Ларс Кеплер – Паук (страница 21)
Сага снова садится к столу, а побелевший Манвир открывает маркер и дописывает:
Манвир кладёт маркер на полку и возвращается к столу. Он расстёгивает пиджак, чуть приподнимает штанины и садится.
— Оловянные фигурки — самые осязаемые улики, — говорит он. — Это способ убийцы общаться с нами.
— И как нам их понимать? Почему олово? Зачем вообще делать маленькие фигурки? — спрашивает Грета.
— Сначала я подумал об игрушечных солдатиках, — говорит Манвир. — В детстве мы отливали их, красили, а потом разыгрывали сражения.
— Сейчас такое детям, наверное, не продашь, — с лёгкой улыбкой замечает Грета.
— Давайте вернёмся к делу, — отрезает Манвир.
— Коробки, отправленные Саге, самые распространённые в Швеции, их не отследить. То же со скотчем: купить можно везде — говорит Петтер и показывает две фотографии.
— Похоже, фигурки заворачивали во всё, что попадалось под руку. Может, вообще в какой‑то хлам, — говорит Грета. — В старые бумажки, обрезки ткани.
— И криминалисты не нашли на этом ни отпечатков, ни ДНК, — напоминает Петтер.
Йона открывает одну из папок, достаёт фотографии упаковки, раскладывает их на столе и внимательно рассматривает по очереди.
Рваная футболка с эмблемой «Лос-Анджелес Доджерс» и половина меню паба.
Кусок пузырчатой плёнки с наклейкой фарфоровой фабрики «Густавсберг».
Вырванная страница энциклопедии. На одной стороне — фрагмент статьи о птицах семейства трогоновых и минерале троилите, на другой — большая фотография троянского коня на амфоре примерно 670 года до нашей эры.
Небольшой лоскуток ткани с кружевной отделкой и ксерокопия старой рукописной карты города Аль‑Мадждаль на берегу озера.
На обороте листа — детский рисунок красным мелком: семья за обеденным столом.
Грета следит за выражением лица Йоны и за фотографиями перед ним.
— О чём вы думаете, Йона? — спрашивает она.
— Статуэтка Марго была завёрнута в статью о троянском коне и кусок пузырчатой плёнки из Густавсберга, — отвечает он. — Фарфоровая фабрика Густавсберга, когда‑то была на Вермдё.
— Фигурка Саймона — в меню бара и обрезок футболки с эмблемой бейсбольной команды Лос-Анджелеса, — продолжает он.
— Конюшни и бар «Лос-Анджелес», — шепчет Сага.
— Хищник заранее говорит нам, где собирается подстрелить следующую жертву, — заключает Йона.
— О Боже, — выдыхает Грета.
— Фигурка священника была завёрнута в эту ткань, — говорит Йона и протягивает Саге фотографию.
— Похоже на кусок крестильной рубашки. Я посмотрела про Аль‑Мадждал — его больше нет, — говорит Сага, держа в руке телефон. — Раньше этот город назывался Мигдал, или Магдала на арамейском, на языке, на котором говорил Иисус…
— Мария из Магдалы, — кивает Грета.
— Кто‑нибудь может выяснить, пропала ли крестильная рубашка в церкви Марии Магдалины? — спрашивает Йона.
— Я займусь, — отзывается Петтер.
— Значит, он заранее предупреждает нас, кого и где собирается убить, а мы до сих пор не смогли его остановить, — со вздохом говорит Манвир и ослабляет галстук.
— Этого почти достаточно, чтобы начать чувствовать себя ответственными, — бормочет Петтер.
— Прекратите, — резко говорит Грета.
— Простите, это просто до чёртиков бесит.
— Знаю, — говорит она и тяжело выдыхает. — Я чувствую то же самое. Но, по крайней мере, теперь мы понимаем правила игры. А когда придёт следующая фигурка, а она придёт, — мы будем лучше готовы…
Глава 15.
