Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 64)

- Пусть знает вор, что у него ещё есть время до восхода солнца! - заключил жрец, голос которого снова прозвучал как рог, зовущий в битву. – Но пусть вернёт украденного коня, или же ему придётся разделить участь этой лягушки! Пусть страх перед гневом богов заставит его сознаться. Пусть все, кто слышит меня, передадут это послание в Комалхи!

Толпа забурлила, лица людей выражали беспокойство и надежду. Боязнь перед магическим средством была столь велика, что многие верили — вор скоро будет найден или сам сдастся. Раздались вразнобой взволнованные голоса: - Должен раскаяться вор! - Пусть он вернёт коня!

- Сила богов с нами!

Жрец воздел руки с чашей к небу. Голос его стал громче и торжественнее: - О великие боги, примите жертву нашу и даруйте нам праведность! Пусть будет обличён и наказан вор, и пусть народ наш хранит правила чести и не забывает ваших заветов! Запомните, люди Мелхисты, сила наша — в вере и единстве! Мы не должны забывать своих корней, не должны предавать своих богов. Пусть наши боги всегда будут с нами, защищая от бед и даруя мир и изобилие нашему краю! Только так мы сможем сохранить мир и благополучие в нашей земле. Толпа взревела в едином порыве; небеса, казалось, отозвались на их призыв. В тот момент каждый в душе верил, что вор, где бы он ни был, уже чувствует на себе гнев богов.

- Пусть это будет предупреждением для всех, кто осмеливается предавать веру отцов и нарушать древние обычаи, - произнёс жрец, снова водружая чашу с сывороткой на алтарь. - Мы должны чтить богов и хранить их заветы, чтобы не навлечь на себя их гнев! Пусть знание о силе наших обрядов распространяется, и никто да не смеет сомневаться в могуществе нашей веры! А для Жаворонка пусть этот случай станет поводом задуматься о своих убеждениях, ибо без покровительства богов не бывает человеку покоя в этом мире.

Ночь, казалось, отозвалась на его слова: ветер усилился, и где-то вдалеке послышался раскат грома. Элгур гордо поднял голову, глядя на своих соплеменников. Он знал, что его слова оставят глубокий след в их сердцах; знал, что он сделал всё возможное, чтобы восстановить справедливость и укрепить веру в древние силы; знал, что его речь и магический ритуал сделали своё дело: скоро некто из Комалхи либо сознается, либо вернёт коня. Теперь оставалось только ждать, пока боги ответят на его призыв.

- Высокочтимый Элгур, - произнёс седовласый Шуоп, - мы все благодарны тебе за твою мудрость и силу. Мы верим, что вор в конце концов будет найден!

В ночи вновь воцарилась тишина, полная ожидания. Люди расходились, полные веры в то, что справедливость восторжествует. Элгур кивнул и, подняв факел, повёл собравшихся обратно к селу, оставив лягушку в сыворотке на алтаре - как символ предупреждения и силы древних богов. Лес наполнялся шёпотом деревьев, словно одобряя этот ритуал и обещая, что правда вскоре выйдет на свет. * * *

Князь Олхудзур, возвращавшийся в Цайн-Пхьеду после трёхдневного отсутствия, приближался к родному селу верхом на вороном коне – подарке Тариэла… Конь, словно понимая тяготы нового хозяина, нёс его бережно, двигался мягкой походкой. Князя сопровождали верные слуги Чабдар и Гонча, лица которых выражали одновременно изнеможениеи радость от возвращения домой... Вдали уже виднелись знакомые очертания замка, чьи массивные стены казались незыблемыми, как и земля, на которой он стоял.

Олхудзур уверенно направлял коня по извилистым горным тропам, что вели к его замку. Вокруг него раскинулась суровая, величественная природа Мелхисты - крутые утёсы, покрытые густыми лесами, и туманные ущелья, где ветер свистел, как сонм древних духов, вещающих о своих скитаниях. Золотистые лучи солнца, прорываясь сквозь пышные кроны деревьев, ласково играли на покрытых пылью дорогах, что змеились по горным склонам.

Вокруг села Цайн-Пхьеда тянулись бескрайние леса, где в вечернем свете лиственные деревья обретали загадочные очертания... Воздух был насыщен благоуханием трав и свежести, наполнявшим сердце невольной радостью и тревогой. Солнце клонилось к закату, бросая длинные тени на каменистые склоны и окрашивая в багряно-золотые оттенки небо... Оно было облачным над Мелхистой, и мерцающие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, проливали мягкий свет на каменные строения. Олхудзур, облачённый в тяжёлые доспехи поверх расшитой серебром черкески, медленно подъезжал к замку. На околице села Цайн-Пхьеда двое слуг – Хунарка и Хомсарка – увидели приближавшегося князя. Они издали поспешили к нему навстречу, лица их выражали смесь облегчения и тревоги.

– Хвала богам, сирла эл! – воскликнул Хомсарка, склонив голову. – Мы уже волновались за тебя! – Всё уладилось, – ответил Олхудзур. Голос его был твёрд, но утомление звучало в каждом слове. – Кровная вражда между крестьянами в Сахане окончена. Теперь нас ждут другие испытания.

