Ларри Нивен – Айс-Вегас (страница 6)
У меня есть все необходимые модификации для полноценного соития, а также навыки, дополняющие мои особые возможности. Так что я просто спрятала разум в тот же ящик, где хранится мое сердце. На мне была маска диснеевской королевы-ведьмы, и я отыгрывала эту роль. Решила, им понравится секс с Малефисентой.
Быть хорошим любовником нетрудно, если уделяешь процессу должное внимание. Я действовала со знанием дела: вслушивалась в их крики, выверяла ахи и охи, наблюдала за их телами, позволяла им прикасаться и проникать в мое. Обычно я не испытываю проблем и могу черпать в подобных актах животное удовольствие. Но не в этот раз. Мои эмоциональные реакции были будто под замком.
***
Я оставила их довольными и насыщенными. Но вернувшись в каюту, чувствовала себя так, будто извалялась в грязи. Да, это всего лишь толчки, фрикции и телесные выделения, но ситуация действовала мне на нервы так, как редко досаждают секс или насилие. Высота и убывающая гравитация выбивали меня из колеи, а это могло стоить жизни.
Я обтерлась сухим душем, заказала еду с высоким содержанием белка, поела, а потом укуталась в кокон и попыталась заснуть.
Это давалось непросто. Подъем был тихим и плавным, но я ощущала, как уменьшается вес, — или думала, что ощущаю. Будто килограмм за килограммом теряешь себя.
Для меня, как и для любого оперативника высокого уровня, секс — всего лишь инструмент. У меня есть модификации под любое настроение и любую профессиональную надобность. Но мне уже давно не доводилось испытывать такой сложности с окружающей обстановкой…
Пожалуй, со времен «Кракена». Тогда я тоже балансировала на грани из-за смертельной усталости и, как мне казалось, чувствительности к высокому давлению. Может, дело в талассофобии — боязни глубокой воды? Больше я с ней не сталкивалась.
В этот раз происходило нечто похожее, но наоборот.
Запертый ящик в глубине сознания, где хранились воспоминания из детства, начал прогибаться.
Иллюминатор капсулы восемнадцати сантиметров в диаметре и двух в толщину был сделан из кварцевого стекла почти неощутимого голубоватого оттенка. Я лежала в коконе и смотрела, как удаляется земля. «Бобовый стебель», в десять раз толще любой секвойи, истончался до ниточки в облаках. В клубящейся белизне танцевали молнии.
Я погасила свет. Но даже закрыв глаза, видела перед собой пляшущие огоньки.
Когда атмосфера осталась позади, мир будто померк. Я могла приглушить звуки тусовщиков вокруг — трахолетчиков, спешащих на свою небесную оргию, — но от их запаха спрятаться не получалось.
Сон был глубоким и вязким. Когда я начала просыпаться, меня будто потянуло обратно. Голод грыз изнутри, и мелькнула странная мысль: невесомость притупляет аппетит. Лучше подкрепиться, чтобы оставаться в тонусе. Я снова поела — элитная кухня, чтобы обращать на себя внимание и восхищать, — а потом вернулась ко сну.
Я приучила себя не запоминать сновидения.
Думаю, это единственная причина, по которой я еще не утратила рассудок.
***
Мы достигли средней точки — орбиты Кларка. На геосинхронной орбите с периодом обращения в двадцать четыре часа царила невесомость.
Открылся посадочный люк. Пассажиры выстроились в очередь перед герметичным туннелем к шаттлу, цепляясь за ковровое покрытие липучками на подошвах. Двигались мы неуклюже, натыкаясь на чужие локти. В воздухе стоял слабый запах мяты и рвоты. Не только мой желудок питает слабость к гравитации.
Я села в заднем ряду. С моего лица не сходила радостная улыбка, но, пожалуй, лишь во мне одной не кипела сексуальная энергия. Продолжая лучезарно улыбаться, я не сводила глаз с приближающегося двойного кольца станции: просто очередная любительница удовольствий возносится в Конфетную страну.
— А ты и правда нечто, — заметил сатир и облизнулся. Я вспомнила родинку на его бедре. Возможно, шрам от прививки — грубее окружающей кожи. — Думаю, мы еще увидимся на этой неделе.
— Жду не дождусь, — ответила я, похотливо изогнув губы.
— Поцелуй? — предложила его статная раскрасневшаяся подруга.
***
Капсула размером с трейлер отчалила от «Бобового стебля», двигаясь за счет разницы потенциалов между ионосферой и землей. Так же получали энергию и наноботы, изначально отвечавшие за производство синтетического паучьего шелка. Такие нити в переплетении с высокотемпературным сверхпроводником из полукристаллической стеклокерамики составляли основу «Бобового стебля». Теперь эти же боты занимались ремонтом.
