Ларри Нивен – Рассказы. Часть 2 (страница 63)
Центр Галактики!
На своём первом корабле мне пришлось бы лететь туда триста лет, не считая остановок для заправки топливом и пополнения запасов провизии. А теперь каких-то три недели — и я увижу сердце Галактики, спрятанное среди разреженного газа и космической пыли. Какой пилот смог бы устоять против подобного искушения?
«Более благоразумный», — говорил я себе, вспоминая тех, кто уже отказался от этого рейса, предпочтя писательское кресло пилотскому. И… продолжал готовиться к полёту.
Жизненное пространство моего нового корабля, который я окрестил «Счастливый Случай», оборудовали за две недели. По моей просьбе полностью закрасили стены синим цветом в комнате отдыха и оставили прозрачными в зале управления. К тому времени, когда всё было готово, я успел запастись видеокассетами и другими развлечениями, которые помогают человеку, на семь недель запертому в помещении чуть более просторном, чем чулан, не сойти с ума.
В последний день перед вылетом мы с кукольником обсудили окончательный вариант контракта. Четыре месяца на то, чтобы достичь центра Галактики и вернуться обратно. Наружные камеры будут работать непрерывно, их нельзя отключать. Если корабль получит механические повреждения, я могу вернуться, не долетев до цели, в противном же случае за прерванный полёт предусматривался огромный штраф. Копию контракта я оставил у моего адвоката.
Наступил день отлёта, о котором я могу сказать только одно: то был очень шумный день! Кукольник всячески старался привлечь к полёту внимание прессы, и, надо отдать ему должное, своей цели он достиг. Несколько раз мне казалось, что отважный пилот Беовульф Шеффер погибнет смертью храбрых ещё до взлёта — разорванный на куски репортёрами с нескольких десятков планет. О том, что ожидает меня при возвращении, просто страшно было подумать! Поэтому думать об этом я не стал и, пинком сбросив с трапа журналиста-кдальтино, который, похоже, вознамерился лететь вместе со мной к центру Галактики, торопливо задраил люк.
В течение двенадцати часов корабль продвигался вперёд только на термоядерных двигателях. Не стоит нырять в гиперпространство в близком соседстве с центром тяготения, особенно в экспериментальном полёте. Пилоты, осмеливающиеся так поступать, обычно не доживают до пенсии. Поэтому только через двенадцать часов из обычного космоса я перешёл в гиперпространство… И то, что меня там поджидало, восторга не вызвало.
Когда ты находишься в гиперпространстве, то, как правило, не только ничего не видишь, а просто забываешь, что там можно что-то увидеть. Постепенно человек к этому привыкает — разумеется, если не сходит с ума; но мне, бывалому пилоту Беовульфу Шефферу, сумасшествие не угрожало. Я провёл в космосе тысячи часов, за моей спиной было как минимум пятьсот полётов…
Вот только ни в одном из этих полётов корабельный индикатор массы не вёл себя так по-хамски.
Индикатор массы — это большая прозрачная сфера, из центра которой расходятся в стороны голубые линии. Направление линии соответствует направлению на звезду, длина линии соответствует массе звезды. К сожалению, при всей своей точности и надёжности индикатором массы обязательно должно управлять разумное существо, встроить его в автопилот невозможно. Во всяком случае, при нынешнем уровне развития космоплавания.
И вот данный чудо-прибор ясно показывал мне, что «Счастливый Случай» летит прямиком на звезду. Стоило свернуть в сторону — как я тут же заметил, что ещё одна линия, направленная на меня, удлинилась до опасных размеров. Снова свернул — но только для того, чтобы прямо по курсу увидеть голубого карлика. Обливаясь холодным потом, я избежал столкновения с ним чуть ли не в самый последний момент, но не успел открыть рот, чтобы выругаться, как ко мне потянулась длинная размытая линия — сверхновая…
Попытаюсь вам объяснить, на что была похожа заварушка, в которую я попал.
Представьте себе скоростную автостраду на Земле. Вы, наверное, видели их из космоса — сплетения изгибающихся бетонных лент. Сейчас они стоят пустые и заброшенные: какие-то из них разрушены, какие-то застроены; новые, с резиновым покрытием, используются под дорожки для верховой езды. Вспомните по старым фильмам, как такая автострада выглядела утром в будний день, скажем, в конце двадцатого века — сплошной поток неуклюжих наземных машин. Отлично! А теперь возьмём все машины и отключим у них тормоза, сделав так, чтобы все они двигались с разной скоростью где-то порядка шестидесяти — семидесяти миль в час. Заодно испортим у всех машин акселераторы: скорость, которую водители считали максимальной, теперь является минимальной, и наоборот.
В результате на дороге — паника и неразбериха, женщины визжат, самые нервные личности теряют сознание от страха…
Милая картинка, не правда ли? А теперь, так сказать, на сладкое, вообразите, что вы сидите в одной из машин, где окна и лобовое стекло закрашены чёрным, в вашем распоряжении радар. Ваша задача — ни с кем не столкнуться.
