Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 56)

Пховец вошёл в зал с достоинством. На лице его играла улыбка, но в зелёных глазах, горевших живым огнём, сквозило предостережение. Алая перанги, расшитая крестами из бисера, серебряных галунов и цветных ниток, ярким пятном выделялась на фоне тёмных бешметов и черкесок местных жителей. Он был как ветер, внезапно врывающийся в тишину.

Стены зала были увешаны коврами с изображениями битв и легенд, оленьими рогами, звериными шкурами и оружием предков, напоминавшим о былых победах.

У камина стоял в окружении своих воинов и советников сам Олхудзур - крепкий мужчина с густой чёрной бородой. Могучий и статный, князь был одет в белую черкеску, расшитую золотым шнуром. На голове его красовалась меховая папаха. Рука князя касалась рукояти лучистого меча, украшавшего его пояс, – обычай, который напоминал о вечном праве на защиту и силу.

- Добро пожаловать в Мелхисту, Тариэл, сын гор, - произнёс Олхудзур. Голос его был полон силы и спокойствия, а глаза пристально смотрели на гостя. - Что привело тебя в мои владения в столь тревожное время, что за вести привёз ты нам?

Торола склонил голову в знак уважения и ответил:

– Твоё приглашение – честь для меня, славный князь, и я являюсь к тебе не с пустыми руками. Позволь преподнести тебе подарок от моего народа.

С этими словами он снял с пояса и протянул князю кинжал, выкованный Дзагликой, лучшим оружейником Шатили. Рукоять была инкрустирована драгоценными камнями, а серебристое лезвие клинка было остро, как зимний ветер, гонимый через горные перевалы.

Олхудзур принял подарок с благодарностью:

– Это великолепный дар, достойный великого воина!

Пховец отвесил поклон, приложив руку к сердцу:

- Князь Олхудзур, я принёс тебе вести, что могут изменить наш мир. Но сперва позволь мне отдохнуть и обсушиться у твоего очага.

В знак доверия князь подвёл гостя к огромному огнищу, где яростно трещало пламя, словно воин, рвущийся в битву... Слуги подали гостю вина и еды, и через некоторое время Торола, согревшись у огня, бережно вынул из-за пазухи небольшой пергаментный свиток и протянул его князю.

- Я шёл к тебе, Олхудзур, - снова заговорил он, - чтобы передать послание от моего народа. Тучи сгущаются, зло подступает к границам Кавказа, и тень его уже нависла над нашими землями. Мы должны быть готовы. Я пришёл с вестью о мире и с предложением союза. Настало время забыть о вражде и объединить наши силы.

Голос Торолы звучал спокойно и ясно. Он знал, что каждое его слово должно быть точным. Все чувствовали в воздухе натянутую струну ожидания, ведь предстояло обсудить весть, которую принёс посланник. Олхудзур принял из рук пховца свиток, развернул, начал читать, и взор его заблестел... На руке князя Торола заметил перстень из чернёного серебра с изображением орлиной головы - символ его власти.

Князь задумчиво посмотрел на молодого воина:

- Я всегда уважал храбрость и воинское мастерство пховцев. И о твоих… подвигах немало наслышан, - глаза его сверкнули и сузились, но он быстро остыл. – Мы, мелхистинцы, всегда были гордым племенем, и многое уже пережили, - медленно проговорил он, - но, есл и это правда, что за зло ополчилось на нас?

- Светлый князь, - снова заговорил Торола, - монгольские орды готовятся вторгнуться в наши горы. Царица Грузии Русудан посылает вам, кистины, просьбу о союзе, чтобы нашим народам вместе противостоять угрозе, которая может поглотить каждого из нас поодиночке.

Торола начал свой рассказ о надвигавшейся угрозе и предложении объединить усилия в борьбе с общим врагом. Он говорил искренне, с сердцем, полным надежды и веры в то, что мир возможен. Слова его были просты, но за ними стояла надежда на перемены.

- Союз, говоришь? Мир… - произнёс Олхудзур, словно пробуя эти слова на вкус. - Быть может, и в самом деле настало время для новой жизни, в которой наши народы будут не врагами, а союзниками?

Зал наполнился гулом, мелхистинцы начали оживлённо обсуждать слышанное. Взгляды пересекались, полные вопросов и сомнений.

Тут, опираясь на посох, в зал мерными тяжёлыми шагами вошёл старый жрец.

Элгур выглядел величественной фигурой. На плечах его словно лежала тяжесть неведомых знаний. Борода его была седой, словно древний ледник, а взгляд, твёрдый и пронзительный, искал в каждом движении скрытые смыслы. Но лицо жреца, как резное изваяние, не выдавало ни гнева, ни радости.

Князь подал знак своим воинам, и в зале вновь повисло молчание.

