Ларри Нивен – Айс-Вегас (страница 3)
— Сэр, в момент трагедии наследник глобальной промышленной империи стоимостью в триллионы долларов весьма кстати оказался неподалеку. Это простое совпадение или его кто-то предупредил?
На сцену поднялся худощавый мужчина. Из-за залысин лоб его казался огромным. Я его узнала. Венцеслас Вальдемер II. Пятьдесят семь лет, один из богатейших и, безусловно, один из самых фотографируемых людей в мире. В Лувре есть полотна эпохи Ренессанса — героические портреты знати на грани вырождения, — которые напоминают мне о Вальдемере. Впечатление он производил скорее на уровне ощущений. Не хочу сказать, что видела его ауру. Но вокруг него будто искрился воздух. Некоторые люди больше своего тела; они излучают некую энергию, силу, мощь, которая заполняет все пространство.
С Венцесласом все было наоборот. Он казался меньше, чем есть… пока не заговорил.
— Я находился на своей платформе, всего в четырехстах километрах от места катастрофы. Мы почувствовали ударную волну. Я решил повременить с полетом на низкую околоземную орбиту на случай, если смогу чем-то помочь. Признаться, несколько враждебная постановка вопросов меня удивляет, но я все же не намерен отказываться от своего обещания помочь со спасательными операциями.
В его словах чувствовалась сила. Легко представить, как он отдает приказы на совете директоров или совещании акционеров. Зал внимал его речи. Вальдемеру хотелось верить. Он казался чертовски искренним.
Умение притворяться «своим в доску» — один из самых редких и ценных навыков в арсенале олигарха.
***
Спустя пятьдесят семь минут я стояла в дверях отельной кухни. Даже сегодня мужчины редко воспринимают женщин как угрозу. Несколько техников в оранжевых комбинезонах за столиком ели и непринужденно болтали.
— Еще воды, сэр? — спросила я самого тощего.
Согласно бейджу, звали его Гутьеррес. Выглядел он почти так же, как на голограмме, если не считать следов ночной попойки: мутноватых глаз, вялых губ и влажного блеска на щеках.
— Спасибо.
Гутьеррес увидел, как я улыбнулась. Чего он не увидел, так это спрятанного в ладони пластикового флакона с прозрачной жидкостью. Я выдавила каплю в стакан.
Парень выпил воды. Через час у него случится сердечный приступ. Если здоров — выживет. А если его артерии забиты холестерином от злоупотребления жирной пищей, значит, сам виноват. Разве что я случайно выдавила две капли.
Всякое бывает.
***
Позже, вернувшись в номер, я изучила переписку между местным филиалом и головной компанией насчет несчастного случая с Гутьерресом.
Фокус в том, чтобы не диктовать условия, а лишь подталкивать. Нужно, чтобы они прислали человека, которого я смогу правдоподобно изобразить: со схожей костной структурой, весом и ростом. Процедура замены хорошо отлажена, а отлаженные процедуры в любой организации можно изучить и взломать.
Тремя часами позже с орбиты спустился сверкающий серебром ракетоплан и в строгом соответствии со всеми воздушными протоколами с ревом приземлился на приподнятую восьмиугольную платформу посреди расчищенной территории. К нему пристыковалась обслуживающая робобашня, и пассажиры покинули корабль. На замену прислали женщину. Хорошо.
За ней прибыло беспилотное такси, но, вопреки ожиданиям, не пустое.
Женщина так удивилась, увидев другого человека, что втащить ее внутрь и погрузить в беспамятство труда не составило.
Мне не по душе смерть без необходимости. Это претит моей склонности к порядку. Слишком… неаккуратно. Поэтому я не стала ее убивать, а ввела в кому на двадцать четыре часа.
***
Спустя двадцать минут женщина была надежно спрятана в тайнике, а я вернулась в отель. Затем разделась.
Я оглядела в зеркале свое обнаженное тело. Нет, на лоскутное одеяло не похоже. Чтобы отыскать швы и шрамы, придется как следует присмотреться, но большую часть из них я знала, помнила большую часть операций… хотя и не все.
Мускулатура у меня гладкая, тело почти бесполое, несмотря на то что по силе в пересчете на единицу массы я уступаю лишь 0,2% людей. Полезно, когда тебя недооценивают. Темная кожа, взлохмаченная копна темно-каштановых волос. Зеленоватые глаза. Благодаря разным модификациям я могу выдавать себя за представителей обоих полов, по крайней мере внешне. Клиенты думают, что я кокетничаю насчет своего прошлого, но, говоря по правде, у меня столько наложенных воспоминаний для обхода МРТ-детекторов лжи, столько пластических и функциональных операций, столько личностей, что я уже не уверена, где и когда начинаюсь я сама. Провалы в памяти, оставленные прошлыми травмами, лишь усложняют все еще больше.
У меня есть воспоминания о трех детствах на двух континентах.
Я притворялась всем, чем только можно. И едва не обратилась в ничто.
