Ларс Кеплер – Паук (страница 19)

Тот же хруст повторяется снова, совсем рядом.

Йона делает шаг вперёд, целясь в тёмный угол под лестницей.

Окно подвала заклеено серебристой фольгой, две крысы срываются с места и убегают.

Земля под лестницей залита кровью, а по стене тянется длинный кровавый след — метра на три, пока не исчезает.

Йона пробежал вдоль здания, покинув двор и оказавшись на улице. Он оглядел безлюдную дорогу, перевел взгляд направо и остановился, рассматривая пешеходный переход.

Ни машин, ни людей.

Они снова опоздали.

Йона по радио отдаёт распоряжение о блокпостах и поднятии вертолётов, затем звонит Манвиру и докладывает последние новости.

Вернувшись во двор, он находит Харона, стоящего у кровавого следа. Руки у офицера бессильно висят вдоль тела, лицо выглядит до предела усталым, словно он вот‑вот заснёт за рулём.

Нательная камера Саймона Бьёрка лежит на земле рядом с кровавой полосой, а у ржавой крышки ливнёвки на солнце поблёскивает молочно‑белая гильза.

Йона и остальные детективы снова собираются в переговорной управления. Руководство местом происшествия в Орсте принял на себя Эриксон; ему приказано немедленно докладывать даже о самых незначительных находках.

На блокпостах вокруг Орсты проверены сотни машин, но пока безрезультатно — как и вертолётный осмотр местности. На улицах вокруг места нападения нет камер наблюдения, но сейчас группа детально опрашивает жителей соседних домов в надежде, что кто‑то, что‑то видел.

ИТ‑специалист Йохан Йонсон в широких брюках, похожих на пижамные, и футболке с надписью «Футболка уже есть». Он подключает телефон к зарядке и открывает ноутбук.

Полицейский техник достаёт из коробки нательную камеру Саймона Бьёрка, держа её, словно бесценный лот на аукционе.

— Мы уже проверили её на отпечатки, но, пожалуйста, обращайтесь с ней осторожно, — говорит он и подталкивает очки повыше на нос.

Йохан надевает латексные перчатки, забирает камеру, чуть встряхивает и кладёт рядом с ноутбуком.

— Пора на приём, — произносит он, театрально откашлявшись.

Нательная камера Саймона Бьёрка была в «скрытом режиме» — записывала, хотя выглядела выключенной.

Маленький красный диод спереди, как обычно, не мигал.

Все нательные камеры полиции ведут непрерывную запись во внутреннюю память. При воспроизведении к материалу добавляются ещё тридцать секунд до момента активации — это делается для того, чтобы сам повод включения камеры, нередко ключевое событие, обязательно попал в запись. Однако из соображений конфиденциальности в эти первые тридцать секунд звук не пишется.

— Вам нужен звук или обойдёмся? — спрашивает Йохан.

— Звука же нет, — почти раздражённо отвечает Манвир.

— Есть. Его просто стирают при передаче материала… Честно говоря, даже так мы его не слышим.

— Тогда нам нужен звук, — говорит Манвир.

— Отлично, это немного упрощает задачу, — откликается Йохан и копирует данные с карты памяти на ноутбук.

Он возвращает камеру в ящик техника, снимает перчатки и разворачивает экран в сторону детективов.

— Готовы? — спрашивает он.

— Да, — отвечает Сага.

Видео начинается резко: ветер ревёт в микрофоне, по асфальту хрустят шаги. Камера закреплена на груди Саймона Бьёрка, картинка покачивается в такт его шагам, пока он подходит к лестнице у задней стороны здания.

— Саймон? — напряжённый голос Харона трещит в динамике рации. — Здесь детектив из управления, он хочет…

— Я уже иду, — перебивает его Саймон.

Он заходит за лестницу и останавливается перед окном подвала. Помятая серебристая фольга на стекле даёт искажённое отражение его безразличного лица. В размытой зелени парка позади него детская горка кажется красной звездой, а по траве к нему словно несётся какое‑то серое пятно.

— Мне только нужно отлить и купить…

Позади появляется сгорбленная тень, движущаяся с молниеносной скоростью, и прежде, чем Саймон договаривает фразу, резкий треск заглушает все остальные звуки. Земля стремительно приближается к камере, раздаётся глухой удар — и экран гаснет.

Зал заседаний наполняет тяжёлое дыхание Саймона.

Он кричит от боли, переворачивается на бок и снова включает камеру. Звук мгновенно становится резче. Он явно испытывает адскую боль, скулит между частыми вдохами.

В кадре — лишь ослеплённые солнцем кроны берёз над ним.

Слышен медленно подъезжающий автомобиль. Машина останавливается, по асфальту стучат чьи‑то шаги.

Камера дёргается и снова падает на землю.

Сквозь приглушённые крики Саймона постепенно проступает жужжащий механический звук. В кадре вспыхивает свет, здание попадает в поле зрения, поднимается и замирает.

— Камера у него выпала, — говорит Йона.

Жужжание продолжается, слышен металлический скрежет, затем глухой стон Саймона.

— Звучит так, будто его пихают в чёртову мясорубку, — шепчет Петтер.

— Его затаскивают в кузов фургона, — произносит Йона.

В комнате наступает полная тишина. Два громких хлопка, затем шум удаляющегося двигателя. Камера остаётся на земле, глядя в асфальт.

Вскоре в кадре появляется первая крыса, за ней — ещё две. Через мгновение слышны медленные шаги, приближающиеся по двору.

— Это я. Должно быть, я их не заметил, — говорит Йона.

— Перемотайте ещё раз, — просит Сага.

Глава 14.

Йохан Йонсон отрывает уголок пачки конфет «Поп-Рокс» и высыпает их в рот. Сжатый углекислый газ в маленьких сахарных кристаллах высвобождается у него на языке, заставляя их потрескивать.

— Можно ли улучшить кадры со стрелком? — спрашивает Грета.

— Боюсь, нет, — отвечает он, откидываясь на спинку стула. — Никаких чётких контуров, просто облако пыли.

Манвир встаёт, разглаживает галстук и уходит в угол комнаты, останавливаясь лицом к стыку двух стен. Он не отводит от него взгляд.

Петтер, глядя ему в спину, открывает рот, чтобы что‑то сказать, но Грета жестом останавливает его.

— Оставьте его, — тихо говорит она.

Йохан нажимает на значок, похожий на лабиринт, и экран гаснет.

— Могу попробовать «Икс-терминал», но не уверен, что это сильно поможет…

Пока Йона изучает предварительный отчёт экспертизы со двора в Орсте, Грета сравнивает фотографии трёх жертв. Петтер рассеянно листает журнал «Полис Юнион», а Сага стоит у Йохана за спиной и хмуро смотрит на экран.

— Безрезультатно? — спрашивает она.

— Это максимум, на что картинка способна.

Манвир всё ещё неподвижно стоит в углу. Остальные собираются вокруг ноутбука. Самое чёткое изображение преступника — всего лишь серая дымка за спиной Саймона. Можно разобрать плечи и голову, но никаких отличительных черт, ни рук, ни контура одежды.

— Мы не можем хотя бы вычислить его рост? — спрашивает Грета.

— Сложно, — отвечает Йохан. — Кажется, он сгорбился или… с его позой что‑то не так.

— Послушайте, пусть данных и немного, — говорит Йона, — но мы получили первое представление. Мы видели, насколько он быстр, как он застаёт жертв врасплох.

— Как хищник, — шепчет Грета.