Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 49)
- Это требует огромной смелости и сострадания, - сказал он с тёплой улыбкой. - Ты удивительная девушка, Мелх-Азни. У тебя есть не только сила духа, но и доброта. Не каждый сможет сделать то, что сделала ты. Теперь я понимаю, почему твои брат и отец так гордятся тобой.
Я почувствовала, как щёки мои начинают розоветь, но в то же время меня переполняла гордость за моего питомца.
- Я думаю, даже опасные существа могут стать друзьями и защитниками, если в них вложить любовь и заботу, - произнесла я.
- Ты действительно особенная, Мелх-Азни, - задумчиво проговорил Тариэл, склонив голову. - В тебе есть что-то, что способно заворожить даже самое дикое сердце.
Я поспешила перевести разговор на другую тему, но в душу запала тёплая искорка радости от его слов…
Пховец поделился с нами историей своей ночной охоты на тура:
- Слышали вы о белом туре, что бродит по горам в месяце, когда цветёт алыча? - глубоко вздохнув, начал он, и голос его очаровывал меня, как и его музыка. – Вчера утром на охоте я встретил его и преследовал, пока не взошла луна.
Мы с Лечей замерли и молча обменялись взглядами. В нашей земле ходило множество легенд, но о белом туре говорили с особенным почтением.
- И охота эта не похожа ни на что, что я когда-либо испытывал. Это создание не сравнится ни с одним из тех, что я видел прежде. Шерсть его блестела, как свежевыпавший снег, а глаза светились. Он показывался мне несколько раз в глубине покрытых облаками гор и каждый раз растворялся в тумане, исчезая неведомо куда, - но оставил свои дары. Вот эти три зерна и россыпь горного хрусталя - всё, что осталось от него, - продолжал Тариэл, высыпая нечто из пёстрой рукавицы, пришитой к рукаву перанги,на свою ладонь.
Белый тур являлся одним из воплощений Ялата, бога охоты и урожая, и зёрна были его несомненным отличительным знаком!
- О... - в изумлении прошептала я, - бог охоты, дающий знамения избранным своим!
- Три зерна?! Да, я тоже думаю, то был не просто тур… то был сам Ялат, - заявил мой брат. - Это он явился тебе, Торола!
- Или… Тамаш-ерда?! - внезапно осенило меня новое предположение. - Он ведь тоже может являться в облике тура.
- Возможно, - помолчав, произнёс Тариэл. – Так или иначе, эти хрустали должны обладать особой силой. Вот они…
Он протянул нам на ладони горсть ярко переливающихся кристаллов. Хрусталинки лежали передо мной, каждая со своим неповторимым миром внутри... Я зачарованно смотрела на них и не могла оторвать глаз, ощущая в этих камешках некую тайну.
- Выбирай, - приветливо сказал пховец, покоряя своей простотой и искренностью. - Всякий из них сам найдёт своего владельца.
Я осторожно потрогала хрусталики - каждый был чудом самой природы.
- Вот этот - самый светлый, - с затаённым вздохом сказала я, указывая на круглый прозрачный хрусталик. Он выделялся среди других своим сиянием, внутри камня виднелся слабый свет и мерцали какие-то крохотные точки.
Но и второй камешек так же неотвратимо притягивал меня к себе, он мрачно отливал то фиолетовым, то чёрным цветом, - да это ведь морион, заветная мечта любого жреца для магических ритуалов!.. Правильный ли выбор я совершаю?
- Возьми себе и этот, - уловив моё колебание, вдруг предложил Тариэл и, улыбнувшись, протянул мне и второй хрусталик, чёрно-фиолетовый. - Пусть останутся у тебя на память о сегодняшней встрече.
- Спасибо, Тариэл, - растерянно ответила я, чувствуя, как тепло его пальцев передаётся мне через хрусталь. - Я сохраню их с благодарностью… - и опустила оба камешка в карман.
Снимая хрусталинки с руки Тариэла, я успела заметить под ними кховраш. Шрамы, пересекавшие его ладонь, переплелись на ней, как дороги судьбы. Пальцы мои дрогнули, чуть скользнув по его коже… Я, словно обжегшись, отдёрнула руку и невольно подняла на него ресницы, - на миг мы снова встретились глазами…
Что сделала я дурного, о боги, за что вы приготовили мне эту казнь?!
- Это следы огня, - с ноткой смущения в голосе объяснил он, отвечая на невысказанные мои мысли. - По традиции нашего народа, в двенадцать лет каждый мальчик проходит через проверку огнём. Это испытание на стойкость и решимость… обряд посвящения, как бы путь в мужское общество. Так мы становимся воинами, готовыми принять любой вызов, который встанет на пути. Пламя лижет кожу, но боль – голос, который должен остаться внутри.
Третий необыкновенный хрусталик достался брату. Его тонкой паутинкой покрывала сеть мелких трещинок, а в глубине они, словно мелкие иглы, складывались в маленькую светящуюся звезду с двенадцатью лучами…
Леча тут же заметил этот камешек и, подмигнув, взял его в руки.
