Лариса Володина – Яблоко для дьявола (страница 34)

Сатана потянулся, раскрыл стоявший неподалеку второй шезлонг, взял меня за руки и усадил в него. Потом нахлобучил мне на голову свою шляпу

и рассмеялся – она оказалась слишком велика. Я стащила шляпу с головы, но он и не подумал рассердиться. Казалось, ничто не могло испортить его хорошего настроения.

– Они были людьми, и в глубине все еще остаются ими. Это дети, извлечённые из чрева матери на том этапе своего развития, когда звериное еще преобладает над человеческим. В этот переходный момент эмбрионы забирают у женщин и с помощью специальных вливаний сохраняют в них то звериное, что подавляется в человеке – не только внешнее,

но и внутреннее.

– Вливаний чего?

– Энергии демонов. В некотором роде саранча – это суррогат демонического и человеческого, но тело и душа человеческие. Они самые лучшие мои воины. Они жестоки, стремительны и смертоносны. Саранча – лучшая часть моего войска. Кроме того, что они отличные убийцы, это еще и собиратели падали. Они пожирают мертвецов, очищая поле битвы от мусора и останков.

– Так они что же, живы?

– Часть из них мертва, но, в основном, да, живы. Они идут по физическим мирам туда, куда я их посылаю, уничтожая и освобождая пространства и планеты. Когда их убивают или они умирают, они все равно остаются на этих уровнях, но в другом качестве – с более высоким рангом и преклонением стальных.

– Разве в аду могут жить живые существа?

– Ты же знаешь, что да. Как некоторые ведьмы и колдуны. Этот мир очень близок к физическому миру.

– А панцири?

– Они учатся их отращивать со временем. Их тела слишком мягкие,

как у большинства людей, а панцири их защищают.

– Но почему два уровня?

– Это зависит от энергии, которая используется для их выращивания. Если это энергия демонов более высокого уровня, то это двадцать седьмой уровень, если демонов попроще – двадцать восьмой уровень.

Я откинула голову на спинку шезлонга и вздохнула, подставляя лицо свету. Странное место. И стало слишком тихо. Я открыла глаза. Он смотрел на меня, слегка повернув голову со странным выражением, и его прозрачные глаза мерцали золотым и серым.

– Как и многие люди, они сохранили чувствительность и определенные потребности. – Сатана указал на холмы вокруг. – Поэтому здесь этот дом, и этот свет, и все остальное.

Выбравшись с шезлонга, он постоял, глядя на меня сверху вниз, потом протянул мне руку в белой перчатке. Я молча поднялась. Пока мы шли к дому, на какое-то мгновение мне показалось, что этот мир настоящий, настолько реальными выглядели зеленая трава и небо. Недалеко от дома он неожиданно остановился и усадил меня на холме.

– Сейчас ты увидишь кое-что, – рассмеялся он и громко произнес несколько гортанных звуков.

Когда чудовища начали сползаться со всех сторон, я подумала, что черная туча стелется по траве. Они ползли и ползли, стуча когтями, прыгали, пищали или каркали, пока не заняли все холмы, весь этот мир до самого горизонта. Сатана снял сначала одну, потом вторую перчатку

и бросил их в живое море, бушующее в метре от нас. Перчатки тут же разорвали на мелкие кусочки. Глаза, полные обожания, смотрели со всех сторон, карканье, полное восторга, неслось отовсюду.

– Я хочу, чтобы они полюбили тебя.

– Только мне это не нужно, – ответила я угрюмо.

– Им не трудно будет это сделать, – продолжал он, глядя в темное море, колыхающееся до горизонта. – Они ведь просто дети, которые так и не выросли.

Часть 4. Ловцы

Человека подвешивали на цепях. Голову, руки и верхнюю часть туловища плотно прижали к полу, а нижнюю часть и раздвинутые ноги подняли за щиколотки к потолку. Я стояла у его головы. Лицо с раскосыми миндалевидными, глубокого серого цвета, глазами слегка отличалось

от земного, но, несомненно, это был человек.

Пустые глаза. Мертвые.

Кто-то охнул недалеко от меня, и невысокий ангел с ужасом прошептал: «Уходите, уходите, вам нельзя здесь находиться». Испуганно забегали тени, послышался голос: «Да, уберите же ее кто-нибудь отсюда». Передо мной появился седой дородный старик в белой одежде и настойчиво стал просить меня уйти.

– Я не уйду, – ответила я упрямо, и обошла старика, который только беспомощно помотал головой.

Небольшое помещение походило на пчелиные соты. Соты-комнаты сообщались между собой небольшими коридорами. Бледно-желтый свет лился из стен, потолка, пола и даже перегородок. Я и несколько существ, похожих на ангелов, находилось в одной из таких комнат-сот.

Раздался высокий дрожащий звук – и человека разорвало пополам. Голова и правая часть туловища упали справа от меня, все остальное повисло на цепях, удерживавших левую щиколотку. Цепь медленно опустилась, и останки рухнули на пол.

