Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 55)
- Дядя Элгур, - позвала она жреца, потянув его за край рукава, - я сегодня видела сон! Там были змеи… они ползли от чёрной горы к нашему замку.
Лицо старца озарилось вспышкой, он закивал, будто заранее ожидал этих слов. Элгур наклонился к девочке и взял её на руки, ближе всматриваясь в её черты:
- Значит, сроки ещё ближе, чем я предполагал! Ну что ж… Видно, снова мы должны готовиться к приходу испытаний! – Он снова обратился к князю: - Девочка, которую послали нам боги, чувствует приближение беды. Но есть ещё время всё изменить. Мир и покой, что она принесла, не должны быть нарушены. Пусть свет её станет нашим щитом!
Олхудзур с беспокойством посмотрел на ребёнка, затем снова перевёл взгляд на Элгура:
- Что же теперь я должен делать?
Жрец нахмурился, опустил девочку на землю, помолчал некоторое время, затем поднял голову и заявил:
- Нет, не теперь, - не время ещё. Через год! Я снова приду к тебе, Олхудзур, и тогда ты сам всё поймёшь и объявишь мне, что намерен ты делать. Ибо послано уже избранное создание, что однажды довершит моё служение… А сейчас пусть готовят угощение для гостя, - сегодня летит к тебе с вестью из Пхейн-Муохк друг, без которого бы ты лишился жизни!
Князь в изумлении воззрился на Элгура. Иногда предсказания наставника звучали так непонятно! Никаких друзей в соседней Хевсуретии отродясь у него не водилось; напротив того, именно там находился один вечно досаждавший его краю набегами дерзкий парень… Но жрец не стал тогда ничего ему объяснять, лишь таинственно улыбнулся…
* * *
Воздух над Мелхистой дрожал от невидимого напряжения, как будто предвкушал прибытие чужеземца... Солнце уже клонилось к закату, когда на вершине Южной башни вспыхнул сигнальный огонь, а с крепостных стен раскинувшегося на склоне горы села Цайн-Пхьеда запели тревожные трубы. Это был знак того, что в земли князя Олхудзура вступил гость с далёких пховских вершин.
Замок Эрдзие-Бе, венчавший вершину горы, был построен в лучших традициях военной архитектуры того времени. Стены его, как и воля его хозяина, были непреклонны и неприступны. Но в тот вечер врата замка распахнулись перед одиноким всадником, который, казалось, вырос из горного тумана…»
Союз перед бурей
«Туман, словно белая бурка, накинутая на плечи гор, окутывал ущелья и поднимался над лесами, скрывая извилистые тропы и крутые подъёмы, по которым спешил гонец. Второй день подряд он пробирался через горные перевалы. Над землёй седыми старцами, наблюдающими за сменой веков и судеб, возвышались величественные хребты, мохнатые ели охраняли хрупкий покой горных ущелий. Холодный, как дыхание духов, ветер шептал ему в уши о великой войне, что вот-вот должна была вспыхнуть в этих краях...
Пховец стоял на краю высокого обрыва, всматриваясь в глубокую долину, где серебряными нитями вились реки. Голову его покрывал чачканис остроконечным посеребрённым верхом, грудь и плечи обтягивала кольчуга с короткими рукавами, слегка мерцавшая в сером рассвете и звеневшая при каждом движении, на поясе висел длинный меч - символ воинской доблести. Сегодня сердце молодого воина было исполнено гордости за родину, но тревога за будущее не покидала его.
Над горами разливался свет заката, окрашивая снежные вершины в пурпурный оттенок, и всё небо переливалось оттенками алого и багряного. Солнце медленно опускалось за горы; золотистые лучи его, пробиваясь сквозь дымные облака, освещали дорогу, ведущую за хребет. Там, в туманной дали, скрывалась Кистетия…
Торола был известен своей смелостью среди пховцев. Впереди его ждали земли тех самых кистин, с которыми прежде делил он кровь и вражду, словно буря, обрушиваясь на их селенья. В памяти всплывали образы недавних стычек с кистинами, где бой был танцем, а каждое движение - мелодией, рождённой в сердце гор.
Однажды, когда кистины угнали половину скота из Шатили, он собрал отряд пховцев и нагнал врага. В схватке, развернувшейся на узкой горной тропе, он сразил Уста, предводителя кистин, заставив врагов бежать и оставить добычу. Тогда, возвратившись в родное село, он стал героем дня, и песни о его доблести распевали у каждого очага.
В другой раз, когда кистины похитили красавицу Натели, племянницу лебайскарского мехате,Торола вновь проявил свою отвагу. Он догнал похитителей на границе, вызвав их на поединок. Двое кистин пали от его удара; остальные же, раненые, отступили, оставив пленницу. Возвратив её в отцовский дом, Торола получил благословение мехате и признательность всего их рода. Как восхищённо смотрели на него односельчане, когда он возвращался с победой!
Но сегодня перед ним стояла задача иной сложности. На этот раз Торола не собирался снова досаждать кистинам своими набегами, - он шёл с миссией мира…
Словно тёмное облако, над Кавказом нависала монгольская угроза. По решению хевисбери Хвтисо, предрекшего надвигающуюся бурю, Торола должен был отправиться в Цайн-Пхьеду, в земли своих недавних врагов, и лично встретиться с самим князем Олхудзуром. На груди Жаворонка покоилось послание к князю Мелхисты от пховских старейшин, написанное на пергаменте, - символ надежды на примирение.
