Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 52)
Цкубдар был мастером своего ремесла, и никто не мог сравниться с ним в умении управлять змеями. Змеиную ферму колдуна населяли создания, которые подчинялись ему, словно зачарованные; добываемый с их помощью яд был оружием Цкубдара, его средством влияния и страха. Люди, с опаской обходили стороной мрачное место; но иногда, в тёмные ночи, кто-нибудь да отваживался прийти к колдуну за запретным товаром. Имя Цкубдара шептали в ужасе, деяния его становились легендами. Слава его предшествовала ему, будто тень, всегда опережающая своего хозяина.
Подземная лаборатория, наполненная запахом трав и мерцанием зеленоватых огней, была местом, где алхимия и магия сплавились воедино. Здесь Цкубдар стремился к величайшей цели - созданию Света древних, Камня душ, который, по местным поверьям, даровал бы своему обладателю неограниченную власть… Долгие годы проводил колдун в поисках истины, скрытой в полуистлевших манускриптах и таинственных формулах. Он знал, что в камне этом будет заключена сила, способная покорить всё живое. С его помощью Цкубдар был намерен подчинить себе мир, истощить его и обнажить, - будто змею, меняющую кожу...
Однако не все в Мелхисте поддались страху перед Цкубдаром. Замыслы его были открыты благородному жрецу, чья жизнь сплеталась из обычаев и ритуалов, передаваемых из поколения в поколение. Мудрый Элгур, хранитель светлых традиций, стоял на страже мира в этих землях. Он знал, что в этом мире, где пересекаются зло и добро, лишь стойкость в истине и чистота помыслов способны одолеть тьму. Ночи напролёт проводил он в молитвах, обращая взор к небесам, ища в них ответы и силу, способную остановить Цкубдара.
Союзницей колдуна была лишь тьма, что покрывает горы ночами. Но мало кому было известно, что у него была и дочь, чьё сердце тлело неутолимым огнём... Лахсет, дитя Цкубдара и одной из его волшебных змей, была столь же прекрасна, сколь опасна. Она унаследовала от своих родителей коварство и хитрость. Раскосые глаза её искрились золотыми огоньками, и в них таилась зловещая тень, от которой не было спасения.
* * *
Однажды, ранним утром, когда вершины и долины ещё окутывал туман, к Эрджа-Цунгал подъехал всадник из Цайн-Пхьеды. Первые робкие лучи играли на его бронзовых доспехах. Лишь редкие смельчаки осмеливались приближаться к владениям колдуна, но этот бесстрашный и неукротимый мелхистинец с глазами, полными решимости, словно парил над землёй. Жестокие монголы, подобно буре, обрушились на Кавказ, и накануне сражения с ними молодой Олхудзур явился сюда по поручению своего отца, князя Эрдзу, чтобы забрать у колдуна оружие, от которого зависела судьба многих.
Со льстивой улыбкой встретил Цкубдар знатного гостя, и с ухмылкой отдал князю его заказ. Щёлки угрюмых глаз блестели и жадно впитывали каждое слово княжеского сына, изучая его намерения...
Однако не он один обратил на Олхудзура внимание. Дочь колдуна, Лахсет, стоя поодаль, в полумраке за скальной колонной, тоже пронзала княжеского сына насквозь своими миндалевидными очами.
Князь, не дрогнув, принял колчан с отравленными стрелами - тонкие, словно смертоносные лучи, они были и ужасом, и произведением искусства одновременно. Лахсет не могла отвести глаз от его благородного лица и гордой осанки. С первого взгляда на Олхудзура в душе её вспыхнула страсть, как огонь, пожирающий сухую траву, что разгорается внезапно и неумолимо… И чувству этому было суждено остаться безответным, - так луч луны, скользя по горным вершинам, не может их согреть.
Стройная и гибкая фигура дочери колдуна и чёрные змейки её кос привлекли взор Олхудзура, - но случайно, лишь на миг. Попытка пленить его обернулась неудачей; сердце князя оставалось таким же неприступным, как окрестные скалы, и таким же холодным, как снег на их вершинах. Чары дочери колдуна, как бы она ни старалась, не могли его растопить и сломить его волю.
Лахсет, змея по крови и духу, прежде не ведала поражений, и велика была её сила; но Олхудзур не поддался волшебству и оставался верен своей любимой. В его мыслях давно жила лишь одна - прелестная, как лань, чистая, как молоко под лунным светом, Бетта из далёкого селения Це-Кхел, красота которой славилась далеко за пределами Майсты. Утончённая нежность девушки пленяла Олхудзура, образ её был ясен в его глазах. Тамга дома Бетты - оленья голова - воплощала благородство и верность, и сердце Олхудзура принадлежало только ей.
Князь рассеянно попрощался и, получив от Цкубдара стрелы, покинул мрачную скалу Эрджа-Цунгал, больше не задерживаясь и не оглядываясь. Он направил коня в сторону Майсты, стремясь туда, как орёл к небесам...
Лахсет осталась стоять у входа в пещеру, с тоской смотря вслед исчезающему в утреннем тумане всаднику, чей облик запечатлелся в её душе неизгладимым клеймом. Она знала, что путь его лежал к другой.
