Лариса Володина – Яблоко для дьявола (страница 27)

– Поверить не могу, что мы прошли, – вздохнул он, и отец согласно кивнул.

Рядом в траве я заметила узлы из рубашек, привязанные к длинным палкам. Очевидно, они смастерили их за время своего путешествия.

– Нужно уложить одежду, – добавил отец чуть хриплым голосом и обернулся.

Он не уронил одежды и не высказал никакого удивления. Очевидно, дорога многому научила его.

– Здесь не бывает холодно, – сказала я, – если, конечно, вы не любите зиму.

Они не ответили. Мальчик молча увязал одежду в узлы, и они подняли свои палки.

– Не бойтесь меня, – продолжала я.– Я не причиню вам вреда.

– Мы ищем воду, – обратился ко мне мальчик.

У него были глубокие темно-серые глаза, а у его отца – светлые и прозрачные.

– Здесь недалеко есть озеро. – Я запнулась. – Я могу проводить вас.

Они не ответили.

Не уверенная, что они последуют за мной, я пошла вперед, а когда над головой зашумел лес, почувствовала их дыхание за своей спиной. Деревья мягко сомкнулись у нас над головами, и этот покой, мягкий струящийся свет и сладкий воздух совершенно успокоили моих странных спутников. Не прошло и десяти минут, как мы увидели ручей. Мальчик сделал невольное движение навстречу воде, но я остановила его.

– Это не та вода.

Я свернула направо, и вскоре мы вышли к небольшому озеру. Золотые паутинки летали над его зеркалом, стояла тишина, высокие деревья едва шелестели. Мальчик сбросил тяжелые ботинки, свою поклажу и легко побежал к воде. Я опустилась на теплый сухой песок, вдруг ощутив всю горечь и тяжесть пройденной ими дороги, которые могла смыть только эта вода. Мальчик резко остановился у кромки, нагнулся, осторожно зачерпнул в ладонь темную воду и коснулся ее губами. Когда он поднял голову

и посмотрел на отца, устроившегося рядом со мной на песке, его глаза лучились.

– Сладкая, – восхитился он, – и теплая.

Рассмеявшись, он бросился с разбега в воду, поднимая брызги. Он пил большими глотками, окунаясь с головой, и напившись, нырнул. Его долго не было, и я начала беспокоиться.

– Не волнуйтесь, – заговорил отец, – Том долго может оставаться под водой. – Помолчал и добавил: – Томас —мой сын.

– А как вас зовут?

– Николас. В ваше имя?

– Лариса.

– Греческое имя, – сказал он задумчиво, – красивое.

Он не спросил, кто я, и почему встретилась им на дороге. Думаю, после долгих страданий они ждали чудес. Я стала для них частью чуда вместе с зеленой страной, озером, теплом и мягким светом.

– Вы американец? – спросила я.

– Американец? – Он задумался. – Или англичанин? – Он покачал головой. – Русский?

– Не могу вспомнить.

Он неловко повернулся и посмотрел на меня, обычный человек лет пятидесяти, со следами глубокой усталости на лице.

– Мой сын учился в университете в Калифорнии, – заговорил он, – и приехал ко мне на каникулы. Я не помню, как и где произошел взрыв. Взорвалась бомба. – Он тряхнул головой. – Многие воспоминания стираются, словно их и не существовало. Потом мы долго шли по пустыне, пока не наткнулись на стену. – Он вздохнул. – Высокая, очень высокая стена без конца. А под стеной полно этих вонючих, мерзких и злых чудовищ. – Он посмотрел на голову сына, появившегося над водой, и радостно помахал ему рукой. Мальчик помахал в ответ и снова нырнул. – Похоже, мы собирались на охоту – у нас оказались с собой ружья. Но этих тварей пули не берут. Пришлось нам с Томом самим… – Он не договорил, уставившись на свои руки. Потом добавил: – Мы нашли там совсем маленькую дверь, в такой огромной стене! Какой-то старичок впустил нас.

– Он вам сказал, что куда бы вы ни шли, вы все равно найдете то, что ищете.

– Да, – Николас сглотнул. – Мы ищем город. Других людей.

– Я отведу вас, – ответила я, наблюдая как мальчик выходит из воды.

Он подошел, неся в руках чудесный подводный цветок с золотыми листьями.

– Это вам, – сказал он, протягивая мне цветок.