Ветер, прохладный, бодрящий, нёс во двор замка с гор ароматы душистых трав, которые смешивались с запахами кухни, где к приезду князя готовили угощение. Воздух был наполнен спокойствием, но какое-то напряжение витало в воздухе предвестием грозы.

Не успел князь спешиться, не успели ворота замка закрыться за его спиной, как вдруг он с неожиданной ясностью вспомнил о своём дорогом побратиме - молодом воине из Шатили, что гостил у него уже несколько дней... Олхудзур хлопнул себя по лбу, осознав, как давно не виделся с другом, которому был обязан своей жизнью на войне. Однако, прежде чем князь успел броситься на поиски Тариэла, внимание его привлекла тоненькая девичья фигурка в белом покрывале и зелёном платье, мелькнувшая во дворе… Никаких сомнений, - то была его приёмная дочь, Мелх-Азни! Появление последней в замке, не согласованное с обычным календарём, установленным её наставником, жрецом Элгуром, удивило князя. В ответ на расспросы отца та лишь пробормотала несколько невнятных слов…

Тут же к ним присоединилась его старшая дочь Седа, объяснившая, что Мелх-Азни сегодня пострадала от нападок их младшей сестры, Мархи. Девушка, казалось, и вправду была расстроена, глаза её блестели от слёз… Внезапно сорвавшись с места, она стремительно убежала за ворота в село, оставив князя в полном недоумении. Кровь Олхудзура закипела, сердце его наполнилось гневом на Марху за боль, что та причинила Мелх-Азни … Но прежде, чем он успел разобраться со всем этим, как наперерез ему, из-за угла башни стремительно, словно стрела, вылетел верхом на коне сын его Леча, занятый любимым делом – он объезжал коня, готовясь к предстоящему состязанию в день Тушоли. Леча был ловким и смелым юношей, и глаза его сияли огнём предвкушения праздника, а рука крепко сжимала плеть.

- Отец! – радостно выкрикнул Леча, подъехав ближе и на всём скаку останавливая коня перед Олхудзуром. - Как прошло дело в Сахане?

Князь устало улыбнулся сыну: - Всё уладилось, Леча, слава богам. Кровная месть прекращена, и мир восстановлен. Но об этом позднее. - Наконец-то ты вернулся! – воскликнул Леча, спешиваясь перед Олхудзуром. - Мы ждали тебя. Твоя мудрость вновь нужна здесь, дома. - Что случилось, Леча? - спросил Олхудзур, стряхивая пыль с рукавов. - Сложно объяснить всё сразу, - Леча замялся, - лучше тебе самому это увидеть... Олхудзур чуть усмехнулся,но быстро возвратился к суровым мыслям: то, что ему тут же довелось самому увидеть, отнюдь его не порадовало. Он повернул голову в сторону конюшни, где уже стояли, ожидая его, конюхи - Дуй и Гила. Лица их были серьёзными, глаза – настороженными, и отражали их нерешительность перед предстоящим разговором. Леча, заметив это, закусил губу и, бросив быстрый взгляд на отца, добавил: - Ведь у нас гость, и... - он замолк, не находя слов. - Говори же, сын! - приказал Олхудзур, почувствовав всё нарастающее беспокойство. - Из твоей конюшни исчез его конь, отец. Вместо него конюхи обнаружили какое-то странное создание…

Лицо князя побледнело от гнева, но он пока ещё сдерживался, вздохнув глубоко:

- Леча, подведи ко мне это… создание, и пусть конюхи расскажут, что тут вообще без меня происходит!

Конюхи Дуй и Гила весьма медленно и неохотно приближались к своему господину… Они то и дело переглядывались, словно решая, кто первым начнёт говорить, и лица их выражали смесь страха и смущения.

- Должны же мы как-то всё-таки сообщить ему о пропаже, Гила, - бормотал Дуй. - Да, но как князь отреагирует?! – вздыхал Гила, подбираясь поближе и нервно оглядываясь. – Сирла эл! Тут без тебя случилось небывалое дело… – Что тут у вас такое стряслось? – недоумевал князь, наблюдая их замешательство и от того заводясь всё больше. В этот момент его внимание привлекло нечто необыкновенное. В углу замкового двора, щипля траву, на привязи мирно пасся невзрачный лошачок… Бровь Олхудзура медленно поползла вверх. - Сирла эл, - начал Дуй, запинаясь и указывая на лошачка, - видишь сам, какова животинка? - Откуда это здесь взялось? – нахмурился Олхудзур. - Никто этого не знает. В том-то и есть наша беда, князь, - пробормотал Гила, почёсывая в затылке. - Говори, не тяни! - прервал его Олхудзур голосом, полным скрытой угрозы. Глаза его сверкнули гневом. – Сирла эл, – снова вступил в разговор старый Дуй, теребя в руках шапку. – Белый конь твоего гостя... вот, его больше нет. Теперь вместо него эта жалкая скотинка пасётся в нашем дворе!