Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 48)
- Нет, - возразил тот, – вовсе не новая это, а древняя игра – игра князей и полководцев.
Леча уселся напротив Тариэла, они начали обсуждать стратегию игры. Перед ними разворачивался старинный диалог воинов, битва умов, и я, забыв о своей обиде на Марху, любовалась этим зрелищем. Стоя в стороне, я издали смотрела, как брат со вниманием изучал расставленные на доске фигуры, а гость дружелюбно объяснял ему правила и учил его шахматным хитросплетениям...
Наконец, и сама игра началась.
В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд и негромкими вздохами игроков, чьи силуэты отбрасывали на доску длинные тени. Изредка слышался звук скользящих по доске фигур и редкие хлопки друг другу по плечу, когда кто-то из двоих делал особенно удачный ход. Леча был напряжён и сосредоточен; глаза его, тёмные и глубокие, следили за каждым движением противника. Тариэл вёл партию легко и непринуждённо, словно невидимую битву, улыбка часто озаряла его лицо, придавая ему ещё больше обаяния. Я, затаив дыхание, следила за каждым перемещением шахмат по доске, неожиданно открыв в них гармонию и порядок и не в силах отвести глаз...
- Торола, - окликнул друга Леча, делая очередной ход, - тебе не приходилось играть с таким соперником, как я, верно?
Озорной блеск из-под ресниц молодого пховца предательски выдал его азарт:
- Леча, твоя уверенность - половина победы, но не забывай, что и в Шатили водятся достойные игроки!
- Ну что ж, тогда твой ход!
Увлечённо наблюдая за игрой мужчин, я вслушивалась, как они вполголоса обсуждали достоинства и недостатки различных ходов, отмечая то вздохи и смешки брата, раздражённого собственным неудачным ходом, то одобрительные кивки гостя. Тени огня, качавшиеся на стенах, придавали лицам игроков таинственность и глубину… Но вскоре Леча поднял голову и одарил меня добродушной улыбкой. Заметив мой интерес, он подозвал меня:
- Мелх, я смотрю, тебе тоже нравятся шахматы, не так ли? Не хочешь ли и ты попробовать? - неожиданно прозвучавший голос Лечи заставил меня вздрогнуть.
Тариэл тоже повернулся ко мне...
- Пожалуй, да, са вош, - ответила я. Любопытство взяло верх над робостью, и я медленно приблизилась, устремив взгляд на шахматную доску.
Тариэл предложил обучить и меня хитрости этой увлекательной игры:
- Прошу, присоединяйся к нам, Мелх-Азни, - сказал он. – Вот и брат твой с упоением осваивает эту забаву. Позволь мне научить и тебя такому искусству.
Стараясь скрыть своё смущение, я всё же вступила в разговор и начала расспрашивать о правилах, и Тариэл с удовольствием взял на себя роль учителя, терпеливо объясняя мне тонкости игры.
- Зачем нужны эти фигуры, Тариэл? Что означают они в вашей игре? - спросила я, рассматривая маленькие деревянные изваяния. Фигурки, вырезанные с удивительной точностью и любовью, мерцали в свете свечей, стоявших на столе.
Взяв в руки пешку, он поставил её на две клетки вперёд:
- Вот пешка, – это пеший воин, Мелх-Азни. Она может двигаться лишь вперёд, по одной клетке, но в первый свой ход идёт сразу на две. И если она достигнет другого конца доски, может превратиться в любую фигуру, кроме
Затем он показал коня:
- Смелый всадник ходит буквой «Г», перескакивая через другие фигуры! Он ловок и неуловим.
- Это ведь игра мудрецов, да? - спросила я.
Тариэл улыбнулся, отложив в сторону фигуру:
- Это игра тех, кто ищет пути сквозь туманы, - ответил он. - Шахматы - игра, в которой каждый ход может изменить судьбу!
В зелёных глазах блестели искры смелости и тайны, как лучи звёзд на ночном небе… Фигуры в узких загорелых руках легко передвигались по доске, и каждый ход сопровождался тихим стуком дерева о дерево, - словно конские копыта ритмично цокали о камни скал…
По стене вдруг мимолётно скользнула и мгновенно исчезла длинная тень, - будто тёмный призрак заглянул в комнату, дохнув прохладой…
Следующей была массивная и непоколебимая ладья:
- Ладья - как ваша крепость. Идёт она прямо, на сколько угодно клеток, но лишь по прямой линии.
Затем, словно волшебник, раскрывающий тайны магии, Тариэл указал на ферзя:
- Визирь, наиболее могущественная фигура - правая рука
- Должно быть, он представляет жреца, чьи молитвы и благословения идут через миры? - предположила я.
Тут Леча, желая произвести впечатление и немного похвастаться перед гостем, упомянул, что я сама - ученица великого Элгура, будущая хранительница древних традиций и обрядов, и в этом году, если Делу угодно, сама стану жрицей. Глаза его заискрились гордостью, а я мысленно запаниковала перед великой ответственностью, бремя которой я давно уже чувствовала на своих плечах… Я кивнула, подтверждая слова брата.
