Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 53)
- Значит, мы должны отправиться туда сейчас же! - решил Олхудзур. В сердце его разгорался огонь гнева и мести.
- Да, - одобрительно подтвердил жрец, - время пришло; ибо сегодня как раз канун той блаженной ночи, когда Хи-нан выходит к смертным. Богиня не оставит нас без помощи и дарует свою защиту. Не медли, Олхудзур; будь чист сердцем, и получишь непобедимый меч из рук самой Хранительницы вод!
* * *
Круг рыжих скал в назначенный срок разомкнулся, и, когда скрылось за горизонт солнце и его сменил серебристый диск луны, двое уже стояли у кромки Оленьего озера, готовые встретить своё предназначение.
- Олхудзур, - сказал старец, - ныне ты обретёшь силу, которой сможешь победить Цкубдара и защитить свой народ!
Хрустальная озёрная гладь мерцала изнутри загадочным светом. Ночь исполнения желаний была особенным временем, когда зеркальные волны замирали, не колыхались, и духи вод раскрывали свои тайны...
- Час настал! - прошептал жрец в полночь, воздевая руки к небу.
Из священных глубин, окутанная водяными покрывалами, медленно выходила к ним эфирная фигура Хи-нан. Белоснежные одежды богини вод струились в лунном свете, мягкой лазурью светились глаза, и, словно длинные водоросли, ниспадали с плеч синие кудри...
Элгур научил князя заветным словам, и Олхудзур попросил у богини оружие, скрытое на дне. Та, с благосклонностью и печалью в глазах, подала ему заговорённый меч, источающий звёздный свет.
- Ты пришёл ко мне за помощью, сын орла, - произнесла Хи-нан мелодичным, но властным голосом, - и я знаю о страданиях твоих и горе. Возьми этот меч Победителя народов, что дарует силу и неуязвимость. Он неодолим в руке праведного воина и поможет тебе покорить зло, ты же используй его мудро. С его помощью сможешь ты сокрушить Цкубдара и освободить свои земли от тьмы, и у озера обретёшь утешение.
Олхудзур преклонил колено перед богиней вод и с благоговением принял меч, чувствуя, как в руке его разливается мощь...
- Благодарю тебя, великая Хи-нан, - отвечал князь, и поклялся тут же: - Я сделаю всё, чтобы защитить свою семью и наш народ. Лахсет не найдёт здесь власти.
- Мы будем бороться до конца, - добавил старый жрец, - сила добра всегда побеждает тьму.
Теперь у них было средство, чтобы противостоять Цкубдару. Подпоясавшись волшебным мечом, поддерживаемый духовной силой Элгура, Олхудзур немедленно отправился вместе со своим наставником в горы, чтобы найти и уничтожить колдуна.
* * *
Тёплая плотная тишина повисла в ущелье. Ночь была безлюдна, лишь шелест листьев и пересвист птиц нарушали покой ночной природы… Двое странников пробирались по узкой и опасной тропе к Эрджа-Цунгал. Старший из них, седобородый, опирался на посох и, закинув на плечо стяг с шёлковым белым полотнищем, крепко зажимал в ладони свисавшие с верхнего, трезубого конца древка медные колокольчики, чтобы звон не выдал их врагам прежде времени... Скользящие извилистые тени тянулись за ними во мраке по горам, выслеживая каждый шаг; но золотистый блеск меча второго, более молодого путника отпугивал их, и они не смели приближаться к путникам вплотную.
Олхудзур надеялся вскоре отыскать логово злодея и вызвать его на бой... Внезапно тишину ночи прорезали истошные крики ворон, словно доносившиеся из глубин скалы - из той норы, где обитал колдун. Над путниками закружилась стая чёрных птиц…
- Это предвестники Цкубдара и Лахсет, князь! - прошептал жрец. - Мы должны быть готовы к скорой встрече с ними.
В тот же миг, не давая мстителям опомниться, из извивов чёрного тумана выступил сам Цкубдар, чьи глаза горели сквозь тьму... За плечом колдуна, дерзко и победно улыбаясь, стояла его коварная дочь.
- Неужели вы возомнили, глупцы, будто вам дано преодолеть меня? - злобно вопросил повелитель змей, поднимая руку и собираясь наложить заклятие.
Не теряя ни минуты, Олхудзур ринулся вперёд и нанёс чародею смертельный удар. Меч, дарованный Хи-нан, лишил Цкубдара правой руки... У подножия чёрной скалы развернулась битва. Князь и колдун наконец встретились лицом к лицу и сошлись в горячей схватке. Меч Олхудзура сиял, как первый луч зари, рассекая змеиные козни...
Тем временем Элгур вступил в бой с Лахсет. Служитель древних богов сражался с чародейкой не оружием, но духом; борьба их была незримой, но от того не менее ожесточённой. Лахсет выпрямилась, фигура её удлинилась, вытягиваясь ещё больше, - и в следующий миг на глазах Элгура она обернулась змеёй. Колдунья замысловатыми кольцами вилась вокруг жреца, пытаясь ужалить; он же, одной рукой воздвигая отчаянно звеневшее медью священное знамя, жгучими ударами посоха во второй руке отбивал её атаки.
