. — Отложи все хлопоты, дитя. Идём со мной во двор — будем помогать садовнику высаживать новые цветы. Хоси уже ждёт нас.

Я кивнула поспешно, уклоняя от неё своё вспыхнувшее, смущённое лицо.

Чегарди бросила на меня взгляд, полный тревоги и мольбы, но ничего не сказала. Она не уходила, топталась на месте, перебирала подол, будто боролась с собой; видно было — что-то её тревожит, но при княгине никак не решалась поделиться. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, и я увидела, что она действительно чем-то очень обеспокоена. Я чуть заметно коснулась её локтя на прощание, давая ей понять, что я буду ждать её и смогу выслушать, как только будет время... Девочка опустила глаза и мигом исчезла за дверью, унося с собой тревогу и тень невысказанного.

Вздохнув, я последовала вместе с матушкой во двор, где уже рассыпался солнечный свет, мягкий, как шерсть ягнёнка. Утренний воздух был свежее первого глотка воды после долгого пути, и дрожал от птичьих голосов и едва заметного звона кузнечного молота за оградой.

* * *

Рассвет над горными хребтами Мелхисты пробуждался нежно и невесомо, словно взмах невидимого крыла. Синева гор, как безбрежное море, обнимала небеса, а утренний туман плавно нисходил в долины, растворяясь в солнечных лучах. Природа, готовясь к празднику богини Тушоли, наряжалась в яркие весенние краски, прикрываясь дымными облаками и зелёными берегами горной речки Меши-хи, над которой клубились лёгкие облака. Вдали мирно паслись на пастбище овцы, а ещё дальше виднелся сосновый лес, тихо шумевший на ветру.

Среди росы, мы с наной и садовником Хоси сажали цветы — новые кустики душистой мяты, несколько редких луковиц белых нарциссов, принесённых Хассой накануне из леса, бело-жёлтые оборочки башечниц, низкие кустики шиповника... Земля была холодной, но податливой; я вдавливала в неё пальцы, ощущая, как влажная глина прилипает к коже, и это почему-то напоминало мне о чём-то очень личном, сокровенном. Я старалась не думать о нём… о Тариэле… но мысли мои всё равно возвращались к нему, как реки к морю…

Мы обе вслушивалась в наставления Хоси:

- Госпожа, дорогая, держи лопаточку покрепче, - настойчиво говорил он, показывая, как правильно рыхлить. - Вот так, смотри. Прежде чем сажать ростки, нужно правильно подготовить землю. Это позволит корням легче проникнуть вглубь. Почва должна быть мягкой и воздушной, чтобы ростки могли легко прижиться.

Тийна, ловко управлявшаяся со своей лопаточкой, кивнула в знак согласия, сосредоточенно рыхля землю. Движения её были плавными и уверенными, как у человека, привыкшего к труду. Чувствуя её одобрение, я с усердием принялась за работу и, опустившись на колени рядом с нею, осторожно сажала ростки цветов руками.

- Теперь ты, Мелх-Азни, - продолжал Хоси, обращаясь ко мне, – возьми один из ростков и аккуратно помести его в ямку. Корни должны быть полностью покрыты землёй, но не слишком глубоко. Осторожно прижми землю вокруг ростка. Нужно сажать их аккуратно, не повреждая корней. Смотри, как я делаю.

Я внимательно наблюдала за каждым его движением, затем, стараясь верно повторить, осторожно брала маленькие ростки и опускала их, один за другим в подготовленную ямку. Мне казалось в это время, что я провожу какой-то древний ритуал…

- Я поняла, Хоси, - отозвалась я. - Но скажи, почему именно сейчас нужно сажать эти цветы?

Хоси, прищурившись, посмотрел на меня.

- Весна — время пробуждения и обновления, - пояснил он. - Земля, напитанная зимними дождями, сейчас полна сил и готова принять новые жизни. К тому же, - добавил он с лёгкой улыбкой, - цветы, посаженные в это время, расцветут особенно пышно к празднику Тушоли. Это знак почтения к ней и к нашей земле. Цветы ведь не просто украшение, это - воплощение жизни. Они напоминают нам о рождении, о смерти и новом возрождении.

Княгиня Тийна, слушая наш разговор, не могла не улыбнуться. Сердце её наполнялось теплом, когда она наблюдала за тем, как её приёмная дочь с таким рвением учится у старого садовника.

- Каждый росток - как новое начало, - задумчиво произнесла я, поглощённая процессом. - Мне кажется, мы сейчас не просто сажаем цветы, но даём жизнь чьим-то новым мечтам и надеждам.

Хоси закивал, глядя на меня с уважением:

- Ты права, Мелх-Азни. Именно так. И в каждом движении, в каждом прикосновении к земле заключена наша связь с миром и богами.

Тийна вдруг остановилась, лопаточка застыла в её руке…

- Ты становишься взрослой, Мелх-Азни, - сказал Хоси, и глаза его засветились гордостью и любовью. - Ты уже много знаешь, и я уверен, что однажды ты станешь великой жрицей.

Тийна молчала, с нежностью и скрытой болью в глазах смотря на меня...