– Нет-нет! – испугалась я. – Здесь нельзя рвать цветы! Отнеси его обратно.

– Но как же я…?

– Просто приставь его к тому месту, где ты его сорвал, и он сам прирастет.

Мальчик восхищенно вздохнул и бросился в воду.

– Вам тоже надо искупаться, – обратилась я к мужчине. – Вода смоет ваши печали.

Николас молча кивнул и пошел к воде. Дождавшись, пока сын выйдет, он осторожно окунулся и неловко поплыл, потом нырнул. Он пил и пил воду, а я думала о бесконечной пустыне за стенами рая. Мальчик подошел, отряхиваясь, и сел, как до этого его отец, рядом со мной.

– Он чудесный, – заговорил мальчик, глядя как отец плещется недалеко от берега, – и немного странный. – В его голосе слышалась любовь. – Он всегда был таким. И меня таким вырастил.

– Странный?

– Он говорил, что нельзя брать денег, которые не заработал своими руками. Что нужно любить и уважать людей. И помогать им. Он носил маму на руках и дарил ей цветы, даже если не было никаких праздников. – Мальчик вздохнул. – Он говорил, что женщина заслуживает уважения и заботы. – Он посмотрел на меня и добавил: – Вы красивая.

– В этом мире все красивы, – ответила я, вздыхая.

Я не знала, что мне делать дальше. Должен же быть проводник, который поведет этих людей. Потом поняла, что я и есть этот проводник. Этот мир давно стал моим домом. А они все еще искали свой.

Я поднялась, когда Николас вышел из воды, уверенная, что знаю дорогу. Здесь недалеко была тропинка, по которой жители ходят к озеру, и я без труда нашла ее. Мои повеселевшие знакомые легко шли за мной, вдыхая сладкий воздух и оглядываясь по сторонам. Метров через пятьсот тропинка вывела нас на широкую песчаную дорогу. Я слышала голоса прошедших по ней людей, их тихий смех, видела мелькающие смутные образы, толкающие повозку, гружённую припасами.

– Это дорога в город.

Неожиданно раздался гогот и кряканье, и с правой стороны, из леса показалась толпа маленьких темно-синих существ, которые запрудили дорогу. Они неторопливо шлепали ногами, смешно покрякивая, отчего издали напоминали уток. Когда мы подошли ближе, мальчик восхищенно вздохнул, а существа, повернув к нам головки, прокрякали:

– Здравствуйте, здравствуйте!

– Они разговаривают! – воскликнул мальчик.

– Этот мир полон живых существ, – пояснила я, – и не все они похожи на человека. Потом спросила: – Куда вы отправляетесь?

– Домой, домой, – отвечали они.

Один из них подошел, мягко ступая и заговорил со мной:

– Здравствуй, зимний цветок.

– Здравствуй, – ответила я.

– Что ты делаешь здесь?

– Я провожаю в город этих людей.

– Люди? – Я кивнула. – Город в двух днях…– Он запнулся. – В двух часах ходьбы. Рад был повидаться с тобой.

– И я рада видеть тебя, – ответила я и склонилась, заглянув в глубокие темные глаза.

Существо проследило, пока все его собратья не скрылись в лесу, и побежало вслед за ними.

– Почему он назвал вас зимним цветком? – спросил мальчик.

– Это долгая история, – вздохнула я.

Дорога все вилась и вилась, а город не появлялся. Неожиданно подул теплый ветер, и мы оказались на шумной улице, мощенной белым камнем. Веселые смешливые люди трудились, укладывая в стопки камни нежно-абрикосового цвета. Другие носили обточенные каменные плитки одинакового размера. Люди весело приветствовали меня, подходили поздороваться, спрашивали, как мои дела и поправилась ли я. Но никто не подошел к мужчине и мальчику.

– Почему они спрашивают у нее о здоровье? – тихо спросил мальчик отца, но тот только молчаливо кивал, впитывая в себя город, высокие стены его домов и яркий золотой свет улиц.

В длинном чане весело напевающие женщины с большим удовольствием руками месили тесто. Чуть дальше в огромной печи без дров и огня выпекали хлеб. Сладкий душистый запах хлеба сплетался с запахом цветущих деревьев, которые заботливо обходила каменная мостовая.

– Отец, смотри! – говорил мальчик. – Сирень и акация. А вон жасмин. И плодовые деревья. Разве они могут цвести все вместе? А рядом с цветами на деревьях уже созрели плоды!