Звук повторился, и из останков поднялось полупрозрачное существо. Большую часть уродливой головы занимал огромный клюв, как у только что родившегося утенка, а тонкие прямые конечности не имели суставов. Чудовище пронзительно закричало и стало карабкаться по стене, испещренной бороздами. Его поймали в голубой шар, и оно долго там билось, пока не затихло.

Я опустилась на колени перед человеческим существом, с которого молчаливые ангелы снимали цепи.

– Ему ничем уже не поможешь, – сказал один из них печально.

– Вы убили его.

– Он был уже мертв, когда мы доставили его сюда. Он стал мертв, когда пожиратель сожрал его душу, а вместе с нею его личность, чувства, воспоминания, предыдущие возрождения. Осталась только сухая сморщенная оболочка. – Ангел замолчал, глядя, как осторожно я беру голову серого человечка и кладу ее на свои колени. Он смотрел, как слезы капают из моих глаз, и печально качал головой. – Мы забираем душу до того, как ангел смерти завершит обряд, чтобы демон не успел выскользнуть. Но его невозможно выманить наружу – они так срастаются со своими носителями, что даже в ад отправляются с оболочкой мертвой души.

– Что же вы хотите от них? Зачем держите в плену?

Существо в шаре закричало и забилось.

– Мы хотим узнать, каким образом они полонят душу. – Ангел вздохнул. – Они выбирают самую чистую, самую светлую, самую прекрасную душу и губят ее, лишая жизни. И мы не знаем, как они это делают.

Я больше не слушала его, глядя на того, кто лежал у меня на коленях. Тонкая шея переходила в часть груди и маленькую нежную руку. Я думала о жаворонке, который поет высоко в небе, и о небе, синем-синем. И вдруг услышала эту песню, и увидела это небо. Надежда, соединенная с мечтой, была так сильна, ярка и неистова, что я захотела рассказать о ней маленькому существу.

– Я расскажу тебе о мире, который ты не знаешь. Там небо высокое и синее, а солнце яркое и горячее. Там есть трава, сочная зеленая трава с пестрыми цветами, огромное бескрайнее море и белый песок, на который хочется ступить босыми ногами. Там поют птицы и летают большие яркие бабочки. Я хочу, чтобы ты побывал там, чтобы ты проснулся, чтобы ты увидел, чтобы Бог позволил тебе увидеть.

Я плакала и говорила с ним, когда на изломе боли почувствовала, как колышется пол и льется поток света, такой яркий, что все вокруг стало казаться черным. Я услышала, как голос мальчика окликнул меня. Он назвал меня по имени, сначала робко, потом смелее. Потом он рассмеялся, словно серебряный колокольчик. Я ощутила его душу, которая рождалась из пустоты, и почувствовала, как разгорается ее свет, чистый, яркий, без единого черного пятна. Я увидела, как воспоминания и чувства ложатся радугой на маленькое тело, как счастье льется золотым дождем, окутывая его. Со смесью восхищения и ужаса я наблюдала как срастаются обрывки души, и как в глазах появляется свет.

Я заглянула в странные сияющие глаза мальчика, услышала, как бегут со всех сторон и громко кричат ангелы, как воет и бьется в шаре демон, и заплакала навзрыд.

Мальчик рассмеялся.

Он сел.

Он подумал: «Где я? Что со мной? Я умер?».

Ангелы гладили его по смешной головенке и смотрели в глаза, из которых лился такой глубокий и яркий свет, что я заплакала еще громче.

Мальчик посмотрел на меня.

«Ты не такая как я, – подумал он. Потом он посмотрел на ангелов. – И не такая как они».

Потом он подумал: «А кто это маленькое пушистое, что живет в твоем доме?».

Я решила, что его раса не разговаривает, они телепаты.

Потом мальчик посмотрел на демона и подумал: «Я знаю его».

«Расскажи», – подумала я.

Я увидела огромный лес и землю, которую мальчик вспахивал каким-то приспособлением. Он называл, но я забыла. Он и четыре его брата отпочковались от своего родителя. Он был самым младшим и еще не имел собственного отпочковавшегося потомства. Из леса вышел демон и заговорил с мальчиком. Мальчик смеялся и доверчиво льнул к нему.

«Ты устал, отдохни, – говорил демон, – давай я буду пахать вместо тебя».

Потом демон сказал: «Я хочу, чтобы мы стали навеки друзьями, чтобы у нас была одна душа и одна жизнь на двоих. Хочешь ты этого?».

«Хочу», – ответил мальчик.

И демон вошел в него. Я слышала, как умирала душа мальчика, как она кричала, билась в агонии. Следом пришло безумие, потом смерть.

Мальчик закрыл глаза.

«Я умер», – подумал он с печалью.

«Но ты снова жив, – думала я. – Ангелы отведут тебя к твоему роду. Там тебя любят и ждут, и никто не обидит».

«А ты? Ты придешь ко мне, чтобы показать мир, о котором говорила?».

Я кивнула, и малыша увели.

– Теперь понятно, как они это делали, – вздохнул ангел. – Входили, потому что их впускали.