- Смотри, сестрёнка, какой он необыкновенный, - сказал он, поднося камень к свету. – Он пурпурно-розовый, но на свету бледнеет и переливается голубым, как небо на рассвете.
- В таком камне - сок молодой земли, - объясняла я, вспомнив уроки наставника. – Он даёт единство с природой, с камнями, растениями, животными… А ещё покрывает от сглаза, заживляет раны, целит бессонницу и смиряет гнев…
- Значит, точно он меня ждал, - смеясь, заявил Леча, но в его глазах мелькнуло серьёзное выражение.
- Поведай мне, что тому причиной? Уж не сглаз ли? - с плутовской ухмылкой поддел его Тариэл. - Вот не знал, друг, что ты и ранен и сна лишился!
Леча принял притворно грозный вид:
- Я-то нет; но, если вовремя не получу этот камень, кому-то не избежать ран, а все девушки в округе, сдаётся мне, с горя потеряют сон. Так что лучше не прячь его, Торола, а давай сюда поскорее, чтобы всем в нашем замке спокойнее жилось!
Тариэл усмехнулся и, протягивая Лече камешек, обнял его, словно родного брата. Леча хлопнул пховца по плечу и тоже рассмеялся... Весёлое тепло их дружбы наполнило комнату.
Четвёртый же хрусталик был вытянутой формы, с резко очерченными гранями и заострёнными краями, и внутри него, словно длинные светлые локоны, стелились мерцающие золотистые нити…
- Ого! Это же редкость - «волосы Тушоли»! - восхитился Леча. - Они помогают обрести истинную любовь.
– Если не возражаете, этот камень я оставлю себе, - неожиданно произнёс Тариэл и положил золотистый кристалл обратно в рукавицу. - Он похож на твои волосы, Мелх-Азни, - чуть слышно промолвил он, пристально посмотрев на меня.
- Да… кристаллы могут приносить и исцеление, и счастье, - в смятении пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает румянец и до конца не понимая, что говорю. К счастью, Леча в ту минуту отвлёкся, любуясь своим трофеем, и ничего не замечал.
Тут взгляд мой случайно коснулся изощрённых узоров, которыми был вышит ярко-алый наряд пховца. Тут и там на ткани мелькали многочисленные кресты, украшенные бисером и мовх1ар… Мне показалось это необычным.
- Скажи, ведь эти знаки на твоей одежде символизируют путь Солнца по небу, - спросила я, - как и те, что вырезаны у нас на стенах замка?
В глазах Тариэла появилось благоговение:
- Нет, Мелх-Азни, я из Пхови, и для нас, пховцев, эти кресты – знак небесной защиты, покровительства Всевышнего. Мы носим их, чтобы помнить о своём происхождении и о милости, которую нам обещает вера. Ведь наши предки были рыцарями Сакдари, которые искали Грааль. Прадед мой, Гарсиа де Ортига, был как раз крестоносцем, он сражался в Иерусалиме, и наш род хранит память о Граале. Быть защитником Грааля - наивысшая честь на земле. Это превосходит всё, что только мог бы пожелать человек.
В Иерусалиме, - ах да, Марха упомянула, что этот её Джамболат как раз собирался ехать воевать в
Я задумалась и спросила, что значит «Грааль».
Взгляд Тариэла заблестел:
- Наш хевисбери рассказывал, что, когда Микелгабриелсражался с сатаной, то выбил зелёный камень из его венца своим огненным копьём. Из камня этого потом изготовили чашу, из которой Христос-Бог пил вино с апостолами Петром и Павлом. У Креста потом в ту же чашу собрали кровь Христову. Чаша та и есть святой Грааль, и ей дана великая сила. В ней страдание и спасение Христа-Бога. И чашу, и копьё того воина, с наконечника которого стекла кровь Христова, и непобедимый меч святого Георгия Иосиф из Аримафеи забрал с собой в Инглиси
Тариэл заговорил о храбрых рыцарях, о их битвах и походах на коварных врагов. Эти отважные люди отправлялись в далёкие земли в поисках славы и несметных сокровищ. Среди их многочисленных подвигов был и поиск того легендарного Грааля - символа божественной силы и вечной жизни.
- В начале прошлого столетия, - продолжал Тариэл, - грузинский царь Давид призвал под своё знамя сотни воинов-франков из Антиохии. Воины эти добрались до Грузии, они сражались с турками при Дидгори, а затем искали святыни на Кавказе. Некоторые из них остались в Хевсуретии, среди них был и мой прадед.
В словах его чувствовалась страсть, и он рисовал яркие картины подвигов своих предков и их непоколебимой преданности своему делу. Но среди этих доблестных историй в голосе Тариэла вдруг зазвучала нотка грусти. Он заговорил о своих товарищах по оружию, погибших в опасностях их благородного похода, о той пустоте, которую они оставили в его сердце, - о своём друге Миндии, чей голос когда-то разносился эхом по горной долине, но теперь умолк навсегда. Воспоминания словно приносили в душу Тариэла и боль, и силу, напоминая о жертвах, принесённых во имя долга и чести…