Ларри Нивен – Рассказы. Часть 2 (страница 64)
После недолгого молчания последовал настороженный ответ:
— Говорите.
— Я могу попасть в центр Галактики только в том случае, если влечу в один из промежутков между её рукавами. Или — я немедленно поворачиваю назад, наплевав на все неустойки! Я не самоубийца, моя радость. Любите ли вы меня настолько, чтобы вычислить, где кончается наш рукав?
— Я свяжусь с Институтом Знаний. Ждите.
Я не успел поцеловать гиперфон — кукольник дал отбой.
Через пять часов меня разбудил сигнал. На этот раз говорил не президент, а какой-то мелкий клерк «Дженерал Продактс». Вчера, смертельно усталый и в очередной раз обманутый очаровательным голоском президента, я назвал его «моя радость» и, наверное, оскорбил тем самым его чувства. Пол кукольника — одна из его маленьких тайн, его невозможно распознать даже по гриве.
Служащий «Дженерал Продактс» сообщил мне направление и расстояние до ближайшего промежутка между звёздами, и с того момента мои дела пошли не в пример лучше. Теперь я мог смотреть на индикатор массы не чаще, чем раз в десять минут, а потом и вовсе забыл о жёстком режиме первых кошмарных дней.
Восемь часов в сутки я спал, в течение оставшихся шестнадцати — пропарывал гиперпространство и всё дальше продвигался к центру Галактики по своеобразному коридору. За три недели удалось преодолеть расстояние не меньше семнадцати тысяч световых лет…
А к исходу трёх недель коридор закончился и передо мной возникло безликое скопище звёзд, за которым виднелись тёмные пылевые облака. До центра Галактики оставалось ещё тринадцать тысяч световых лет.
Я сделал несколько снимков в обычном космосе и снова нырнул в гиперпространство.
На четвёртый день полёта я не спеша закончил ленч и опустил глаза на прозрачный пол. Некоторое время я сидел, уставясь себе под ноги, потом, не поднимая взгляда, потянулся к гиперфону.
— Беовульф Шеффер?
— Нет, Альберт Эйнштейн. Перед вылетом я спрятался, но теперь решил сдаться за вознаграждение.
— Сообщение ложных сведений является прямым нарушением условий контракта.
Если у меня и оставались какие-то сомнения насчёт чувства юмора кукольников, теперь они полностью развеялись.
— Зачем вы меня вызвали? — недовольно осведомился мой двухголовый босс.
— Я увидел центр Галактики.
— Это не причина для того, чтобы меня беспокоить. Согласно контракту, вы
— Чёрт возьми, да неужели вам совсем не интересно?! Неужели не хотите узнать, на что он похож?! Ещё ни одно разумное существо…
— Если вы хотите немедленно описать увиденное, чтобы застраховать информацию, я включу диктофон, — прервал мои восторженные вопли кукольник. — Однако если ваш полёт окажется неудачным, мы не станем публиковать запись.
Пока я сочинял достойный ответ, гиперфон издал щелчок. Босс соединил меня с диктофоном.
Я произнёс сакральную фразу «Центр Галактики!», добавил пару слов… и отключил связь.
В самом сердце Галактики находился плотный шар диаметром в пять-шесть тысяч световых лет, состоящий из разноцветных огней и чётко отделённый от остального космоса пылевыми облаками. Самыми яркими и крупными были красные звёзды: они выделялись на общем фоне, образованном смешанным, как краски на палитре, светом остальных звёзд. Как ярко они светили! Мне пришлось смотреть в телескоп, чтобы различить чёрные промежутки между ними.
Я помогу вам представить, какие в центре Галактики яркие звёзды (если, конечно, вы не кукольник и вас это интересует). У вас сейчас ночь? Выйдите на улицу и посмотрите на звёзды. Какого они цвета? Антарес может показаться красным, если вы недалеко от него.
В Солнечной системе красным будет Марс, Сириус — голубоватым, а все остальные звёзды и планеты покажутся вам белыми точками. Почему? Потому что темно. Днём у нас цветное зрение, а ночью чёрно-белое, как у собак.
Так вот, в центре Галактики настолько светло, что человеческий глаз различает цвета всех звёзд, всех без исключения!
С удовольствием оставил бы здесь за собой планету, а когда кукольники проложат сюда дорогу, у меня будет самое красивое поместье во всей известной людям части Вселенной… Конечно, если я смогу найти облюбованную мной планету во второй раз.
Чёрт возьми, хорошо уже будет, если я отыщу дорогу домой!
Я тряхнул годовой, очнулся от грёз, ушёл в гиперпространство и принялся за работу.
Через час пятьдесят минут, то есть через пятьдесят световых лет, сделав перерыв для ленча и два перерыва для отдыха, я заметил в центре Галактики новый объект. На некотором расстоянии от центра звёздного шара появилось белое пятно, такое яркое, что свет голубых, зелёных и даже красных звёзд казался по сравнению с ним невыразительно тусклым. Во время очередного перерыва пятно стало чуть ярче, потом ещё ярче, потом ещё…
— «Счастливый Случай» вызывает «Дженерал Продактс»!