Нетрудно представить, каким ущербом могут обернуться проблемы с кабелем. Часть меня задавалась вопросом: как саботировать «Бобовый стебель»? Нужно найти точки естественного напряжения и усилить нагрузку на них при помощи едких веществ или взрывчатки. Еще можно использовать магнитные поля, заставить их взаимодействовать друг с другом. Возможно, кабель разорвется пополам.
Если перерезать его на орбите Кларка или выше, то б
Более интересный случай — если перерезать «Бобовый стебель» вблизи основания. Нижний фрагмент кабеля оставит борозду через всю Найроби и дальше на восток. Но большая часть улетит вверх и потом на запад. Пассажиров можно спасти, а сам «Бобовый стебель» — восстановить, но это займет годы.
Разумеется, от подобных атак есть защита. Но меня все равно поражает, насколько хрупка эта громадина.
Все это я знаю, потому что запах секса и духов в салоне выбивал меня из колеи, и я пыталась отвлечься, размышляя об устройстве и разрушении космического лифта. Это помогало.
Шаттл приближался к отелю «Ноль», жемчужине орбитальных инвестиций Вальдемеров. Выглядел он как два концентрических колеса, одно вдвое больше другого. Колеса были соединены цилиндрической осью, секции вращались с разной скоростью.
Думаю, будь я здесь ради развлечений, то утратила бы эмоциональное равновесие, оказавшись среди звезд и так высоко над землей. Но дело есть дело. Да, от страха никуда не денешься, но я не стану — не стану — его испытывать, пока не выполню задание. Дать волю чувствам и сомнениям — все равно что подписать себе смертный приговор или как минимум провалить задание.
Впереди открывался вид на отель, сзади — на «Бобовый стебель», теряющийся в облаках. В сознание ломилась вся акрофобия, которую я успела познать за свою жизнь. В моей улыбке сквозило мазохистское удовлетворение: я сама хозяйка своих чувств, так будет и дальше.
***
Ось отеля «Ноль», где действовала невесомость, сдавалась в аренду секс-клубу, который именовали не иначе как «трахолетом». Гости зачастую носили маски. Поговаривают, что этим весьма изысканным видом спорта — или все-таки искусства? — занимаются самые влиятельные и знаменитые люди в мире.
Бот-гид вдвое больше моей ладони, оснащенный воздушными винтами и паучьими захватами, показал мне дорогу к номеру и сказал, что мой муж прибывает на следующем шаттле, но его вещи уже в багажном отсеке. Я поблагодарила бота, заперла дверь, свернулась калачиком на кровати и разрыдалась.
***
«Удовлетворяем любые потребности в удовольствии», — обещал веб-сайт.
Я не стану пересказывать все, что увидела. Повсюду есть камеры: смотрите сами.
И все же представьте, как акробаты «Цирка дю Солей» складываются в сложные чувственные фигуры по пять и десять человек. Вздохи и крики срежиссированы до такой степени, что похожи на оргазмический концерт. Первое впечатление оказалось обманчивым: эти люди не искали мимолетного секса, а были спортсменами и артистами и обладали немалым мастерством. Соединяя тела, они творили невозможное в условиях гравитации, даже под водой.
Одни, казалось, пытались собрать из человеческих тел нечто вроде вьюнка, приветствующего утреннее солнце. Полная парочка, занимавшаяся сексом в позе «69», с восторгом кувыркалась по залу. С десяток человек выстроились наподобие медленно крутящегося в воздухе колеса обозрения.
Это… красиво. Я вдруг поняла всю притягательность этого места. Более того, задумалась, смогу ли однажды вернуться для себя лично.
Нет. После этого задания уже не получится пробиться через их систему безопасности. Меня будут искать.
Нужно сосредоточиться. Отель “Ноль”, ось. Невесомость.
Я оттолкнулась и понеслась мимо дрейфующих бражников, которые хихикали и содрогались в клубках счастливой, липкой плоти. Мне не до них: я следовала мысленной карте, ища кое-что на стене между двумя видеоиллюминаторами. Все стены были разделены на прямоугольники из пористого кремового материала. Один, как мне и обещали, оказался слегка желтоватым — достаточно, чтобы привлечь к себе внимательный взгляд.
Вход в сервисный туннель. Отлично. Я отстранилась от посторонних образов и звуков, но нарастающий сексуальный голод грозил помешать мне трезво мыслить. За свою жизнь я впервые оказалась в месте, где буквально все вращалось вокруг секса; давно подавленные желания просачивались на поверхность.
Это сбивало с толку, но в собственной незаметности я ничуть не сомневалась. За мной никто не наблюдал, но если замешкаться, я привлеку внимание. Прямоугольный люк открылся без особого труда. Электронный ключ системы обслуживания разблокировал замок с минимальным уровнем защиты, и передо мной распахнулся проход раза в полтора шире меня. С дрожащими руками я скользнула в сервисный туннель.