- Времена меняются, как и пути на небесах, - сказал жрец. Голос его был подобен эху, отражающемуся от горных склонов. - Боги велели мне рассказать вам о грядущих переменах, которые могут повлиять на судьбу всего народа. Звёзды говорят, что скоро настанет великое испытание, битва между светом и тьмой. Древние пророчества предвещают войну... Ты, князь, окажешься в самом сердце этого пламени, и от твоего сегодняшнего решения будет зависеть исход войны.

Олхудзур сжал кулаки. Его сердце билось быстрее при мысли о предстоящих тяготах, но князь был не из тех людей, которые легко поддаются страху:

- Что ж, - пусть звёзды свидетельствуют о моей храбрости! Отец мой строил эту крепость на костях своих врагов, и я, как и он, не боюсь никаких превратностей, - отвечал князь, и слова его были полны решимости.

Элгур слегка улыбнулся, всматриваясь в лица Олхудзура и Торолы. С особенным вниманием он изучал черты пховца, словно стараясь прочесть в них нечто. Во взгляде жреца сквозило что-то непостижимое; лоб его собрался в складки от напряжения. Глаза его, глубокие и проницательные, словно видели не только настоящее князя и его гостей, но также и их будущее. Они, казалось, могли проникать сквозь души людей и камни замка…

- Испытания приходят не только в виде битв, но и в виде знамений и чудес, - произнёс он наконец.

Жрец подошёл к окну, за которым раскинулись бескрайние горные просторы… Ветер нёс с собой свежесть ночи, и всем казалось, что сами горы благословляют это начинание. В тишине зала можно было расслышать, как за стенами крепости поёт вечерний ветер, наполняя сердца присутствующих особой мистической силой.

- Ветер, что подул ныне, благоприятен, - произнёс Элгур, оборачиваясь к Олхудзуру и Тороле, – и пришло время вам отбросить вражду, забыть старые обиды и стать союзниками ради будущего наших народов. Гордость и вражда должны уступить место мудрости. Сейчас только единство может противостоять великой угрозе. Мир висит на волоске.

- Если это так, – сказал Олхудзур, – мы должны действовать незамедлительно. Так тому и быть. - Он повернулся к своим воинам, взгляд его был полон несгибаемой воли: - Завтра на рассвете соберём отряд и отправимся навстречу судьбе. Пусть каждый воин будет готов! Мы объединим силы, и наша дружба и братство станут щитом против врагов. Мы докажем, что никто не устоит против мужества и чести воинов Мелхисты!

- Пусть боги помогут нам в этом начинании, - простёр над присутствующими ладони жрец.

Глаза Торолы горели отвагой. Он взглянул на князя… В ответ на это князь и жрец также обменялись загадочными взглядами; но прежде, чем ими было сказано хоть слово, в зал вихрем ворвалась маленькая девочка.

Детский смех, словно звон колокольчиков, на мгновение отвлёк всех от серьёзных мыслей. Тороле сказали, что это сирота, удочерённая князем. Она с изяществом маленькой лани скользнула мимо Тариэла, не удостоив его даже взглядом, и, не обращая ни малейшего внимания на собравшихся гостей, бросилась прямо к князю, обнимая его за ногу, затем, смеясь, скрылась за его креслом.

- Мелх-Азни! - воскликнул Олхудзур, улыбаясь. - Веди себя пристойно, дитя!

По-кистински имя её значило «осколок солнца»... Она поистине была, словно солнечный луч, внезапно прорвавшийся сквозь облака, со своими рыже-золотистыми косичками, и даже строгие воины невольно улыбнулись. Кто-то из старейшин тихо пожурил девочку, и она, с лёгким поклоном, послушно удалилась, исчезнув так же быстро, как и появилась, и оставив за собой ощущение тепла и неуловимого чуда.

Торола, наблюдавший за этой сценой, посмеиваясь, проводил её взглядом, искоса любуясь детской непосредственностью. В этом ребёнке было нечто особенное, нечто, что он не мог объяснить, но что-то в её присутствии согревало его душу… Но, вернувшись к переговорам, он быстро забыл о девочке, сосредоточившись на важной миссии.

- Поведай, как ты добирался до наших владений, доблестный Тариэл, - с проникновенной улыбкой сказал Олхудзур, оценивая силу и уверенность, исходившие от молодого посланника. – Тебе ведь знакомы наши места, не так ли?..

Торола начал рассказ о своих приключениях:

- Я и мои провожатые, - начал он, - пока шли сюда, прошли три перевала. В один переход у нас гудели ноги, в другой - стучали зубы от холода. На третьем переходе, поднявшись на высоту, мы оказались в объятиях грозы. Гром гремел, как барабан войны, молнии разрывали небо, освещая чёрный хребет, с которого потоками сходила сель.

Казалось, сами горы ожили, чтобы испытать нас, и небеса разверзлись. Дождь с градом хлестал нас, будто стараясь смыть с лица земли. Мы попали в плотное облако, и вокруг клубились тучи, словно природа пыталась скрыть нас навсегда от глаз людских. Тут вдобавок нас окружило полчище змей, - и стало нам совсем не до смеха. Их алые глаза мерцали, как кровавые звёзды…