— Беовульф Шеффер?
— А вы кого хотели услышать? Может, вы думаете, что я подрабатываю по дороге, подкидывая попутных пассажиров к центру Галактики?
— Почему вы сказали в диктофон, что я двухголовое трусливое чудище?
— Потому что я не мог сказать это вам лично, вы же дали отбой, помните?
— Н-да… Нам, кукольникам, трудно понять отсутствие у вас естественной осторожности. — Босс явно старался не давать воли своим чувствам. — И очень трудно считать красивым существо с одной головой и двумя ногами, но если мы начнём упражняться во взаимных оскорблениях, Беовульф Шеффер…
— Постараюсь исправиться, босс! К тому же с тех нор, как я начал работать на вас, я тоже стал поклонником разумной осторожности. Это и называется взаимообогащением двух культур, верно? И я готов признать, что у вас, кукольников, есть масса самых разных достоинств даже помимо ваших неотразимых голосов!
— Мистер Шаффер!
— Да-да, не стоит скромничать, моя радость! Никто не отрицает, например, что вы можете быть удачливыми бизнесменами, — когда имеешь деньги, легче бороться с обстоятельствами. Но вы так озабочены борьбой за выживание, что не проявляете ни малейшего любопытства по отношению к тому, что не представляет для вас угрозы. Никто, кроме кукольника, не отказался бы послушать, как выглядит центр Галактики!
— А кзины? — Да, вне всякого сомнения, я сумел-таки задеть босса за живое.
— Ах, да!
Кзины. От них трудно ожидать разумного поведения. Они нападают, ты отражаешь их нападение и взываешь к своему гуманизму, чтобы полностью их не уничтожить. Они восстанавливают силы и снова нападают, и снова ты их лупцуешь. В перерывах между войнами ты продаёшь им продукты питания и покупаешь у них металлы, а также нанимаешь их на работу, когда тебе нужны специалисты в области теории игр. Кзины не представляют реальной опасности, потому что всегда бросаются в бой, не успев как следует к нему подготовиться.
— Кзины — плотоядное племя, — сексапильный голос кукольника дрожал от негодования. — В тех ситуациях, когда мы боремся за выживание, они борются за мясо. Они завоёвывают миры для того, чтобы покорённые народы снабжали их провиантом. Если их не будут обслуживать рабы, эти дикари начнут бродить по лесам в поисках мяса. Какое кзину дело до того, что вы называете абстрактным знанием? Но ни одному сознательному, высокоразвитому народу тоже не нужно знание, которое не приносит выгоды. Только всеядному существу было бы интересно выслушать ваш рассказ о центре Галактики!
— Вы не учли, что большинство разумных племён всеядны. И если кзины ещё не доросли до того, чтобы интересоваться центром Галактики, то, боюсь, кукольники это уже переросли.
— Зачем вы меня вызвали, Беовульф Шеффер?!
— Послушайте, я знаю, что кукольникам нет дела до того, как выглядит центр Галактики. Но я тут заметил кое-что, что может представлять для меня реальную опасность. Поэтому я хотел бы, чтобы вы немедленно внесли ясность в один тревожащий меня вопрос… который сейчас интересует меня гораздо больше, чем самый уникальный из всех уникальнейших абстрактных фактов. — Ха-ха! Я уже начинаю думать, как кукольник. Хорошо это или плохо?
— Я едва не ослеп, когда навёл на него телескоп. Через светозащитное стекло номер два не видны детали, можно различить только бесформенное белое пятно, настолько яркое, что звёзды вокруг него кажутся чёрными кружочками с цветными каёмками. Я хочу знать, в чём тут дело.
— Странно… очень странно. Пожалуй, я наведу справки, а пока… Совершенно необязательно вызывать меня по каждому пустяку в любое время дня и ночи! В «Дженерал Продактс» достаточно служащих, чтобы…
— Я тоже без ума от тебя, моя радость. Буду ждать твоего вызова, целую!
Пока босс приходил в себя от моей наглости (и, возможно, действительно наводил какие-то справки), я приближался к центру Галактики, а светлое пятно, по-прежнему бесформенное, делалось всё больше и ярче.
Трудно было понять, что там, впереди, происходит. Я уже не мог смотреть на пятно незащищёнными глазами, пришлось надеть очки номер один. Меня не оставляла мысль о том, что светлое пятно ещё очень далеко, на расстоянии около десяти тысяч световых лет, а уровень радиации здесь уже таков, что всё живое на планетах, мимо которых я лечу, неизбежно должно погибнуть.
Когда я вышел из гиперпространства в следующий раз, мне понадобились светозащитные очки номер два, затем — номер три, затем — номер четыре. Пятно превратилось в огромную ослепительную амёбу, запустившую изгибающиеся огненные отростки во внутренности центра Галактики. Продвигаясь по гиперпространству, я буквально протискивался между звёздами. Чем ближе был центр, тем сильнее пятно напоминало живое существо — растущее и требующее пищи… Готовое проглотить всё, до чего оно может дотянуться своими сияющими жадными щупальцами…