Лариса Володина – Яблоко для дьявола (страница 5)

– Опусти свою вуаль.

Я опустила вуаль и огляделась. Мне показалось, один из столиков занят, и мы направились к нему. Мой спутник отодвинул легкий плетеный стул, сбросил с плеч легкий белый плащ и накрыл им сиденье.

– Здесь холодно, – сказал он и слегка поклонился, так, даже не поклон, а легкий вежливый кивок.

Я села на предложенный мне стул, понимая, что кресла напротив пусты. Я видела, что они пусты, и, в то же время, осознавала, что их занимают пятеро людей.

– Мы думали, что вы уже не присоединитесь к нам, – произнес мужской голос.

– Мы немного задержались, – отозвался Сатана.

Он стоял за моей спиной, держа меня за руку, мужчина, сошедший со станиц глянцевого журнала.

– Как вас зовут? – спросил тот же голос, обращаясь ко мне.

– Ее зовут Лариса, – ответил за меня Сатана.

– А вас?

– Зовите меня Джо. Или Джим. Сойдет и то, и другое.

– Скажите, Джо или Джим, – прозвучал звонкий голос мальчика, и я ощутила перемену. Так на белой бумаге проступают образы людей и предметов, превращаясь в яркую фотографию. – Вы тоже путешественник?

– В некотором роде, – отвечал Сатана. – Я и моя подруга совершаем иногда небольшие прогулки.

Я не слушала, о чем они говорили – пустой стул напротив меня заполнился высоким тонким мальчиком в клетчатой рубашке, с узким лицом и темными густыми волосами, которые трепал усиливающийся ветер.

– Сколько вам лет? – спросила я, не осознавая, что вмешиваюсь в разговор. – Двенадцать?

В повисшей тишине слышалось только их неровное прерывистое дыхание.

Стул рядом с мальчиком заполнился молодой девушкой лет семнадцати, в короткой темной юбке и белой майке, оставляющей открытыми спину и большую часть груди. Темные волосы по плечи бились ей в лицо, и она, слегка отвернувшись от океана, сидела в пол-оборота к брату. Почему брату? Я не знала.

– Вашей сестре, наверное, холодно в открытой кофте, – обратилась я к мальчику.

– Вы нас видите, – прошептал мальчик.

Я никак не отреагировала на его слова. Стулья продолжали заполняться. Чуть поодаль от девушки, у круглого летнего столика сидела молодая женщина в коротком белом хлопковом платье без рукавов и белой куртке. Из-под капюшона выбивались светлые длинные волосы.

– Хорошие ноги, – похвалила я рассеянно.

Женщина промолчала. Рядом с женщиной развалился светловолосый мужчина в белых брюках и легкой светлой рубашке. Он носил усы и бороду более светлого оттенка. На носу блестели очки.

– Зачем вам здесь очки? – спросила я.

Он пожал плечами и смущенно пробормотал:

– Привычка.

Пятым членом странной компании оказался мужчина лет шестидесяти, невысокий, коренастый, с большими сильными руками.

– Это вы позвали меня? – спросила я мужчину.

– Да, – ответил он, и я узнала его голос, – но Лаура была против.

Он кивнул в сторону женщины со светлыми волосами. Мужа женщины звали Эндрю, брата и сестру – Эдуард и Лили. Имя старшего мужчины я не запомнила.

– Почему вас так смущает, что я вижу вас?

– Нас так учили, – ответил мальчик. Взглянув на него, я подумала, что он давно расстался с детством. —Невидимость – наша защита. Пока противник не видит твоего лица, он бессилен, и не может причинить тебе вреда. Таковы правила.

Все согласно закивали.

– Это что же, колдовство?

– Разве вы не знаете? – удивился мужчина без имени, внимательно и серьезно глядя на меня.

Я покачала головой.

– У нас были другие учителя, – пояснил Сатана, искренне улыбаясь.

– Что-то среднее между колдовством и наукой, – ответил мальчик, обращаясь ко мне, – набор слов, которые нужно произносить.

– Тебе ведь не двенадцать лет, больше.

– Четырнадцать, – мальчик смутился, – а сестре восемнадцать. Но мы всегда говорим, что меньше. – Он замялся. – В путешествиях так удобнее.

– Чтобы считали вас детьми?

– Да.

– Нам пора идти, – вмешался Эндрю.

Все стали подниматься.

– Может быть, все-таки вернуться домой и попробовать в следующий раз? – предложила я несмело.

– Моя подруга немного замерзла и устала, – сказал Сатана, улыбаясь.

Они молча смотрели на меня.

– Вы не похожи на нас, – процедила Лаура враждебно.

– Нам пора идти. – Мальчик потянул сестру за руку. – Зачем отказываться от путешествия, раз мы уже здесь.

Я откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Придется смириться с тем, что произойдет. Когда я очнулась от своих мыслей, терраса исчезла. Вместе с ней пропали звезды, соленые волны, свежий ветер. Я сидела на своем стуле – единственном, что осталось от летнего кафе – на черном берегу безлунного моря, внутреннего моря ада.

– Почему они не видят, где они? – спросила я.

– Они увидят, когда придет подходящий момент.

– Почему мы не пошли с ними?

– Мы пойдем за ними, – отвечал он, глядя на меня сверху вниз, – чтобы увидеть, как они пройдут свою дорогу.

– Тогда пошли.

Я встала со стула и вернула ему плащ.

– Мы их не потеряем, – сказал он серьезно, и взял меня на руки.

Его ботинки и легкие шелковые брюки стали черного цвета, как и плащ, в который он укутался сам и укутал меня.

– Я не хочу, чтобы ты меня нес.

– А я не хочу, чтобы ты шла по грязи, – возразил он и дал мне возможность увидеть.

От странного чувства раздвоенности, способности видеть два мира одновременно, у меня закружилась голова.

Один мир застыл в июньском полдне, где зеленели травы и распускались цветы. Предгорье переходило в далекие синие горы, которые упирались вершинами в голубое небо, высокое и чистое. Чуть ниже тропинки вился ручей с кристальной водой. Я видела – они прошли здесь. Женщина сорвала желтый цветок и воткнула его в волосы. Она сняла капюшон, подставляя лицо свету, и я увидела, что светлые волосы сменились черными – очевидно, она красилась в черный цвет. Мальчик напился из ручья. Молодежь восторгалась пейзажем, только старший мужчина выглядел озабоченным.

Картинка размылась, словно стерли краски с холста. Под ними проступили темнота, жидкая грязь, невысокие холмы и маслянисто-черный ручей. Горизонт горел ни рассветом, ни закатом. Багровая полоса могла быть чем угодно, только не светом солнца.

Подступила тошнота, и я закрыла глаза.

– Посмотри вниз. – Открыв глаза, я с облегчением увидела далеко внизу темные воды, лениво ударявшиеся о берег. – Они спустятся туда.

– Мы пойдем за ними?