Заветный клинок Олхудзура всё же нашёл свою цель и отсёк голову колдуна, и тёмная душа отправилась в небытие. Обезглавленное тело рухнуло на землю и начало таять, на глазах обращаясь в тень; а вместе с колдуном пала и его обитель. Скала, где скрывалась смертоносная лаборатория, мгновенно обрушилась, извергая стаи ворон и потоки змей. Вороны с криками разлетелись из развалин, змеи расползлись по окрестным ущельям… Обессилевшая Лахсет, понимая, что сейчас не сможет победить, скрылась вместе со своей свитой в глубинах леса...
Со смертью Цкубдара чары развеивались, как ночной туман, тьма отступала, и свет снова озарил горы. Но до конца зло не исчезло, ибо всё ещё жива была Лахсет! Сердце колдуньи разрывалось, в груди её бушевала целая буря. Она поклялась отомстить обоим, жрецу и князю, за смерть своего отца.
- Что сделал ты, Олхудзур? - шипела она, извиваясь в тени скал. – Но, хоть ты и убил моего отца, любовь моя к тебе не угасла. Ты будешь или моим, или ничьим! И ты ещё познаешь всю силу моей мести...
* * *
Отчаяние и тоска грызли душу князя, и не находил он покоя ни в своём доме, ни среди родных. Олхудзур чувствовал себя чужим среди величавых пейзажей, которые когда-то были ему домом. Смерть жены оставила глубокий след в его сердце. Живым напоминанием о той, кого он потерял, остались лишь маленькие сын и дочь...
Однажды, странствуя в поисках утешения, Олхудзур отправился к озеру Галайн-Ам. Вода здесь была прозрачной, как слеза, и мирная тополиная роща окаймляла озеро, словно хранительница его спокойствия. Солнце уже клонилось к закату, и он увидел девушку, идущую к воде. Та двигалась с тихой грацией, чем и привлекла его внимание. В чертах её струилась чистая печаль...
Сердце Олхудзура в тот миг будто слегка озарилось, как если бы солнечный луч коснулся мрачных пещер... Когда незнакомка возвращалась от озера обратно, поставив кувшин на плечо, он спросил её об имени - Тийна, - и решил, что судьба свела их здесь не случайно.
Встреча с нею согрела душу Олхудзура. В глазах Тийны словно отражались небеса, а в улыбке светилась нежность, подобная весеннему утру. Она была простой сельчанкой, но душа её и сердце были глубоки, как озёрные воды, и хранили свою загадку на недоступном дне... Князь не заботился о сословных различиях. Он влюбился и в красоту её, и в душу, и, увидев её, с той же минуты горел желанием быть с нею. Вначале он пытался покорить несговорчивую девушку красноречием, - затем, утомившись ожидать согласия от уклончивых уст, просто похитил её и сделал своей женой, поставив всех перед фактом.
Тийна принесла в дом Олхудзура умиротворение. С нею обрёл он покой и радость, которых так жаждал в своём тревожном мире. Доброта её и чистое сердце, по-видимому, защищали князя от змеиных чар…
Но Лахсет не дремала. Далеко, в тёмных и сырых пещерах, восседала она на каменном престоле, окружённая своими змеями. Глаза её сверкали, как у хищной кошки, а думы были полны ненависти и страсти к Олхудзуру.
- Он погубил моего отца, - шипела колдунья, поглаживая голову огромной змеи, свернувшейся у её ног. – но я ещё вернусь, слышите, и заставлю его за всё заплатить!
Под видом змеи нередко она сама навещала Мелхисту, зорко следя за Элгуром и семьёй князя и мечтая им навредить. Вновь обманувшаяся в своих надеждах Лахсет видела, что заклинания её бессильны перед силой любви, и сознание это терзало колдунью хуже, чем в те времена, когда ещё жива была её прежняя соперница - Бетта. Изводясь в напрасной злобе, она то и дело насылала на всех жителей округи то недород, то мор - чёрную оспу… Все козни чародейки разрушились, когда местные девушки нашли крошечную новорождённую девочку, подкинутую под стены лесного святилища.
Воспитывая детей Олхудзура от первой жены, несколько лет Тийна не могла родить сама, что и печалило её душу. И вот в канун Птичьего дня жрец неожиданно возник на пороге княжеского замка с младенцем на руках! Сострадательная Тийна обрадовалась и уговорила мужа удочерить златоволосую малышку. Так в замке Эрдзие-Бе появилась новая жизнь.
- Явление Белой Птицы – это несомненный знак, - сказал Элгур, когда впервые появился с ребёнком в замке. - Мы пережили год войны, год засухи и год болезней; теперь же настанет год благословения. Дитя это - дар богов. Она принесёт мир и покой в наши земли.
И поистине, болезнь и неурожаи прекратились, как только Олхудзур и Тийна приняли девочку в семью. Элгур сам выбрал для неё солнечное имя – Мелх-Азни, хотя обычно такие имена нарекали жрицам.
Через год у неё появилась и сестра – Тийна нежданно подарила Олхудзуру дочь, Марху...