Торола знал эти места как свои пять пальцев, ведь не раз его отряд пробирался здесь в поисках кистинских пастбищ. Границы между Хевсуретией и Чечнёй были зыбкими, как линия на песке, которую легко стереть...
Когда он достиг горы Тебулосмта и огляделся, тишина, царившая вокруг, казалась зловещей.
Каждый камень здесь напоминал ему о прежних его подвигах. Все склоны и тропинки были отмечены в его памяти, но всякий шаг теперь был полон опасности и мог стать последним, если б не милость князя.
Казалось, сами горы чего-то ждали... Внезапно из тумана, словно из ниоткуда, перед ним возникли два вооружённых конных разведчика. Лица их были полускрыты под башлыками, в глазах светилось недоверие и осторожное любопытство. Торола поднял руку, показывая белый платок - символ мира и дружбы.
- Тариэл из Шедалы? - произнёс один из всадников.
Торола кивнул, подтверждая.
Кистины оскалились волчьей улыбкой, переглядываясь:
- Олхудзур ждёт тебя. Следуй за нами!
Вместе они двинулись вперёд, по узкой тропе: один из спутников ехал впереди гонца, другой – за его спиной. Стук копыт неумолимо разгонял эхо между скалами, и сердце Торолы колотилось в унисон с барабанящим дождём. Земля становилась всё более каменистой и неуступчивой. Путь был долог и труден, но честь и долг вели пховца вперёд.
Вскоре перед ними предстала крепость, и в самом деле возвышавшаяся над долиной, словно орлиное гнездо. Цайн-Пхьеда, основанная на клюве и когтях чудесного орла, была местом силы, и каждый, кто переступал порог замка Эрдзие-Бе, ощущал здесь величие давних времён...
Взгляд Торолы устремился на толстые стены, которые обещали жителям села защиту от всякого недруга. Башни, словно застывшие каменные воины, взирали на приближавшегося гонца. Над ними развевались флаги Мелхисты – жёлтое светило на красном фоне… Сила и гордость кистин перекликались с духом пховцев, и в этом Жаворонок
Глухой стук конских копыт прервал тишину ночи и раздался эхом у каменных стен... Стражники, дремавшие у ворот, подняли взгляд и уставились на всадников. Торола со своими провожатыми стремительно приближался к крепости.
Кистины спешились, и один из стражников, узнав разведчиков и перекинувшись с ними парой слов, распахнул тяжёлые дубовые ворота и ждал, пока сойдёт с коня гость. Навстречу вышли ещё двое слуг, которые помогли ему спешиться и повели коня в стойло.
– Я прибыл из Пхови, чтобы встретиться с князем Олхудзуром, – голос гонца был мелодичен и звучал как песня. Зелёные глаза его окинули присутствующих быстрым взглядом, словно стрелы, ищущие мишень.
Стражник кивнул и ввёл гостя во двор...
* * *
Двор Эрдзие-Бе был полон жизни и суеты, и внутри замка тоже царила суматоха. Князь Олхудзур, услышав о прибытии пховского гостя, распорядился о подготовке пира. Слуги бегали туда-сюда, готовясь к приёму загадочного гостя, о котором ещё с утра говорил жрец. Кухня ожила, в воздухе пахло свежей выпечкой, жареной дичью и пряными травами. Женщины украшали комнаты цветами и тканями. Во дворе замка воины затачивали свои сабли и стреляли по цели из луков, готовясь к любым неожиданностям. Никто не знал, что за вести привезёт этот человек из-за гор.
Небо надвигалось низко, свинцовые облака грозно складывались в гряды над селением, обещая бурю. Олхудзур тоже ждал неведомого гостя, стоя на высоком балконе. Его острый взгляд, искавший первых признаков приближающегося посланника, пронзал дождливую дымку. Время было неспокойным, каждый гость мог нести предвестие войны.
Сквозь пелену дождя отчётливо проступили фигуры трёх верховых воинов…
* * *
Гонец скинул с себя промокшую шерстяную накидку, отдал слуге доспехи, меч и шлем с бармицей, - чёрные кудри небрежно рассыпались по плечам…
Входя в замок, Торола почувствовал, как холод пробирается под кожу, но шаги его были уверенны и легки. Собрав всю свою храбрость и следуя за стражником, он поднялся по лестнице-бревну на верхний этаж. Тени, будто живые, танцевали и бежали по каменным стенам, освещаемым факелами.
Они шли через мрачный коридор, и каждый их шаг эхом отдавался в глубине замка, пока они не достигли зала для приёма гостей. Все разговоры на миг затихли, все глаза обратились к посланнику... В замке собрался цвет кистинского воинства, благородные жители Мелхисты и окрестных земель. Множество вооружённых и готовых к бою джигитов обменивались взглядами, удивляясь смелости чужака. Мелхистинцы были известны своим воинственным и неукротимым духом, а этот гость из Пхейн-Муохк являлся не только прежним их врагом, но и носителем иной веры!