Франческа Бекман — одна из психологов Центра кризисов и травм, тесно сотрудничающего с полицией. Она отвечает за оценку пригодности Саги к возвращению на службу.
Три года назад охота Саги на Юрека Вальтера наконец настигла её. В одно мгновение она сама превратилась в добычу и отчаянно боролась за спасение семьи.
Когда её сводная сестра Пеллерина умерла, задыхаясь в гробу, всё вокруг рухнуло. Служба безопасности оплатила два года реабилитации и специализированной психиатрической помощи в лечебном центре на острове Идё. К возвращению в Стокгольм Сага наконец почувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы думать о чём‑то ещё, кроме самоубийства.
Дневной свет пробивается сквозь качающиеся снаружи ветви и льётся в кабинет Франчески. Возникает ощущение, будто вся комната кружится и вот‑вот сорвётся с опасной отвесной скалы. Сага сидит на самом краю бледно‑голубого кресла, слабо кивает и встречается взглядом с карими глазами Франчески.
Вместо личных фотографий и детских рисунков на стене у психолога висит в рамке большая картина с изображением леса. Сага ловит себя на том, что смотрит на пятнистую поляну и небольшую речку, петляющую между покрытыми мхом валунами.
— Вы добились настоящего прогресса, в этом нет никаких сомнений. Вы приходите вовремя на все сеансы, вам удаётся удержаться на работе, вы — опора для двух маленьких детей, — говорит Франческа. — Именно поэтому я сообщила исполняющему обязанности главы «Эн‑Си‑Ю», что с готовностью рекомендую вам вернуться к офисной работе.
У Франчески красивое лицо, хотя её щёки испещрены мелкими шрамами, тянущимися к ушам и к коже головы. Ей за пятьдесят, и она настолько высокая, что ей приходится сидеть, вытянув ноги, чтобы колени не ударялись о край стола.
— Но я оперативный сотрудник. Всегда ею была, это моя сущность. Мне казалось, я ясно дала это понять, — говорит Сага.
— Знаю, — отвечает психолог, снимая очки.
— Для меня это очень важно, — продолжает Сага, покачивая ногой. — Думаю, мне пойдёт на пользу вернуться к работе и почувствовать, что я справляюсь с оперативной стороной. Потому что я знаю, что смогу.
— Я понимаю, о чём вы говорите.
— К тому же я нужна им сейчас. Это может прозвучать самонадеянно, но…
— Слишком рано, Сага, — мягко перебивает её Франческа Бекман. — Такова моя оценка. Вы добились определённого прогресса, но…
— Вы ничего обо мне не знаете, — резко бросает Сага и вскакивает так стремительно, что стул с грохотом врезается в стену позади неё. — Вы ничего не знаете о работе в полиции, о том, через что мы проходим, чего это на самом деле требует.
— Хорошо. Почему бы вам не рассказать?
— Извините, — бормочет Сага, снова садясь. — Я просто очень разочарована.
— Я думала, вы обрадуетесь, ведь я поддерживаю ваше возвращение в полицию.
— Да, но я просто не создана для кабинетной работы, я…
Сага обрывает себя и сжимает руки, не позволяя им дрожать.
— Значит, вы остались недовольны сегодняшним визитом в «Эн‑Си‑Ю»?
— Это лучшее, что случилось со мной за последние годы. Было интересно. Я знаю, что была полезна, что внесла свой вклад… Мне просто всё время кажется, что я могла бы сделать куда больше, если бы вы позволили мне работать с Йоной.
Взгляд Саги блуждает по мерцающим солнечным бликам на стене под окном.
— Вы уже говорили с Рэнди? — спрашивает Франческа.
— Да… То есть я его видела. Он приходил сегодня с отчётом.
— И как ощущения?
— Нормально. То есть всё было в порядке.
Франческа снова надевает очки и листает блокнот.
— Вы говорили, что порвали с ним, чтобы наказать себя.