Поглощённый своими мыслями о долгом пути и предстоящей битве, Олхудзур даже не заметил её взгляда. Сердце, полное невыносимой боли, разрывалось в груди Лахсет от невозможности обладать возлюбленным. Она знала, что её отец готов на всё ради своей цели, и понимала, что Олхудзур может стать его врагом. Она знала, что у Олхудзура есть невеста. Ревность, как змея, обвивалась вокруг её души... Но что могла она противопоставить судьбе? Только ожидание и надежду на то, что однажды князь вновь пересечёт её путь… Оставшись одна среди змей и теней, чародейка не могла никак забыть о том, кто уносил с собой её надежды, оставив лишь горечь неразделённых чувств.
* * *
Война с монголами пришла, как грозовой шторм, сокрушая всё на своём пути... Олхудзур, вместе со своим отцом Эрдзу и братьями Биркой и Гиргой, отправился защищать свою землю под знамёнами грузинской царицы Тамары, обратившейся к соседям-кистинам за помощью. В тот раз монголы были разбиты, и князь с сыновьями вернулись домой с победой; доблесть героев славили по всей Мелхисте. Но радость была омрачена: раны, полученные в бою, через полгода забрали жизнь Эрдзу... Олхудзур носил в сердце тяжесть утраты, но не позволял себе сломаться.
Взоры Лахсет непрестанно стремились к Олхудзуру. Много раз старалась она попадаться на его пути, подстерегая всадника на горных тропинках; но гордый джигит почти не замечал её. Когда она обращалась к нему, он едва отвечал ей с холодной вежливостью, глаза его словно отражали стальной блеск меча, и все попытки дочери колдуна обольстить князя оставались тщетными. Олхудзур, исполненный мыслей о долге и чести, не отзывался на её чувства… Он унаследовал замок Эрдзие-Бе… и вскоре женился на прелестной Бетте из Майсты.
Свадьба эта стала событием, которое праздновала вся округа. Звуки музыки и веселья разносились по горам, и казалось, что сама природа радуется этому союзу. Лахсет, скрывая горечь под притворной улыбкой, издали наблюдала, как на её глазах в одночасье рассыпаются её мечты. Ветер, завывавший вокруг скалы, нёс ей лишь шёпот духов и холод утрат… Каждый день возвращались её мысли к Олхудзуру, и с каждым днём страсть становилась всё более невыносимой, - как яд, скрытый в пещерах Эрджа-Цунгал. Но все наваждения так и не смогли изменить выбор князя.
Время шло, в замке Эрдзие-Бе царили мир и счастье. Бетта родила Олхудзуру дочь, потом и сына... Но судьба, как часто бывает, решила иначе и готовила удар семье князя. Из тёмных нитей колдовских чар уже сплетались сети…
Лахсет в исступлении рвала свои косы цвета тьмы, не в силах себя преодолеть. Внутри её разъедали жгучая ревность и злоба. Она чувствовала, что любовь её мало-помалу превращается в ненависть, подобно тому, как яд змей её отца превращал жизнь в смерть. Страсть и горечь смешивались в этом сердце, будто зелья в котле, и она знала, что навеки останется в плену неразделённой любви... Цкубдар же, видя страдания дочери, решил вмешаться и наслал на Бетту порчу.
В тот роковой день молодая княгиня отправилась в сад, чтобы покачаться на качелях. Небо было ясным, воздух был наполнен весенними ароматами. Малышка Седа, радуясь солнечному утру, бежала к матери и несла ей свежие цветы, только что срезанные садовником…
Верёвка качелей, словно подточенная невидимой силой, внезапно оборвалась… Бетта, раскинув руки, взлетела в воздух - и упала с высоты, словно птица с перебитыми крыльями. Жизнь её угасла на глазах у маленькой Седы. Девочка, ставшая свидетельницей гибели матери, в ужасе застыла на месте. Этот миг навсегда остался в её памяти печатью горя.
Разбитый несчастьем Олхудзур не понимал, как всё это могло случиться. Но прозорливый жрец, постигший истину, открыл князю глаза: постигшая его дом беда была делом рук Цкубдара.
* * *
В просторной комнате замка, у высокого окна стояли молодой князь и премудрый жрец. По стенам висели старинные вышитые ковры, в углах мерцали медные масляные светильники... Вечер опускался на мелхистинские горы, окутывая всё селение лёгким туманом, и Олхудзур с грустью глядел на умирающий свет.
- Досточтимый Элгур, - проговорил он, склонив голову в знак уважения, - ты знаешь, что я с тех пор, как потерял мою Бетту, не могу найти мира. Точно ли известно тебе, что её смерть - дело рук Лахсет и её отца Цкубдара?!
- Всё так, князь! - отвечал старик, чей голос был глубок и спокоен, а глаза, казалось, видели сквозь время и пространство. - Я провёл обряд и узнал правду. Хоть нам предстоит долгая и трудная борьба со злом, я верю, что свет победит тьму. Есть на земле место, где мы можем получить помощь свыше. Святое озеро, весь год сокрытое в горах, может дать нам ответы и силу, чтобы противостоять козням Цкубдара и Лахсет.