Я почувствовала, что краснею, но продолжила работать, вложив в каждое движение свою благодарность и уважение и к своей приёмной матери и природе. Мои руки бережно укладывали каждый росток в землю, словно это были драгоценные сокровища. В воздухе витал аромат цветущих деревьев, смешиваясь с запахом свежей земли и утренних рос... В этот момент природа и люди, казалось, слились воедино, создавая гармонию, которую можно было лишь почувствовать сердцем.

- Мелх-Азни, помни, что цветы чувствуют твоё прикосновение, - добавил Хоси, наблюдая за мной. - Они откликаются на заботу и любовь. Если заботиться о них с любовью, они воздают за это своей красотой и ароматом.

- Я тоже это чувствую, Хоси, — с благоговением произнесла я. - Кажется, они рассказывают тебе свои тайны!

- Цветы всегда говорят с теми, кто умеет слушать, - улыбнулся Хоси, его морщинистое лицо светилось добротой, - а уж ты, Мелх-Азни, обладаешь этим даром.

- Она хорошо справляется, всё делает прекрасно, - подтвердила княгиня Тийна. Она закончила рыхлить землю, подошла ко мне и положила мне руку на плечо. - Твои руки творят чудеса, дитя моё.

Я подняла глаза на свою приёмную мать:

- Спасибо, матушка, - тихо сказала я, постаравшись выразить всю свою любовь, насколько могла. - Я учусь у вас обоих, у тебя и у Хоси.

Вдалеке, на пастбище, мирно паслись овцы, и сосновый лес, виднеющийся на горизонте, казался живым существом, внимающим нашему разговору. Природа вокруг замка была в гармонии с людьми, каждый день здесь был наполнен тихим счастьем. Вдалеке, на горизонте, медленно поднималось солнце, заливая всё вокруг золотым светом…

- Завтра будем праздновать Тушоли, - произнёс Хоси, глядя на цветущие деревья. - Пусть эти цветы украсят наш дом и принесут благословение богини.

- Да будет так, - подхватила я, и наши голоса слились с утренним пением птиц, создающих музыку, которая наполняла сердца радостью и миром.

Тийна же опустила глаза и молча вздохнула…

Я думала тогда: в каждой женщине, наверное, с рождения есть крохотный цветок, ещё не проросший... А Чегарди… пусть теперь до вечера ещё хранит свой секрет; всему свой срок. Сейчас же — утро, сад, расцветающая радость в душе… я пока могу не думать ни о чужих тайнах, ни о воре, ни о коне... Я опустилась на колени рядом с Тийной и Хоси, взяла в ладони нежный стебелёк…

Пальцы мои были в земле, прохладной и живой, – и вдруг я снова вспомнила Тариэла, как вчера он учил меня обращаться с кинжалом… и почувствовала, как по руке снова пробежал лёгкий трепет, будто земля сама передавала мне своё волнение. Я старалась не думать о нём, но всё внутри меня было как натянутая струна: я боялась случайно встретить его взгляд, боялась даже услышать шаги его во дворе… Сердце сжалось, и я замерла, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Всё вокруг — цветы, земля, небо, люди — исчезло, остался лишь он, его глаза, его руки, его голос… Я покраснела, и, чтобы скрыть смущение, наклонилась ниже к земле. Только бы они не заметили, как всё пылает во мне...

- О чём мечтаешь ты, Мелх-Азни? — спросила княгиня, ласково дотронувшись до моего плеча.

Я не знала, что ответить, боялась, что, если скажу хоть слово — выдам себя... Улыбнулась и прошептала:

- О цветах, матушка… О том, как они ищут солнце…

- Пусть солнце согреет твои руки, а земля даст силу твоим мыслям. Ты сегодня задумчива, и молчишь больше обычного. Что на душе у тебя, Мелх-Азни?

Я вздрогнула, смутившись:

- Я просто думаю… о празднике, матушка. О том, как всё будет…

- Ты ещё девочка, — улыбнулась она, — а уже столько думаешь.

Мы закончили с цветами, и я, собравшись с духом, попросила у Хоси:

- Хоси, а можно… повесить мне качели в саду?

Он выронил свою мотыгy, будто его ужалили:

- Качели?! Нет, нет, Мелх-Азни, нельзя! После княгини Бетты…

Тийна строго кивнула:

- Не стоит, дитя.

Я опустила глаза и кивнула. Лучше при них теперь об этом и не вспоминать...

* * *

Я иду по тропинке сада, где на траве ещё лежала роса, и каждый шаг отзывается в моём теле лёгкой дрожью. Утро в Мелхисте — само дыхание богини Тушоли: всё трепещет, всё живёт, всё наполнено невидимыми нитями. В саду пахнет мокрой землёй и дикими яблонями, с гор доносится крик орла... Я иду босиком по траве — и мне нравится чувствовать под ступнями прохладу, как будто земля разговаривает со мной на своём языке. В этот миг я почему-то особенно остра, особенно ранима: каждый звук, каждый запах, даже прикосновение ветра к щеке — всё кажется мне знаком, предвестием чего-то важного.