Вот в такое положение я и попал.
Поначалу всё было не так уж страшно. Звёзды летели на меня, я уклонялся. Благодаря моему опыту мне на глаз удавалось определить массу звезды и расстояние до неё. Однако, летая на кораблях компании «Накамура Лайнз», я обычно смотрел на индикатор массы четыре-пять раз в сутки, а здесь не мог отвернуться от него даже на пол минуты.
Через три часа такой остросюжетной жизни я сдался.
— «Счастливый Случай» вызывает «Дженерал Продактс», «Счастливый Случай» вызывает…
— Беовульф Шеффер?
— Я вам никогда не говорил, что у вас очень красивый, прямо-таки обольстительный голос?
— Нет. С вами всё в порядке?
— Боюсь, что нет.
— Какие-то проблемы?
— Да, и очень большие. А если честно, я возвращаюсь.
После недолгой паузы последовал краткий вопрос:
— Почему?
— Я не могу всё время лавировать между звёзд. Рано или поздно замешкаюсь и врежусь в звезду. Ваш корабль летит слишком быстро.
— Да. В следующий раз нужно будет сконструировать менее быстроходный.
— Насчёт следующего раза вы поговорите уже с другим пилотом, что же касается меня — я поворачиваю обратно. Следить всё время за индикатором массы ещё хуже, чем полчаса кряду любоваться «Сверхсветовым космосом»! Мне в глаза словно песку насыпали, я весь разбит и чувствую себя ужасней, чем после путешествия к нейтронной звезде. Короче, встретимся на Джинксе!
— Вы хорошо помните ваш контракт?
— А что такое?
— Вы можете вернуться лишь в том случае, если корабль получит механические повреждения. Иначе придётся платить неустойку, вдвое превосходящую обещанное вам вознаграждение.
— Механические повреждения? — переспросил я. — Где-то на корабле есть ящик с инструментами. Погодите минутку, сейчас возьму молоток…
— Я не сказал об этом раньше, потому что не хотел зря трепать вам нервы, Беовульф Шеффер, но в корабле установлены две видеокамеры. — И как это я мог назвать голос кукольника красивым и обольстительным? Даже скрип ножа по тарелке доставил бы большее удовольствие! — «Дженерал Продактс» всего-навсего хотел получить рекламный фильм, но если вы пустите в дело молоток…
— Понятно. Ответьте, пожалуйста, на один вопрос: когда президент филиала компании на Гудвилле передавал вам моё досье, он не говорил, что я располагаю кое-какими сведениями о мире кукольников?
— Говорил. Он сообщил, что заплатил вам миллион за молчание и что у него имеется запись вашего соглашения.
— Ясно.
Так вот почему выбор пал на Беовульфа Шеффера, известного и талантливого писателя! Кретин, когда же ты наконец научишься не поскальзываться дважды на одной и той же банановой кожуре?
— Моё путешествие продлится дольше, чем я рассчитывал.
— За каждый просроченный день, согласно нашему договору, вы заплатите штраф: две тысячи за день.
— Забудьте все мои комплименты насчёт вашего голоска. Даже у охрипшего мартовского кота артикуляция лучше, чем у вас! — С этими словами я дал отбой и продолжил полёт.
Каждый час я выходил из гиперпространства в обычный космос, чтобы дать себе несколько минут отдыха и торопливо проглотить чашку кофе. Я делал также десятиминутный перерыв на обед и семичасовой — на сон. Шестнадцать часов отнимало бдение у пульта, а восемь — шли на восстановление сил. Признавать поражение не хотелось.
К концу второго дня я понял, что не уложусь в четыре месяца. Хотя бы шесть… Уплатив сто двадцать тысяч штрафа, я останусь почти ни с чем. И поделом: нечего связываться с кукольниками!
Вокруг «Счастливый Случай» плескалось море звёзд. Они заглядывали в кабину сквозь пол, светили в щели между приборами. Под ногами, излучая призрачное белое сияние, проходил Млечный Путь. Звёзд становилось всё больше. Чем ближе к центру, тем гуще будут их скопления, и в конце концов я обязательно врежусь в какую-нибудь из них…
— «Счастливый Случай» вызывает «Дженерал Продактс»!
Певучий голос ответил незамедлительно:
— Беовульф Шеффер?
— Да, радость моя, это я! Я тут кое-что придумал. Вы не могли бы…
— Вы уже достигли центра Галактики, Беовульф Шеффер?
— Конечно, нет! Я рад уже тому, что всё ещё жив, и…
— В таком случае, что вынуждает вас обращаться ко мне столь фамильярно?
— Радость моя, пришло время взаимных объяснений! Вы хотите вступить на тропу войны или предпочитаете получить свой уникальный корабль обратно?