Тариэл склонил голову в знак уважения:
- Счастье видеть перед собой будущую хранительницу тайн и знаний, - сказал он.
- Ты знаешь, - продолжал Леча, - Мелх-Азни обучена магическим наукам и разбирает даже жреческую клинопись зилйоза, в которой мы, миряне, ни знака прочесть не сумеем.
Тариэл заинтересованно взглянул на меня:
- Вот как? Тогда тебе наверняка знакома и чугъйоза - светский алфавит. Но знаешь ли ты, что она построена на грузинской азбуке асомтаврули, которую принесли вам мы – ваши соседи? Это позволило нашим народам лучше понимать друг друга.
- Я слышала об этом, - уклончиво ответила я, - но не видела, как это выглядит.
Тариэл тотчас снял с пояса кинжал и взял со стола деревянный бокал на тонкой ножке:
- Смотри, вот так по-нашему пишется твоё имя, Мелх-Азни!
И он ловко вырезал лезвием буквы на тонкой стенке кубка, каждый символ алфавита был исполнен им с удивительной точностью и грацией:
მზექალა
Затем пховец снова вернулся к шахматной доске и продолжил свои объяснения. Теперь новая величественная фигура заслуживала особого внимания. Тариэл осторожно приподнял короля:
- А это - сам владыка поля боя! Он движется медленно, всего на одну клетку, но в его жизни и заключается смысл всей игры.
Он продолжал расставлять шахматы по доске, объясняя мне каждый ход так, как будто в каждом из них были скрыты глубокие законы мира. Я же наблюдала, как красивые фигуры перемещались по доске, а в голове моей витали странные мысли о тайных знаниях и магии слов, которые позволяют строить мосты между мирами и сердцами...
Я постепенно почувствовала, как лёд недоверия тает. Разговор перешёл на наши общие интересы и увлечения.
Я рассказывала о травах, которые собирала в горах, о том, чему с детства училась у наставника, как впервые появилась у меня Чегарди, как мы с нею путешествовали через леса и остановились на ночь в
Наконец, я решилась упомянуть и о Циске:
- И у меня есть ещё один друг. Мы шли в Эрдзие-Бе все вместе, но ему сюда нельзя, и сейчас он гуляет где-то в окрестностях…
Молодой воин удивлённо поднял голову и взглянул на меня. В ясной зелени его глаз мелькнуло лёгкое недоумение:
- Он твой друг, говоришь, - но почему тогда ему закрыт вход в замок? Кто же он такой?
Я застенчиво улыбнулась, опуская глаза:
- Это мой кот, - призналась я.
Услышав упоминание о коте, Тариэл слегка нахмурился.
- Ах, кот, - задумчиво протянул он, с трудом стараясь скрыть своё недовольство.
В его родном Пхейн-Муохк присутствие рядом с человеком кошки - нечистого животного, оскверняющего людей своим мяуканием, - считалось крайне нежелательным.
- В наших краях кошек не жалуют, - заметил он, осторожно выбирая слова. Сердце у меня замерло на мгновение, но брат поспешил всё объяснить.
- Ты не совсем понял, Торола, - усмехнувшись, вмешался Леча, уловив реакцию гостя, - ты не представляешь, о каком звере идёт речь! Это не обычный кот, а снежный барс, которого сестра воспитала. Она сама приручила его. Это редкость для здешних мест. Циск - поистине друг нашей Мелх-Азни, её защитник и спутник.
Тариэл покачал головой, словно не веря своим ушам. Поражённый этим откровением, он взглянул на меня с неподдельным интересом, глаза его загорелись.
- О, снежный барс... это совсем другое дело! - произнёс он.
Я улыбнулась, вспоминая те дни, когда Циск, дрожащий и испуганный, впервые доверился мне, и, почувствовав себя увереннее, начала рассказ:
- Циск был совсем маленьким, когда я услышала слабый писк под дверью и нашла его там, - крошечного барсёнка, чуть живого от голода и холода, одинокого и беспомощного. Он смотрел на меня своими огромными глазами, полными страха и любопытства… Его мать, видимо, погибла, и я не могла оставить его одного на произвол судьбы.
Тариэл внимательно слушал, не перебивая.
- Мелх-Азни, - обратился он ко мне, теперь уже с явным уважением. - Как столь нежное создание смогло приручить такое дикое существо? Расскажи, как тебе это удалось?
- Думаю, скорее он приручил меня, - тихо ответила я. - Я внесла его в дом, отпаивала молоком, кормила, ухаживала за ним, заботилась о нём... Постепенно он привык ко мне. Теперь он мой верный хранитель и всегда рядом со мной. Он блуждает по лесам, но всегда возвращается ко мне.
Тариэл кивнул, впечатлённый.