С помощью грима, контактных линз, накладного бюста, подкладок и разного рода операций я перепробовала весь доступный спектр человеческих обликов.
Есть и другая проблема: пожалуй, я перестаралась, вычищая из Сети любые намеки на свою настоящую личность. Теперь из-за расплывчатых воспоминаний нельзя с уверенностью сказать, кем или чем я была до первых изменений. Кажется, первые шаги состоялись на военной службе. Задание? Личный выбор? Точно не скажешь.
И… чья именно армия? Израиль? Эфиопия? Америка? Черт побери, у меня есть воспоминания о каждой. Слишком много фактов сфабриковано. Такого я не предвидела, но по большому счету меня это уже не тревожит.
Или… это тоже ложь?
Я могу отправить образцы крови и тканей на анализ ДНК, но интуиция подсказывает: не стоит. Я боюсь. Вот только чего? Узнать правду? Вскрыть старое воспоминание? Выдать врагу сам факт своего существования и местонахождение?
Я не знаю. Знаю лишь, что боюсь пойти на этот шаг, а ведь страх мне почти неведом.
***
«Посадочный центр: “Вальдемер Индастрис”», — гласила надпись.
Я предъявила документы дежурному сотруднику — красивому мужчине с бледной кожей и темно-рыжими волосами.
— Мисс Сирса? Вы быстро добрались.
— Не люблю терять время, — ответила я.
В стеклянной двери у него за спиной мне попалось на глаза мое отражение. Не узнай я себя, пожалуй, нашла бы весьма привлекательной.
— И то верно. Добро пожаловать на «Кракен».
***
Спустя десять минут я сидела в одном из шести кресел в тесном пассажирском отсеке мини-субмарины. В тишине.
— Ты Сирса? — подал голос техник рядом.
Он него исходил неприятный запах. Сам коренастый, кожа на шее обвисла — признак недавней и резкой потери веса. Белки глаз с желтоватым отливом. Должно быть, желтуха. Еще не до конца поправился.
— Да.
— Слышал, ты работала с Вальдемером над критским проектом.
— С
— Ты приехала со Средиземного моря?
Я посмотрела ему прямо в глаза. Он первым отвел взгляд.
— По правилам подобные разговоры не поощряются.
— Само собой, но ведь, кроме нас, здесь никого. Необязательно…
Я молчала. Просто смотрела вперед. Техник пожал плечами и прошептал себе под нос:
— Стерва.
Чтение по губам — полезный навык. Особенно когда смотришь прямо вперед, а периферийное зрение на двадцать градусов шире обычного, что дает стодевяностоградусный обзор. Редкий навык и потому ценный.
***
Капсула приближалась к десятку бледных куполов на морском дне. Мне стало интересно.
Я повидала многое и именно поэтому так хороша в своем деле. Некоторые говорят, что у меня нет чувств. Но в действительности это не так. От зрелища, знакомого только по голограммам, захватывало дух.
Капсула сделала круг, пройдя сквозь косяк крошечных серебристых рыбок, отражавших искусственный свет. Блики метались между ними, будто в облаке рассеивающих зеркал. По мере спуска все больше ощущалась близость куполов. Я чувствовала, как нарастает давление воды — чудовищная масса океана над нами, сдерживаемая лишь корпусом подлодки и давлением воздуха внутри. Метр за метром мы снижались к стыковочной платформе, примыкающей к самому крупному куполу.
Следом за вздохом гидравлики донесся приятный щелчок смыкающихся гермоманжет. Люк открылся.
Я незаметно отделилась от остальной группы. Внутренние спецификации главного купола хранились в моих имплантированных линзах. Линзы могли изменять цвет глаз и проецировать виртуальные изображения. Стоило прощелкать нужный код задними зубами, как передо мной тут же расцвели планы сооружения.
Чтобы сориентироваться, хватило пары секунд. Теперь я знала, где и как уединиться.
***
Режим сна у персонала разнился. Паромы на поверхность ходили каждый день, но большая часть сотрудников ночевала внутри комплекса. Этот распорядок, установившийся еще на этапе строительства, скорее всего, позволял «Вальдемер Индастрис» экспериментировать с человеческими предпочтениями и возможностями, а заодно собирать данные для будущих колонистов.
При всей моей выдержке от увиденного голова шла кругом. Косяки мелкой рыбешки, акула-молот, несколько тварей покрупнее — в холодном свете они казались приплюснутыми. Мимо, извиваясь, проплыла группа «русалок» в гидрокостюмах и ластах. При них были камеры, а не рабочие инструменты. Наверное, клуб подводного плавания.
Для «Вальдемер Индастрис» весь этот комплекс представлял собой лишь тренировочный полигон, одну из ступенек на пути к будущей космической колонии на Луне, а возможно, и дальше. Я бы покривила душой, сказав, что ничто во мне не жаждет увидеть тот мир. Однако сомневаюсь, что проживу достаточно долго. Да и подобное будущее не для таких, как я.